Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ) - Ра Дмитрий - Страница 165

Меня догоняют их нити – три пучка серых нитей, и по ним могу уже кое‑что сказать об их хозяевах – хотя бы то, что они насторожены, но при том не агрессивны – красных нитей среди них нет. Что ж, тогда смысл в догонялки играть, можно и пообщаться.

Намеренно, но как будто случайно, сбавляю шаг, давая им себя нагнать.

Останавливаюсь, разворачиваюсь – ну надо же, иномирцы! Краг, сильвер и скиталец. Но не из моих отрядов. Мои бы за полчаса не забыли, как я выгляжу. Загнала нелёгкая бедных пришельцев куда ни попадя – уже и по лесам шастают, прячутся от лап этой ящерицы в имперском мундире.

От них тянет дымом костра – явно у них тут где‑то лагерь или что‑то наподобие.

Поднимаю пустые ладони, уже предчувствуя, что сейчас могут начаться трудности с коммуникацией со всеми вытекающими.

– Давайте по‑быстрому, – говорю им, подкрепляя слова жестами. – Я не враг, я друг. Я не из УНМА, и император мне тоже не нравится.

Трое переглядываются, явно не понимают, стоят и тупо дальше смотрят на меня.

– Свои, – говорю медленно. – Не враги.

Иномирцы не понимают. Сильвер делает шаг вперёд, замечаю в его руке что‑то вроде металлического серпа.

– Император – враг. Я – нет. УНМА – враги. Я – нет.

Краг издаёт короткий горловой звук. Сильвер замахивается.

Атакует быстро, но я ещё быстрее ухожу в сторону – серп свистит у виска. Беру во внимание одну из нитей сильвера, серебристый жгут координации, хватаю пальцами как струну и рву.

Сильвер замирает на секунду, одни глаза моргают. Дезориентация. Забавно, снаружи он выглядит устрашающе, весь такой серебристый, с серпом, а магия отключает его как выключатель. Пусть и на секунду, но мне хватает – выставляю «Сферу». Купол распахивается в упор, сбивает сильвера с ног. Он откатывается по траве, серп летит в сторону и с глухим стуком втыкается в землю.

Краг не ждёт. Бросается – медленно, грузно, но, если доберётся – раздавит. Барьер моей «Сферы» встаёт между нами за мгновение до удара. Краг врезается в него, отскакивает, мотает башкой. Он трогает «Сферу» пальцем, будто боится обжечься, убирает руку, трогает снова. На лице появляется такое удивлённое выражение, что я чуть не смеюсь.

Сильвер поднимается, отряхивается. Серебристое свечение на загривке, как шерсть, стоит дыбом, но нити агрессии уже гаснут, сменяются оранжевыми нитями любопытства.

– Ну чё, продолжим? – Я окидываю их взглядом. – У меня ещё парочка фокусов в рукаве. Уверен, они вам понравятся.

Несколько секунд стоим, смотрим друг на друга. Я перевожу дыхание, сильвер моргает, приходя в себя. Потом скиталец медленно складывает пальцы в замок, показывает на свою грудь, потом на меня, потом опять делает замок.

– Мир? – догадываюсь я. – Союз?

Тот склоняет голову в знак согласия.

Хорошо бы выяснить, где они тут обитают, и ещё у них наверняка есть еда и лишнее койкоместо. Потом решу, как быть дальше.

Делаю жест «только после вас» – рука в сторону, лёгкий кивок и взмах кистью. Мол, ведите.

Скиталец говорит что‑то своим. Сильвер фыркает – недоволен, но подчиняется. Краг пожимает одним плечом – типа, ладно, пошли.

Идём. Они впереди, я сзади, держу дистанцию в пять‑шесть шагов. Лес густеет. Тропу перегораживает упавшая берёза, листва ещё зелёная, не засохла. Приходится обходить по колено в мокром папоротнике. Мы тащимся ещё около часа. Солнце поднялось выше, тени стали короче. Значит, уже около девяти. Тропинка становится совсем хорошо утоптанной, ветки обломаны на высоте пояса.

А потом я слышу странный звук. Сначала кажется, что это ветер завыл в дупле, но нет. В этом звуке будто бы различимы слова. Женский голос, слабый, как если бы шёл из‑под земли.

– Стой, – говорю я, поднимая руку ладонью вперёд.

Иномирцы останавливаются, оглядываются на меня. Я указываю на деревья, все трое одновременно как по команде всматриваются в темноту.

