Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ) - Ра Дмитрий - Страница 118

Она вздыхает, кивает служанке. Та выходит и через минуту возвращается с парнем. Лет двадцать пять, худой, бледный, взгляд затравленный. Руки слегка дрожат. Похож на человека, который слишком долго жил в клетке и уже перестал верить, что дверь когда‑нибудь сможет открыться.

– Павел, – княгиня говорит строго, но не зло. – Эти люди предлагают тебе свободу. Хочешь – иди.

Павел переводит взгляд на меня, потом на Леонида. В его глазах – смесь надежды и недоверия. Слишком много раз его, наверное, обманывали.

– Вы не отдадите меня Белову?

– Нет. У нас с ним свои счёты. И вообще, мы не коллекционируем людей. Работать будем вместе или не будем – выбор за тобой.

Он выдыхает, кивает.

– Я согласен.

– Тогда собирайся. Выходим через десять минут.

Павел уходит. Княгиня поднимается, поправляет платье.

– Если что – я вас не знаю. Договорились?

– Договорились.

– И, господин Серпов, – добавляет она, уже у двери. – Берегите его. Павел – не просто слуга. Он… – Она запинается, подбирая слово. – Он хороший человек. Таких мало.

Киваю. Мы выходим в коридор, где уже стоит Павел с небольшим рюкзаком. Прощается с княгиней коротким кивком – они явно не были близки, но и вражды между ними нет. Просто хозяйка и тот, кого она отпускает на волю.

– Леонид, – тихо говорю я. – Накрой нас. Хотя бы на первое время.

Он кивает, прикрывает глаза. Воздух вокруг слегка уплотняется, края предметов теряют чёткость.

– Ты уже знаешь, минут на десять хватит, – выдыхает Леонид.

– Нормально. За это время отойдём подальше.

Выходим за ворота. Охранники смотрят сквозь нас. Камеры на столбах, надеюсь, тоже.

Идём быстро, не оглядываясь. Павел молчит, только сжимает лямку рюкзака. Чувствуется, что он на пределе – не столько физически, сколько морально. Слишком долго жил в клетке, слишком резко вырвался на свободу.

Что же получается. Игорь‑регенератор, Наталья‑эмпат, Леонид с его незаметностью, Павел‑порталист. И другие: парень у Новиковых, что «разговаривает» с металлом, девушка у Стрижей, которая тестирует дроны. Все они – аномалы. Такие же, как я. Точнее, как Артём Серпов.

У некоторых из них были, либо есть покровитель. Новиковы, Стрижи – знатные Дома, которые их приютили, спрятали от «Прометея», используют. Вероятно, ни у кого из них нет своего угла. Они живут при хозяевах, работают на них, как редкие, почти уникальные инструменты. А что, они всегда под рукой, всегда на виду и, конечно, под контролем.

Чем отличаюсь я? У меня есть поместье. «Чёрный Воронок». Целое поместье, пусть и раздолбанное, но моё. Волкова не стала держать меня при себе, не посадила на короткий поводок, как этих. Она вышвырнула меня из гнезда, но дала возможность построить своё.

Почему? Ответ, кажется, начинает вырисовываться только сейчас.

Варвара Волкова с самого начала, с нашей первой встречи в подворотне, увидела во мне не просто спасённого щенка. Далее – стычки с менталистами, решение вопросов с Петровым, с Семёновым, когда я не только послушно выполнял задания, но и мыслил самостоятельно. Вот тогда она поняла, что мной нельзя управлять силой. Что меня нельзя сломать – можно только сломаться самому. И тогда она наоборот даёт мне пространство, чтобы я стал сильнее. И, становясь сильнее, я сам же буду укреплять и её позиции. Стану её «спецпроектом», который вроде и работает сам на себя, но при этом всегда помнит, кто дал ему первый толчок. Это риск. Грандиозный риск с её стороны. Но она, в отличие от своих сородичей, умеет считать не только текущую выгоду, но и дивиденды в будущем.

Не хочу принижать других и возвышаться за их счёт, но… Не поспоришь ведь, что другие аномалы выживают, спрятавшись за спины сильных. Многие ли из них задумывались о таком? Или их вполне устраивает роль пусть ценного, но послушного инструмента? Каждый выбирает своё. И я свой выбор уже сделал. И «Чёрный Воронок» – не просто стены, не просто награда за информацию о «Северном мосте». Это символ. Символ того, что аномал может быть фигурой.

