Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ) - Ра Дмитрий - Страница 214

– Всё чисто, – докладывает он в рацию. – В аппаратной порядок.

Я смотрю на его нити. Он спокоен, но этого мало. Вон над дверью – камера. И ещё одна, над пультом. Сейчас они вернутся к своим мониторам и увидят нас. Ну, прямо сейчас не увидят, потому что маскировка ещё работает. Но как только она рухнет…

«Подмена договора». Беру нить охранника, его установку: «следить за порядком, докладывать о нарушениях». Меняю на: «отключить камеры видеонаблюдения в этой аппаратной до конца смены и забыть». Со вторым проделываю то же самое.

Первый из них моргает, трёт затылок. Их нити пульсируют ровно, золотисто‑оранжево. Уже идут выполнять. Хорошо, послушные ребята.

Охранники выходят, дверь закрывается.

Леонид выдыхает – и тут же маскировка схлопывается. Его нити пропадают совсем. Он оседает на пол, прислонившись к стойке, бледный, с закрытыми глазами.

– Я всё, – шепчет он.

Гром подхватывает его под руку, оттаскивает к стене.

– Отдышись, – говорит он тихо. – Ты – молодец.

Операторы за мониторами поднимают головы. У того, что поправлял наушники, отвисает челюсть. Второй роняет сценарий – листы разлетаются по полу. Третий, молодой, с бейджем «Видеоинженер», хватается за телефон.

Режиссёр оборачивается, видит крага, его глаза лезут на лоб. Вошедший недавно парень замирает с кружкой в руке.

– Это что за – бормочет он.

Все, как по команде, лезут за телефонами – кто вызвать помощь, а кто‑то наверное и поснимать нас не побрезгует.

– Стоять! – рявкает Гром. Он срывает автомат с плеча, наводит поочередно на служащих, палец на спуске. – Руки чтоб я видел. Без глупостей.

Всего насчитываю семь человек, семь пучков серых, жёлтых, оранжевых, да всяких нитей. Испуг, растерянность, желание позвонить, сбежать, нажать кнопку записи видео.

Групповая «Подмена». Раньше я удерживал такое на очень‑очень короткое время. А сейчас нужно, чтобы они не вышли из‑под контроля не менее получаса, может дольше, пока император не начнёт свою показуху с разломом.

Беру одну общую установку: «мы – свои, мы здесь по распоряжению Белова, проверяем готовность эфира к празднику. Вы не звоните, не сигналите, не дёргаетесь. После того как мы уйдём, вы забудете, что видели нас. Запомните только: приходила комиссия, всё в порядке».

Пальцы сводит, в голове – тяжесть, будто кто‑то давит на глазные яблоки изнутри. Социальный эфир вокруг меня иссякает – я чувствую это как недостаток воздуха. Обычно я подпитываюсь от толпы, от движения людских связей, а здесь – пустая комната, только семь человек и мои собственные ресурсы. Их хватит ненадолго. Если эффект рухнет раньше времени, они увидят нас. Придётся делать новую подмену, разрывать каждую старую нить‑обязательство и связывать новой, и каждым разом я буду всё слабее.

Семь нитей – семь коротких вспышек, которые, как и сами нити, вижу только я. Операторы замирают. Опускают руки. Тот, что схватился за телефон, кладёт его обратно на стол. Режиссёр отводит взгляд от крага и смотрит в монитор. Парень с кружкой молча идёт на своё место.

– Всё нормально, – тихо говорит он, ни к кому не обращаясь. – Комиссия. Проверка. Работаем.

Гром опускает автомат, но не убирает.

Я сажусь на свободный стул рядом со старшим инженером. Он смотрит на меня – спокойно, даже с лёгким любопытством.

– Слушай меня внимательно, – шепчу, наклоняясь к самому его уху. – Ты сейчас возьмёшь мою флешку – вот она, – кладу флешку перед ним на пульт. – На ней – видео и текст. Ты встраиваешь это в эфир, делаешь так, что записи с флешки будут частью праздничного прямого эфира. Понял?

– Понял, – отвечает он без эмоций, так мог бы, наверное, сказать робот.

Берёт флешку, вставляет в USB‑порт. По моей указке копирует себе нужные файлы, затем некоторое время возится, встраивая мои видео‑шлягеры в эфирную сетку.

– Готово, – говорит он.

