Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ) - Ра Дмитрий - Страница 11

Я нахожу указанное в задании кафе «Уют». Название звучит как злая насмешка. Заведение с немытыми панорамными окнами, липкими столиками и запахом пережаренного масла. Заказываю кофе у хмурого баристы и занимаю столик с видом на вход.

Кофе оказывается жидкой бурдой, ну да ладно. В любом случае есть время для того, чтобы рассмотреть, кто тут есть кто. Вот пожилой мужчина в потрепанном пиджаке пытается что-то втюхать молодому парню с нагловатым взглядом — нить жадности старика натыкается на нить равнодушия, хотя я бы даже сказал, легкого презрения молодежи. Две подвыпившие женщины за соседним столиком сплетничают — их нити переплетены в клубок зависти и вынужденной дружбы. Я впитываю эту энергию, эту мелочность и грязь. Она противная, горькая, но это топливо. Оно помогает моему щиту утолщаться как минимум.

Через панорамное окно вижу снаружи троих. Стоят через дорогу, покуривая. Их нити — напряженные, острые — соединяются на входе в кафе. В них читается ожидание, готовность, легкая скука профессионалов. Охрана? Или те, кто пришел не охранять, а добывать? Нити их при этом не связаны друг с другом прочными узами команды — скорее, это временное объединение.

Минута за минутой, а нужная цель не появляется. Это начинает напрягать. Может, информация устарела? Или его предупредили?

Нить жадности у старика стала тоньше — сделка провалилась. Хорошо, что я не вижу, о чем они там спорят. Ведь может просто не поделили последнюю пачку пельменей по акции? От которых я сейчас и сам бы не отказался. Ладно, не блеять, дома — в смысле, в новом доме, который от Волковой, — пара килограммов свиной шеи, которую съесть надо будет обязательно сегодня, дабы не испортилось.

А вот нити зависти у женщин вспыхнули ярче — одна из них узнала какую-то пикантную сплетню. Не моя тема женские сплетни, такой себе эмоциональный фон, но все в копилку энергии, сейчас не до брезгливости.

Проходит пятнадцать минут, потом еще, жду суммарно не менее часа. Решаю подождать еще пять минут. Мало ли, чиновник мог застрять в пробке. Хотя в этом районе единственная пробка — это очередь в туалет. Либо меня здесь тупо подставили.

Видя, что ничего не меняется, выхожу из кафе. По плану — через пару кварталов, примерно в том же месте вызову такси, а Волковой доложу о провале. Но планы иногда имеют свойство трещать по швам.

Пока иду к нужному месту, чувствую несколько агрессивных, внимательных нитей, направленных на меня. Вот же ж! Пора привыкать что ли, будто я знаменитость какая.

Через сотню метров обхожу перекрытую из-за дорожных работ часть тротуара по узкому деревянному коридору. Именно здесь, в этом бутылочном горлышке, они и появляются.

Их пятеро. Двое подходят сзади, перекрывая обратный выход. Трое других заходят спереди. Все — крепкие, с тупыми и жестокими лицами, одеты в простую, неброскую одежду. Пятеро? Серьезно? После менталистов — обычные гопники? Либо Орлов решил сэкономить на мне, что маловероятно, либо это работа какого-то левого подразделения, не утруждающего себя изучением досье. А может, это и не Морозовы вовсе, а Зубов решил поквитаться за унижение. В любом случае, этот примитив — оскорбление моих способностей. Честно, не знаю, кто тут в более глупом положении — я или они, если им для поимки одного тощего курьера понадобилось пять здоровых мужиков.

Неожиданно мое тело напрягается — руки, ноги, шея, даже в животе какой-то неприятный холодок. Стопэ! Это же долбаная реакция Артема, его тело помнит подобные ситуации — унижения, побои, испуг. Но я — не он. Я прогоняю излишнее напряжение, заставляю себя дышать глубже. Сжимаю кулаки, но не для драки. Для концентрации. Вся энергия, собранная за утро в этом районе, в кафе, вся моя воля сжимается в плотный шар в груди. Чувствую его жар и покалывание. Артем, интересно, имел способность хоть к какой-нибудь боевой магии? Осилим с ним на пару разбить один-другой шарик энергии об эти физиономии? Ну хоть простенький фаербол. Сейчас или после, обязательно нужно будет испытать.

— Эй, пацан, — сипло кричит один из тех, что впереди, широкоплечий детина с шрамом через всю щеку. — Куда это так спешишь?

