Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ) - Ра Дмитрий - Страница 132

Он поправляет очки.

– Тогда завтра здесь же, в это же время.

Виктор Сергеевич оглядывается по сторонам и быстро уходит, растворяясь в толпе покупателей.

Подходит Гром.

– Успешно? – спрашивает он.

– Три миллиона, – говорю. – И желательно сегодня. Или хотя бы завтра.

Глава 12

Возвращаемся в поместье знакомой сырой тропой, и по традиции – в объятия Клавдии Петровны с её тарелками.

– Обедать, – командует она. – Или что там у вас уже, полдничать. Короче, все за стол.

Садятся все. Петров с планшетом, пытается считать расходы, но путается, морщит лоб. Рядом Наталья – она тихо берёт его за руку, и я вижу, как черты его лица разглаживаются. Магия эмпатии, не хухры мухры. А может, чисто женская магия, или обе в совокупности.

– Ты чего тут киснешь? – спрашивает Клавдия Петровна, ставя перед ним тарелку супа. – Ешь давай, пока еда не прокисла.

Настаёт черёд картошки с котлетами, о которых нам наш неизменный повар даёт следующую инструкцию: если кто не доест, то завтра получит кашу без масла. Угроза действует безотказно – даже Петров, который обычно ковыряется в тарелке полчаса, сегодня управляется с порцией за пять минут.

– Кто сегодня дежурил на кухне? – спрашивает Клавдия Петровна, обводя взглядом стол.

– Я, – Анна поднимает руку. – Я и Марк.

– А почему у меня лук крупно нарезан?

– Это я, – признаётся Марк. – Мне показалось, что так вкуснее.

– Тебе показалось, – Клавдия Петровна качает головой. – А мне потом вылавливать. Ладно, ешьте.

Анна толкает Марка локтем.

– Я же говорила – мелко режь.

– А я не люблю мелкий лук, – он пожимает плечами. – Он становится незаметным.

– Он и должен таким быть, это же как приправа!

– Приправа – это соль и перец. А лук – это овощ.

– Лук – это лук, – Клавдия Петровна ставит перед Марком тарелку с добавкой. – И в следующий раз будешь резать так, как я скажу.

– Я всё понял, – вздыхает Марк.

Из подвала доносятся глухие удары – Краги копают дополнительный ход. Копают, надо сказать, с такой мощью, что на кухне вздрагивают чашки. Вскоре в проёме двери появляется Краг‑старший, весь в пыли, и протягивает Клавдии Петровне что‑то, зажатое в кулаке.

– Ой! – она принимает из его руки гладкий, отполированный камешек с зеленоватым отливом. – Красота‑то какая.

Краг кивает и уходит обратно в подвал.

– Он теперь каждую неделю мне такие приносит, – говорит Клавдия Петровна, разглядывая камень на свет. – Ира мне переводила. Говорит, земля отдаёт. Хорошая земля, спокойная.

Лена отодвигает тарелку, достаёт планшет, проверяет картинку с камер наружного наблюдения.

– На постах тихо, – говорит она, вглядываясь в экран. – По периметру никого.

– Как‑то скучно даже, да? – замечает Гром. – Дронов нет, войск нет. Одна тишина. Сейчас бы разлом какой‑нибудь завалящий…

– Вам не угодишь, – Лена усмехается, откладывая планшет. – Сколько мы ждали эту тишину!

Катя, которая до этого сидела тихо, встаёт, подходит к Клавдии Петровне.

– Можно, я помогу? – спрашивает она.

– Помоги, – Клавдия Петровна протягивает ей полотенце. – Посуду вытри, я потом расставлю.

Катя берёт полотенце, принимается вытирать тарелки. Делает это аккуратно, сосредоточенно.

– В Доме я тоже помогала на кухне, – тихо говорит она, не поднимая глаз. – Там всё по расписанию, по правилам. Даже посуду мыть – в определённое время.

– Здесь проще, – Клавдия Петровна вытирает руки о фартук. – Здесь все свои. И посуду можно мыть, когда хочешь. Ну, почти.

– Или вовсе не мыть, если кто другой возьмётся, – добавляет Ирина, и Катя слабо улыбается.

В углу, у стены, Шестаков перебирает аптечку. Я слышу, как звякают ампулы, как он бормочет что‑то себе под нос, пересчитывая бинты.