– Помогите… Пожалуйста… Кто‑нибудь…

Проходим несколько метров через гущу деревьев, поднимаемся по склону. Наступаю на неприметный сук, он проваливается с мокрым хрустом, нога уходит в труху по щиколотку. Хорошо в лесу.

Мы оказываемся на поляне. В середине – толстый дуб, метров пять в обхвате, возвышается метра на три над головой, кора ободрана, ствол треснут.

– Есть тут кто? – голос идёт прямо из дупла. Что за хрень? Это тоже Павел говорящих деревьев тут наколдовал? Этот может… Летающую живую котлету никогда не забуду.

Хватаюсь за склизкий ствол и заглядываю в щель. Ага, хрен там, темень лютая. Зато несёт гнилью и грибной затхлостью – даже меня передёргивает. Ну а чтобы видеть нити, свет мне не нужен. И я их вижу – тянутся из дупла наружу, как щупальца, ползают вокруг, будто ищут, за что ухватиться. Нити разной толщины и разных цветов, но именно это их сочетание мне очень и очень знакомо.

– Ирина? – зову тихо.

– Артём? – голос дрожит, срывается. – Это правда ты?

– А кто же ещё. Сиди не дёргайся.

Стучу по дереву – ну да, полое, ясно и по звуку. Портал Павла закинул её прямо внутрь, и она теперь не может выбраться. Чтоб тебя, Павел. Но надо отдать должное – парень постарался: забросил нас хотя бы не слишком далеко друг от друга. В этом плане молодец. Улетела бы в самую чащобу – и ищи‑свищи, там бы её нитей я при всей моей крутости не увидел бы. А этот дуб на тропе – считай, сама пришла.

Отхожу, подаю знак крагу. Тот подходит, оглядывает дерево, вздыхает – тяжело так, будто его попросили мебель передвинуть в выходной. Кладёт ладони на трещину. Каменные плечи начинают светиться тусклым коричневым. Кора трещит, сжимается, потом резко расходится в стороны. Ствол раскрывается, как пасть.

Ирина сидит внутри, обхватив колени. Волосы в трухе, лицо в слезах и пыли, щека в бурых пятнах синяков. Выглядит в целом так, будто её дерево жевало и теперь выплюнуло.

Подаю руку. Она хватается, вылезает, шатается и повисает на мне. Несколько секунд стоим так – она дышит часто мне в плечо, я жду, пока отпустит. Где‑то поблизости опять ухает сова.

– Жива, – говорю я. – Вот что значит моя школа.

– Жива, – выдыхает и отстраняется, вытирает лицо рукавом. – Я там уже часа два! Темно, и воняет – это не дерево, а какая‑то грибная ферма!

– Точно, это не дерево, – уточняю. – Это дуб.

– Какая разница!

Она смотрит на сильвера, крага, скитальца, потом переводит взгляд на меня.

– Это твои новые друзья?

– Пока не нападают – уже хорошо. А ещё лучше, что ты здесь, – киваю на иномирцев. – Объясни им, что мы не враги.

Ирина поворачивается к эфириумцам. Начинает говорить – медленно, по слогам, помогая жестами. Ладонь к груди, взгляд вверх, круговое движение. Потом показывает на меня пальцем – большой палец вверх. Потом обводит всех троих – соединяет руки.

Сильвер согласно дёргает подбородком, краг машет рукой. Как она это делает? Почему‑то, когда им пытался объяснять я, до них так шустро не доходило

– Ты им что сказала? – интересуюсь.

– Показала, что мы не враги. – Ирина трёт виски. – Эмоции – универсальный язык. Голова только раскалывается. И есть хочется зверски.

– Потерпи, решим вопрос.

Лагерь иномирцев оказывается бывшей туристической базой. Он расположился в низине, с юга – пологий склон, с севера – стена старого ельника. В центре – костровище, вокруг него навалены камни и брёвна вместо скамеек. На беглый взгляд, пятьдесят–шестьдесят особей тут обосновалось. Вперемешку сильверы, краги, скитальцы. Есть, судя по их виду, уже пожившие, есть молодые. Есть даже один детёныш сильвера – сам ростом с кошку, а его металлический блеск более тусклый, нежели у взрослых.

При нашем появлении все замирают и недоверчиво пялятся. Вон двое сильверов у сарая застыли с ножами над тушей – так и стоят с поднятыми руками. Некоторые хватаются за копья. Туземцы, елки‑палки.

Скиталец из моей группы сопровождения поднимает руку, говорит коротко, обращаясь ко всем сразу, что‑то объясняет. Сильвер и краг рядом со мной то и дело кивают, подтверждают.