Волкова тоже выбрала своё и усвоила один важный урок. Она не пытается сделать меня равным, но даёт мне шанс стать равным. А это дорогого стоит.

Уважаемая драгоценная княжна, снова и снова вас благодарю. Я смогу построить на этой земле то, что будет достойно вашего доверия.

Минут через пять сворачиваем в глухой переулок между старыми гаражами. Ржавые ворота боксов, забор, кусты, люди не ходят. Леонид отключает дар – дышит ровно, видно, что устал, но ещё не перегрузился.

– Передохнём, – командую я. – Павел, пока есть время, покажи, что умеешь. По‑быстрому. И без светопредставлений, по возможности.

Он оглядывается, словно проверяя, нет ли слежки, потом кивает. Сосредотачивается. Воздух перед ним начинает дрожать, и через пару секунд возникает проём – неровный, с тусклым свечением по краям. За ним видна роскошная ванная комната: мрамор, зеркала, огромная белая ванна, полная пены, из которой торчат чьи‑то ноги. Ноги дёргаются, раздаётся испуганный женский визг, и портал схлопывается.

– Это… это что сейчас было? – Леонид таращит глаза.

– Я… кажется, в ванную к княгине, – бормочет Павел, краснея до корней волос. – Я… Я заглядывал иногда… Но она же в это время никогда не…

– Так, – перебиваю я. – Во‑первых, надеюсь, она не успела нас разглядеть. Во‑вторых, если успела – будем надеяться, что спишет на галлюцинации от шампуня. В‑третьих… Павел, целиться надо точнее.

Он закрывает лицо руками. Леонид беззвучно ржёт, уткнувшись в плечо.

– Я попробую ещё раз, – быстро говорит порталист и снова замирает в сосредоточении.

Вновь открывается портал. За ним – кабинка туалета, явно общественного, судя по кафелю и автомату с бумагой. Унитаз занят: на нём сидит мужик в кепке, с газетой, и задумчиво курит. При появлении светящегося окна он медленно поднимает глаза, газета падает, окурок вываливается изо рта. Павел в ужасе захлопывает портал.

– Сейчас всё верно? – спрашиваю я, сдерживая смех.

– Не совсем… – бормочет Павел. – Я в тот туалет в парке ходил, давно это, правда, было…

– А он, видишь, и сейчас пользуется спросом, – Леонид давится смехом. – Социально значимый объект.

– Ладно, – говорю я. – Хорошая новость: мужик теперь всю жизнь будет думать, что у него белочка. Плохая – если он кому расскажет, в городе появится фольклорный персонаж «портальщик из кабинки». Пошли быстрее, пока легенда не разрослась. С порталами хватит, наверное, на сегодня. Главное, что это работает. Ты сам, главное, держись. До базы недалеко.

Мы продолжаем путь, петляя дворами и пустырями. Павел идёт всё тяжелее – как и всем мы, потерял силы, используя свой Дар. Шагает медленнее, но молчит, стиснув зубы.

В какой‑то момент выходим к открытому участку: справа от нас тянется пустырь, заросший бурьяном, а слева, метрах в тридцати, проходит дорога. Минут через пять моё внимание настойчиво привлекает чёрный микроавтобус, он медленно катит по той дороге, строго параллельно нашему маршруту, не обгоняя и не отставая. Тонированные стёкла, антенна на крыше – явно не случайная машина.

– Леонид, – киваю в сторону машины. – Видишь?

– Вижу. Похоже, это за нами.

– Не останавливаемся, не ускоряемся. Идём ровно.

Впереди, метрах в ста, начинаются первые дома – окраина жилого квартала. Если успеем туда добежать, попробуем оторваться в переулках. Но автобус, словно угадав наш план, вдруг тормозит. Из него выскакивают четверо в чёрном и уже бегут напрямую через пустырь, наперерез.

– Ох, ваше налево… – Леонид хватает Павла. – Давай портал!

– Не могу! Я выдохся!

– Нашёл время! Тогда бегом!

Влетаем в первый же проём между жилыми домами. Сзади топот, крики: «Стоять!»

Пробегаем через двор. Мусорные баки, детская площадка, качели. Леонид тащит Павла за собой, тот спотыкается, но удерживается на ногах. Я на бегу оборачиваюсь: чёрные фигуры уже в арке, через которую мы только что проскочили, вскидывают автоматы.