Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ) - Ра Дмитрий - Страница 13

На экране — протокол задержания. В графе «Обвинение» уже стоит галочка напротив «Хулиганство с применением насилия». Внизу — поле для электронной подписи.

Я даже не смотрю на документ.

— Я ничего подписывать не буду. Без присутствия адвоката.

Его нить злобы вспыхивает ярче, становится почти алой. Ему не нравится, когда усложняют работу.

— Вы только усугубляете свое положение, — говорит он и забирает планшет. — Ладно. Подумайте тут. Может, передумаете.

Он встает и уходит. Дверь снова закрывается на замок.

Я остаюсь один. Ну что ж, классика. Посиди, подумай, испугайся. Только со мной этот номер не пройдет. Его движения вполне понятны: либо я подписываю их липу, либо они будут ломать меня дальше.

Как хорошо, что у меня всегда есть, чем заняться. Чем именно? Конечно же, сосредоточиться на том же щите. Час. Два. Просто сидеть и ждать — не моя тема. Лучше использовать это время с пользой.

Мне не приносят ни еды, ни воды. Ожидаемо. Это тоже часть давления — вызвать слабость, сломить волю. Жрать, конечно, хочется, да и воды бы, но тело может подождать. Гораздо важнее, чтобы был в порядке разум.

Дверь открывается снова. Входят двое стражников.

— Выходи. С тобой поговорит начальство, — говорит один из них.

Я встаю и выхожу. Они ведут меня по-другому, более чистому коридору, в другую комнату. Она больше похожа на кабинет. Там за деревянным столом сидит человек, которого я уже видел. Тот самый, с тростью. Глеб Орлов. Он смотрит на меня с холодной, самодовольной усмешкой.

— Ну что, Серпов? Понравилась наша гостеприимность? — спрашивает он.

Я молчу. Стою посреди комнаты. Стражи остаются у двери.

— Садись, — говорит Орлов, указывая на стул перед столом кончиком своей трости. — Давай поговорим по-мужски. Без лишних глаз.

Я сажусь. Смотрю на него. Его нить уверенная, жесткая, как стальной трос. Он привык командовать и быть уверенным в своей безнаказанности.

— Твоя новая покровительница, Волкова, тебя ищет, — говорит он. — Суетятся, звонят, делают запросы. Бесполезно. Ты здесь наш гость. На неопределенный срок.

Я продолжаю молчать. Жду, пока он выложит больше карт.

— Вот смотри, какая ситуация сложилась. — Он складывает руки на столе. — Ты нам мешаешь. Ты маленькая мушка, которая летает не там, где нужно, и жужжит слишком громко. Но мушку можно прихлопнуть. Или… приручить. У меня есть для тебя предложение.

Мушка. Лестно. Я-то думал, я уже дослужился до таракана. Карьера не складывается.

Я поднимаю бровь, делая вид, что заинтересован.

— Какое?

— Работать на нас. По-настоящему. Не как тот жалкий чинуша из администрации, с которым ты сегодня должен был встретиться. А по-крупному. Мы дадим тебе все. Деньги, реальную защиту, статус. Больше, чем может предложить Волкова.

Ага. Не убрать они меня хотят, а перевербовать. Использовать меня как своего агента против Волковых. Какой, однако, я нужный человек! Буквально герой шпионского романа на минималках. Прямо горжусь собой!

— А что я должен делать? — спрашиваю у него.

— Все очень просто. Ты продолжаешь делать то, что делаешь. Работаешь на Волкову. Выполняешь их поручения. Но всю информацию — планы, встречи, слабые места — ты передаешь нам. Становишься нашими глазами и ушами внутри их дома.

Я делаю вид, что обдумываю предложение. Так-то по-хорошему, если даже предположить, опасная игра. Если я соглашусь сразу, он не поверит. Если откажусь…

— А если я откажусь? — спрашиваю я, чтобы оценить его реакцию.

Орлов улыбается. Холодной, безжизненной улыбкой.

— Тогда мы найдем другой способ тебя убедить. У нас есть специалисты. Они могут… переубедить кого угодно. Даже стереть ненужные воспоминания. Даже вживить новые. Сделать из тебя идеального, послушного слугу. Но это долго, больно и некрасиво. Я предлагаю цивилизованный вариант.

Ого, а что, так можно было? Мне однозначно есть куда прокачиваться.