– Где‑то здесь был жгут, – говорит он, шаря рукой на дне сумки. – Если опять забыли доложить, что использовали…

– Жгут у меня, – отзывается Лена. – На тренировке брала. Завтра верну.

– Сегодня верни, – Шестаков поднимает на неё строгий взгляд. – Аптечка должна быть укомплектована. Это не твой личный склад.

– Верну, – Лена показывает большой палец вверх. – Как только доем.

Гром встаёт, потягивается.

– Пойду пройдусь, – говорит он. – Камеры камерами, а посты надо проверять лично. А то сидим, едим, а там люди службу несут.

– Иди, – киваю. – Скажи, что скоро смена.

Он выходит, я тоже ухожу к себе. Разбираю документы, которые дала Волкова. Финансирование, переписка, сводки. Читаю, перекладываю, пытаюсь выстроить картину. Раньше мне приходилось заниматься подобным довольно часто, я даже в каком‑то смысле соскучился по этой тихой, кропотливой работе детектива – собирать из осколков цельную картину, находить ту самую ниточку, которая ведёт к чьей‑то тайне. Тогда, работая на Волкову, я мог часами просиживать над досье очередного «клиента», чьи слабые места нужно было вычислить, чтобы потом использовать. Любовницы, старые долги, подозрительные знакомства – всё шло в дело.

На одной из бумаг мой взгляд задерживается. Сводка за подписью начальника Канцелярии: «Наследнику Алексею: проект „Прометей“ требует дополнительного финансирования. Прошу вашего ходатайства перед императором».

– Народ, – объявляю за завтраком, поднимая голос. – А конкретно, господа и дамы аномалы. Есть новости.

За столом становится тихо. Даже Краги перестают жевать гречку – сидят, слушают. Кракш, младший, замирает с ложкой у рта, и я думаю: каменные гуманоиды, а слушаются, как дети в детском саду.

– Вчера мы договорились с чиновником. Он сделает нам новые документы. Полностью чистые карточки в базе, новые имена, старые уходят в архив с пометкой «дело закрыто».

– А что это значит? – спрашивает Наталья, отодвигая тарелку. – Нас теперь не будут искать?

– Будут, – отвечаю. – Если им поставят такую задачу. Но им это будет труднее, так как мы наполовину станем новыми людьми. Для патруля наши карточки в базе будут чистыми, в смысле, без каких‑либо отметок. Канцелярия при этом, если выйдет приказ искать нас лично, либо как членов моей команды, либо как тех, кого я укрываю, либо как вообще в принципе аномалов, настоящих нас сможет найти в архиве – теперь там будут храниться наши старые карточки. В архиве они всё увидят, сопоставят, поймут. Но для этого нужен приказ и целенаправленный поиск.

– Звучит как «почти безопасно», – замечает Гром, накладывая себе добавки. – Как у нас всё обычно.

– Так и есть. – Я обвожу взглядом стол. – Сегодня в городу идут те, кому нужны фото на новые документы. Леонид, Игорь, Наталья, Павел, Катя, Ирина. Гром и Лена остаются за старших.

– А я зачем? – поднимает голову Катя. Она сидит между Ириной и Клавдией Петровной, рукава выданного ей Ириной свитера всё так же закатаны, но она уже выглядит не такой потерянной, как в первый день. – У меня документы в порядке. Я вообще‑то не в розыске. У меня паспорт нормальный, я по нему спокойно ходить могу.

– Катя, – говорю мягко, – твой отец сказал, что ты сбежала. И он сам же будет тебя искать, ну, понарошку. И Белов будет искать. Значит – и перед патрулями ты уязвима. Твои старые документы – это первое, что проверят. Тебе новые документы нужны не меньше, чем нам. Может, даже больше.

Она хмурится, сжимает губы. Рядом Ирина касается её руки, и я вижу, как нити между ними теплеют.

– А если меня узнают? – спрашивает Катя тихо. – Я же не могу лицо поменять.

– Не узнают, – отвечает Леонид. – Я вас всех спрячу. Если начнут уже присматриваться к лицу и пытаться его сличить.

– Ты нас всех спрячешь, а кто тебя спрячет? – усмехается Павел.

– Я сам себя спрячу. Я незаметный. Меня даже Клавдия Петровна иногда не замечает, когда я на кухню за добавкой прихожу.