Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ) - Ра Дмитрий - Страница 25

Маячок слегка дрожит. Да ладно? Получается, что ли? По крайней мере, вижу, как его цвет и свечение становится зашумленным, нечетким. Да, по ходу, что-то наколдовал. Шум и помехи наколдовал, ну надо же! Что-то вроде как сигнал пеленгатора заглушили мощными помехами со всех сторон, вот так он сейчас и выглядит.

Открываю глаза. Голова гудит.

— Готово? — спрашивает Елена, когда мы возвращаемся.

— Да кто ж его знает, — чешу я затылок. — Наверное, нет. Но я его заглушил. Теперь они в теории должны видеть не точку, а размытое пятно радиусом в нескольких сотен метров. У нас есть время.

Петров вдруг выпрямляется. Уже не такой испуганный, и глаза как будто заблестели. Он неуклюже тянется за стаканом с колой, проливает немного на стол, смахивает капли рукой.

— Что ж, могу сказать, что не все маги могут такое, — шепчет он. — Если все вышло, то теперь я более мертв для своих хозяев, чем раньше. Пока есть время, давайте все расскажу, что знаю. Не только про Семенова. Про «Прометей», про логистику, про слабые места. Все, что может помочь их сломать.

Выглядит он забавно: испуганный, неуклюжий человечек, проливающий колу, и собрался уже ломать могущественный клан. И мне это даже нравится. Он же не шутит, не истерит. Так если прикинуть, это могло бы сделать его кем-то большим, чем просто источник информации. Например, неумелым, нелепым, но союзником.

Я перевожу взгляд на Елену. Она медленно кивает.

— Хорошо, — говорю я Петрову. — Начнем с самого начала. Только сменим еще раз локацию, засиделись мы тут, да и спать охота. Поедем ко мне на квартиру. Говорить будешь по дороге.

Спускаемся обратно на парковку, к машине. Петров вжимается в угол на заднем сиденье, я сажусь рядом, Елена — за руль.

— Семенов… — тихо начинает он, не поворачивая головы, пока мы едем в ту самую квартиру инженера Жукова, выданную давеча Волковой. — Он не просто боится потерять статус. Он одержим своим положением. Он коллекционирует знаки внимания от сильных мира сего. Сохраняет визитки, приглашения, даже салфетки из ресторанов, где ужинал с кем-то из знатных родов. У него дома… — Петров горько усмехается, — целый «алтарь тщеславия». Если бы вы видели это. Он как голодный падальщик, который тащит в свою нору блестящий мусор, надеясь, что это сделает его равным с кем-то из них.

— Слабость, — констатирую я. — На которую можно давить.

— Да. — Петров поворачивается ко мне. Его лицо в полумраке кажется изможденным, но глаза горят. — Но он и опасен. Он знает, что его положение шатко, и цепляется за него. Он сдаст любого, предаст без колебаний, лишь бы сохранить свою жалкую должность. Он… вроде полезный человек в их системе. Но и один из самых ненадежных.

— А Зимин? — спрашивает Елена. — Он пользуется этим?

— Зимин? — Петров фыркает. — Зимин презирает его. Но терпит, потому что Семенов эффективен. Он как грязный инструмент — им неприятно пользоваться, но он делает свою работу. Зимин другой породы. Холодный, расчетливый прагматик. Для него «Переплавка» — бизнес-проект. Очень прибыльный. И он злится, когда в его отлаженный механизм кто-то вмешивается. Как вы. — Он кивнул в мою сторону.

— Значит, на Семенова можно надавить через его тщеславие и страх, — подытоживаю я. — А на Зимина — через удар по его прибылям и репутации.

— Именно. — Петров замолкает, уставившись в окно.

Елена встречается со мной взглядом в зеркале заднего вида.

— На несколько дней обитаем у Жукова, — тихо говорю я ей. — Чтобы обработать всю информацию, которую наш компаньон может дать, и разработать план.

Машина сворачивает с ночной трассы в лабиринт знакомых кварталов. Через несколько минут мы уже подъезжаем к той самой пятиэтажке.

Пятый этаж, замок, ключ, заходим в казенный порядок. Двухкомнатная «хрущевка» — гостиная с диваном и спальня с двумя кроватями.

Я поясняю:

— Пока что обитаем здесь. Морозовы будут искать Артема Серпова или Артема Строганова. Витя Жуков, инженер-технолог, их не интересует.