Подмена начинает ослабевать – нити дрожат, их золотистый отлив тускнеет. «Чтением связей» «присасываюсь» к движениям нитей всех этих людей, подпитываю силы сразу в моменте, но расходуются они всё же чуть быстрее.

Я забираю флешку. Смотрю на часы. До эфира – семнадцать минут. Семнадцать минут до того, как во всех гаджетах Российской Империи прогремит самое топовое шоу в истории, не без моего участия скомпилированное. Граждане успеют посмотреть концерт, шоу‑представление магов, а когда император начнёт открывать портал, в эфир запустится моя врезка, и тогда каждый увидит правду.

Смотрю на мониторы. Красная площадь, толпа уже собирается, сцена украшена гирляндами, гербами, портретами императора. Ведущий что‑то говорит, но весь звук в наушниках у операторов, я слышу только гул аппаратной. Время тянется медленно. Я считаю минуты.

Режиссёр – грузный мужчина с сединой на висках, в очках, которые он то и дело поправляет, – подаёт команды в микрофон:

– Вторая камера, общий план. Четвёртая, приготовиться на крупный план ведущего. Третья, держи сцену.

Операторы в креслах, не отрываясь от мониторов, переключают картинку: то огромная толпа, то крупный план какой‑то симпатичной дамочки, то улыбающийся ведущий с блестящими глазами. Режиссёр следит за каждым монитором, иногда вставляя:

– Давай, давай. Шестая – на Императора.

Камера выхватывает центральную трибуну – конструкцию из металлических ферм, накрытую красным ковром. Император сидит в центре, в парадном мундире, в окружении охраны, улыбается своей неземной в прямом смысле улыбкой. Рядом, чуть сзади, замер Белов – серый, незаметный, его лицо не выражает ничего. Друг с другом не разговаривают, не переглядываются, но я знаю: они оба ждут одного и того же момента.

Проверяю наших – Гром в углу, рядом с Леонидом, сидит на корточках, прислонившись к стене. Леонид всё ещё бледный, губы шевелятся, будто он читает молитву. Сильвер и краг застыли у двери, словно статуи – краг каменная, сильвер металлическая.

На экранах – музыкальная группа. Парни в ярких пиджаках, с микрофонами, размахивают руками, зажигают толпу. И так проходит ещё с полчаса, я чувствую, как силы меня покидают. В голове будто колет гвоздями, в ушах звон, а перед глазами понемногу начинает плыть. Каждый раз, когда я перевожу взгляд с одного монитора на другой, мне кажется, что я вижу двойную картинку.

На сцену выходит певица. Она, судя по толпе, качающейся в такт, поёт медленную песню, а её голос, как можно догадаться по мимике, должно быть пронзительный. Правда сама – в длинном платье, с распущенными волосами и белым припудренным лицом – смахивает на привидение. Я смотрю на часы: прошло ещё минут двадцать. Пора бы уже. В ногах тяжесть как после ста приседаний, руки начинают мелко дрожать.

– Давай же, – шепчу я, обращаясь к монитору. – Быстрее.

На сцене снова ведущий, он объявляет шоу магов. И вот, выходят они – человек, наверное, тридцать. В ярких костюмах с блестящими колпаками, в руках магические жезлы. Они выстраиваются у подножия сцены тремя ровными рядами.

Начинается представление. Взлетают огненные шары, складываясь в гербы Империи. Вспыхивают фейерверки разноцветными звёздами, будто падающими с неба. Со сцены бьют лазеры, рисуя в воздухе причудливые фигуры. Маги, взмахивая жезлами, создают иллюзию парящего замка. Затем замок пропадает, вместо него вспыхивают золотистые берёзы, а по сцене колышутся огненные колосья. Кто‑то жонглирует светящимися шарами, кто‑то создаёт из дыма причудливые фигуры зверей. Толпа на площади рукоплещет.

Постепенно у сцены остаётся всё меньше магов. Кто‑то, закончив свой номер, уходит. Кто‑то просто исчезает в облаке дыма. Император не сводит с магов пристального взгляда, словно оценивая, насколько хороши. Эти маги не знают, что их силы нужны не для шоу, а для открытия портала.

Я снова смотрю на часы. Очередные двадцать минут. «Подмена» ослабевает. Нити дрожат, их золотистый отлив тускнеет. Ещё немного, и операторы очнутся. Нужно уходить.

Оглядываюсь на шум за спиной – дверь аппаратной открывается.