Я останавливаюсь. Ну вот реально кулаками, даже после гантелей, пока что не по уровню мне, рискованно. Кричать — да ну, не мои методы. Бежать? Ну, можно попробовать, но сомнительно, с двумя сзади. Но я не просто «пацан». Я — Хранитель, загнанный в угол стаей крыс.

Я ж не только кулаки прокачивал все это время, но и свой Дар. И вижу, что это не сплоченная группа. Это сброд, собранный за легкие деньги. Их нити полны взаимного недоверия. Парень со шрамом, явно лидер — алая нить уверенности, но тонкая, зыбкая. Под ней — серая неуверенность и опасение провалить поручение. Его авторитет держится на запугивании. Двое сзади, молодые, глупые. Их нити горят азартом и желанием доказать свою крутость Шраму. Легковерные, импульсивные. Парень поменьше ростом, жадный и трусливый. Его нить — нервный, желтый поток трусости и жадности. Он уже косится по сторонам, ища путь к отступлению. Последний — здоровенный детина. Его нить тускла и проста, как мычание: «бей, что дадут». Полное отсутствие собственной воли. Эх, собрали бы они клуб любителей мозговой импотенции — были бы идеальными членами.

И тут я замечаю главное. Нити, ведущие к нанимателю, у всех пятерых — тонкие, рваные, дерганые. Это почти стопроцентно значит: их нанимали через третьи руки, не посвящая в детали. Скорее всего, им просто сказали: «Есть работа, побить лоха, заплатим налом». И все. А мы где? На территории Морозовых. И если они не знают, куда их послали, значит, имя Морозовых для них — гарантированно сюрприз. Очень хорошо. Но это оставлю на потом. Сначала можно немного поприкалываться… э-э-э-э, раскачать их.

— Деньги есть? — Шрам делает шаг ко мне, его рука тянется за пояс, где угадывается рукоять ножа. Надеюсь, это совсем не нож, а просто складной стульчик для внезапного чаепития. Хотя, судя по толстой, грязной нити агрессии, скорее всего нож.

— Деньги есть, — говорю я спокойно, глядя ему в глаза. — Скажи номер карты, щас скину. У тебя Тинькофф или Сбер?

Шрам замирает с открытым ртом. Его мозг явно выдал ошибку 404. Такого поворота он не ожидал. Его туповатые головорезы тоже переглядываются в недоумении.

— Вот видишь, ты даже на это не готов, — говорю я, глядя на Шрама. — Твой наниматель тебе даже карту не доверил, платит налом в переулке. Уважения — ноль. А ты тут перед пацанами выпендриваешься.

Перевожу взгляд на молодых и вижу, как их нити азарта начинают колебаться.

— А вы чего ждете? Он вас под статью подведет, а сам отмажется. У него вон нитка к нанимателю тоньше вашей.

Трус уже явно нервничает, косится на выход. Детина тупо хлопает глазами. Шрам краснеет, пытается сохранить лицо:

— Заткнись, пацан!

— А чего затыкаться? Ты сам посмотри на своих. У тебя авторитет на соплях держится.

Нить у трусливого вспыхивает ярким желтым светом.

— Да ну его на хрен, Сань! — пищит он. — Нам сказали просто побить какого-то курьера! А тут дичь явно…

— Заткнись, дурак! — рычит Шрам на своего подчиненного.

Я смотрю, как они грызутся.

— Кстати, — говорю негромко, но так, чтобы все услышали. — А вы вообще в курсе, куда вас послали?

Шрам замирает. Трус перестает дергаться.

— Это ж территория Морозовых. Вы сейчас на их районе шум поднимаете. А ваш наниматель вам это сказал?

И я вижу, как до них доходит. Шрам бледнеет — его нить к нанимателю резко дергается, натягивается до предела. Трус уже не просто косится на выход, он готов бежать. Даже у тупого детины что-то в глазах мелькает.

— Не сказал, — киваю я сам себе. — Потому что вы для него — расходный материал. Грязные купюры, которые можно порвать и выбросить. Он вас подставил. А Морозовым плевать, кто вы и зачем. Вы на их территории — значит, отвечать будете. Перед теми, кто реально тут хозяева.

Шрам пыжится. Тупица сзади выглядит растерянным, по ходу не может обработать противоречивость ситуации. Двое молодых переглядываются, их нити азарта гаснут, сменяясь неуверенностью.