Вижу, что Петров ничего не понял, да и хрен с ним. Он валится в спальню на одну из кроватей и, кажется, засыпает, не успев вытянуть ноги. Его нить даже во сне остается напряженной, но ледяной сигнал якоря хотя бы все еще заглушен.

Елена присаживается на диван в гостиной — тоже устала.

— Здесь так здесь, — говорит она. — Особенно если здесь можно подготовиться. Петров так-то по сути ходячая энциклопедия. Единственное, что энциклопедия с часовым механизмом внутри.

— Знаю. — Я подхожу к окну. — Но я больше про Семенова. Мы можем через него выйти на следующих кураторов. На тех, кто повыше.

— Уже продумываешь план? — спрашивает Елена, но сама уже почти спит.

— Да, — отвечаю, глядя в темное окно. — Утром свяжусь с Волковой, передам новую порцию информации, может запрошу какие-то ресурсы. А пока… — я сам закрываю глаза, и, кажется, тоже сейчас засну стоя, — высыпаемся.

Последнее, что думаю перед тем, как провалиться в сон: а работы-то еще до хрена! Доберемся до Григория Семенова. Найдем его слабое место. И через него вскроем всю подноготную «Переплавки».

Глава 12

Утром сажусь за стол в гостиной квартиры Жукова. Передо мной — блокнот, планшет и диктофон. Елена, прислонившись к косяку двери в спальню, наблюдает за Петровым, который спит на диване прерывистым, тревожным сном. Его нить, даже в бессознательном состоянии, дергается и пульсирует, но якорь по-прежнему заглушен плотным слоем информационного шума.

Я делаю глоток остывшего чая. Вкус отвратительный. Ставлю кружку на стол. Мысленно прокручиваю вчерашний разговор в машине. Петров выдал многое, но это лишь верхушка айсберга. А теперь нужно все систематизировать и проверить.

Елена поворачивает голову ко мне.

— Он скоро проснется. Готов?

— Всегда готов, — отвечаю я, откладывая планшет.

Через пятнадцать минут Петров начинает метаться на диване. Он издает короткий, сдавленный звук и резко садится. Его взгляд дико бегает по комнате, пока не останавливаются на мне.

— Где я? — Его голос хриплый.

— В безопасности. Пока что, — говорю я ровно. — Вы спали. Теперь время для поговорить.

Он смотрит на меня, потом на Елену, медленно приходя в себя. Его руки дрожат. Он сжимает их в кулаки, пытаясь скрыть дрожь.

— Вам нужна вода? — спрашиваю я.

— Да. Пожалуйста.

Елена приносит ему бутылку. Он отпивает несколько жадных глотков, проливая воду на свою потрепанную рубашку.

— Начнем с основ, — говорю я, включая диктофон. — Для протокола. Ваше имя, последняя должность в структуре дома Морозовых.

Он медленно вытирает рот рукой.

— Алексей Петров. До недавнего времени — старший куратор отдела кадрового учета специального контингента проекта «Переплавка».

— Ваши обязанности.

— Первичный отбор и подготовка… образцов. Оценка магической стабильности. Координация с ментальной службой для подавления воли резистентных субъектов. Составление отчетов для… для отправки.

Его нить, пока он говорит, испускает короткие, нервные всплески серого цвета — стыд, смешанный с испугом. Но за ней видно стабильную тускло-оранжевую нить правды. Он не лжет. Пока что.

— Под «подготовкой» вы имеете в виду пытки? — уточняет Елена холодно.

Петров вздрагивает.

— Мы… использовали методы ментальной коррекции. Для их же блага. Нестабильные аномалии опасны…

— Для кого? Для системы? — перебиваю я его. — Опишите один из этих «методов».

Он замирает. Его взгляд становится пустым, устремленным в какую-то точку на стене позади меня.

— Серия 7–Б… «Кристаллизация воспоминаний». Менталист выявляет ключевое позитивное воспоминание субъекта… детство, любовь, что-то подобное. Затем… инвертирует его эмоциональный заряд. Превращает в источник страха, вины. После нескольких сеансов субъект начинает бояться самого себя. Его воля ломается. Он становится… податливым.

В комнате наступает тишина. Слышно лишь гул холодильника на кухне. Я смотрю на Петрова. Его нить сейчас — тонкая, извивающаяся лента. Он говорит правду, и ему от этой правды физически плохо.