— Мне нужно время подумать, — говорю я, делая вид, что колеблюсь. — Это серьезное решение. Измена — это не то, на что решаешься за пять минут.

Орлов смотрит на меня несколько секунд, изучая мое лицо. Потом кивает.

— Хорошо. Думай. У тебя есть ночь. Завтра утром я жду твоего ответа. Но учти, мое предложение действует только до завтрашнего утра.

Он кивает стражам:

— Уведите его.

Меня снова ведут в первоначальную комнату. На этот раз мне приносят бутылку воды и какой-то завернутый в бумагу бутерброд. Заветренный, одинокий, бутерброд выглядит так, будто его уже один раз съели. Я почти чувствую к нему жалость. Почти. Но сейчас я не ем. Пью только воду, небольшими глотками. Бутерброд с «неожиданной начинкой» от Морозовых — не лучший ужин для растущего организма.

Ночь тянется медленно. Я не сплю, сижу и думаю. Вариантов немного. Согласиться — значит стать предателем в стане Волковых. Рано или поздно они раскроют меня, и тогда мучительная смерть — это самое мягкое, что меня ждет. Отказаться — значит здесь меня ментально обработают так, что в лучшем случае буду зомби-рабом этому клану. Третий вариант — попытаться сбежать. Но как? Камера надежная, охрана бдительная.

Под утро я начинаю слышать звуки за дверью. Приглушенные голоса, шаги. Они затихают. Потом снова приближаются.

Я встаю. Прижимаюсь к стене рядом с дверью.

Дверь открывается. В проеме — женщина в серой форме уборщицы. С тележкой для уборки и ведром.

— Быстро. Одевайся, — шепчет она и кидает мне сверток. В нем лежит такой же серый рабочий комбинезон.

Я не задаю вопросов. Быстро натягиваю комбинезон поверх своей одежды. Она сует мне в руки швабру. Вот это тема! Получил новое боевое снаряжение. Теперь я смертельно опасен… для грязных полов.

— Иди за мной. Не смотри ни на кого. Ты глухой и немой уборщик. Понял?

Я киваю. Мы выходим из комнаты. В коридоре никого нет. Но слышны крики и грохот откуда-то издалека.

Идем по коридору, я опустил голову, тащу за собой швабру. Проходим мимо двух стражников. Они смотрят на нас, но не останавливают. Она — уборщица, то есть, по сути, просто часть фона, ее не замечают. Я — просто еще один работник.

Мы выходим через черный ход на загрузочную площадку. Там стоит такая же тележка с тряпками. Рядом — старый, видавший виды грузовик с логотипом клининговой службы.

— Садись в кабину. На пол. И не двигайся, — говорит женщина, уже подходя к кабине.

А она неплохо все это придумала, кем бы она ни была. Старый грузовик, водитель-уборщица — идеальный камуфляж. Быстро залезаю и ложусь на пол, хотя это пипец как тесно. Она садится за руль, заводит двигатель, и мы едем. Грузовик трясется на колдобинах.

Видимо, мы уже отъехали на приличное расстояние, потому что дама эта, наконец, призывает меня пересесть на сиденье.

— Кто ты? — спрашиваю я, смотря на ее профиль.

Она на секунду отрывает взгляд от дороги.

— Елена. Ты ворошил дело моего дяди, Сергея Воронова. Спасибо за это.

Воронов. Ну конечно. Тот самый, из архива. Теперь ясно. Это не случайность. Я потревожил ее прошлое, и она решила, что я могу быть полезен. Или мы оба можем быть полезны друг другу.

— Не за что, — говорю я. — Я искал информацию для себя. Но, вижу, наши интересы совпали?

— Расслабляться рано, — отрезает она моими же словами, не отрывая взгляда от дороги.

Едем плавно, без лишней спешки. Я смотрю в окно — утро, город просыпается. Рано или поздно грузовик сворачивает в некий двор, петляет между гаражами и наконец останавливается в глухом углу, у заросшего бурьяном забора. Елена глушит двигатель.

— Приехали, — объявляет она.

Я слезаю с сиденья. Мы идем к неприметной двери в основании пятиэтажки. Елена достает ключ из-под облупившегося подоконника, открывает замок.

Мы в маленькой однокомнатной квартире. Пахнет пылью, старой мебелью и немного сыростью. Но чисто. На столе — ноутбук, пачка сигарет. Видно, что это не постоянное место жительства, а временная явка.

Елена щелкает замком, вешает цепочку и поворачивается ко мне.