Подземный бой - Тамоников Александр Александрович - Страница 3

…Строго говоря, настоящей сухопутной границы с юга у Корейской Народно-Демократической Республики не было. Была безлюдная демилитаризованная зона, образующая сплошной фронт протяженностью чуть более 240 километров – вдоль 38-й параллели. На месте бывшей деревеньки Пханмунджом, через которую пролегла граница между Кореями, по соглашению правительств образована Объединенная зона безопасности (ОЗБ) в виде круга с радиусом 400 метров. Здесь происходило общение Севера с Югом: дипломатические встречи, обмен пленными, визиты корреспондентов, мирные делегации и далее, далее, далее. Службы безопасности обеих сторон несли караул для обеспечения порядка. Фактически деревни не было, но название Пханмунджом за этой площадкой сохранилось. Политики образно называют этот пятачок земли «Деревней Мира».

Зона, достигающая в ширину четырех километров, по большей части пустынна и отлично просматривается в обе стороны. Здесь почти нет растительности, если не считать кучек низкорослых кустов да одиночно растущего тополя высотой примерно двенадцать метров. Сиротливое дерево единственное уцелело на земле, дважды выжженной огнем войны: сначала японцами, затем южнокорейцами. Древесную крону южане и их американские боссы с некоторых пор сочли чересчур густой, «ухудшающей тактическую осведомленность». Вроде бы она загораживала линию обзора между контрольно-пропускным пунктом № 3 и наблюдательным пунктом № 5, где находился мост Панмун.

Переброшенный через пограничный ров Панмун драматически прозван южанами «Мостом Невозврата», поскольку те, кто двигался по нему на Север, якобы никогда не возвращались обратно, исчезая в «коммунистической преисподней». Хотя сеульские репортеры регулярно снимают, как именно через Панмун на юг возвращаются лазутчики и американские солдаты, задержанные северокорейскими пограничниками. Например, на Рождество 1968 года по этому мосту вернулся к своим задержанный экипаж американского разведывательного корабля «Пуэбло».

Естественно, американо-южнокорейские военачальники спать не могли, терзаемые ужасом, какие злодеяния вытворяют северокорейцы, укрываясь за вредным деревом. Быть может, проклятые коммунисты сколотили бронированный кулак, способный стереть с лица земли всю Южную Корею или пробить планету насквозь и выйти в другом полушарии, обрушившись на оплот демократии? Дерево посреди пустыря может скрывать за собой сонмища танков и артиллерийских орудий. По крайней мере, в этот бред истово верили люди по южную сторону границы.

Отчего бы соседям не договориться о том, чтобы спилить злосчастное дерево? Нет, тогда не возникло бы поводов для претензий и условий для разжигания конфликта на пустом месте. А повод для агрессии должен иметься всегда – это фундамент политики! В итоге тополь пощадили, чтобы при случае можно было без пощады убивать тысячи человек.

Из года в год дерево регулярно обрезалось рабочими группами Командования ООН для восстановления «четкого поля зрения». Процедура осуществлялась в строжайшем соответствии с протоколами о перемирии 1953 года, разрешающими доступ ООН в зону безопасности. (Примечательно, что упомянутое соглашение о перемирии подписывалось в Пханмунджоме, отчего он и был избран в качестве ОЗБ.)

Сколько садовников нужно для обрезки одного дерева? Контингент ООН включал 13 южнокорейских рабочих, непосредственно занимавшихся обрезкой, 11 охранников (из них пять американских и шесть сотрудников Республики Корея), а также взвод южнокорейских пограничников в составе 64 человек, обеспечивавших дополнительную охрану.

Северокорейцы относились к подобным «садово-парковым работам» с нескрываемой враждебностью. Разумеется, не потому, что усматривали в них повод для противника зайти в зону безопасности, а потому, что обрезка тополиных ветвей демаскировала «секретные операции» КНДР в приграничной полосе, по версии Запада.

…Ближе к половине одиннадцатого Пак Чхун-соку донесли о возросшей активности южан. Примерно в 10:45 наблюдатели зафиксировали группу из 14 бойцов, несанкционированно пробравшихся в Объединенную зону безопасности с топорами в руках. Никакой обрезки сегодня не планировалось, иначе командование оповестило бы гарнизон. Вдобавок среди пришельцев не видно никого из южнокорейских садовников, обычно занимающихся этой работой, только десять американских и четверо южнокорейских военных. Пак заподозрил неладное и в сопровождении трех других сотрудников отправился навстречу незваным гостям, преградив им путь. Некто в капитанской форме объяснил, что дерево мешает силам ООН нести караульную службу. Пак возразил, что в одностороннем порядке, без соглашения обеих сторон проводить обрезку или рубку дерева нельзя.

Американские солдаты на время растерялись. Но ненадолго. Пак заметил, что почти у каждого из них что-то было в руках: у кого-то топоры, у других топорища. Топорищами не рубят, значит, ребятки готовились дать отпор, используя деревяшки в качестве дубинок.

И верно. Внезапно мужчина в форме американской военной полиции выхватил топорище у своего коллеги и метнул его в товарищей Пака. Деревяшка попала в рядового Ёнду, разбив ему лицо в кровь. Следом полетел еще один топор. Подлецы рассчитывали на то, что противник испугается численного перевеса, кроме того, не рискнет предпринять каких-либо действий в отсутствие прямого указания командования.

Не вышло. Пак перехватил летящий в его сторону топор, Гёнтэк подобрал с земли окровавленное топорище, а Чхангён положился на собственные кулаки. Внезапным и решительным натиском удалось обезоружить нескольких, в том числе два американских офицера получили серьезные ранения и не смогли подняться. Пак не рискнул вдаваться в подробности, чтобы подполковник не сменил благосклонность на недовольство. Правда заключалась в том, что старлей вступил в драку, намеренно атаковав капитана первым, причем постарался нанести ему серию сокрушительных, жестоких ударов.

Такова логика рукопашной схватки: пока главный на ногах, солдаты дерутся с максимальной отдачей. Потеря командира привела противника в замешательство. Оставшись без капитана, американцы разом поубавили спеси. Чувствовалось, что им захотелось поскорее поднять с земли офицера и пуститься наутек.

Раненый Ёнду смог быстро оправиться и присоединился к потасовке. Он с Чхангёном тоже забрали по топору у поверженных противников. Завязалась жестокая схватка, в которой четверым удавалось одерживать верх над четырнадцатью. Точнее, над двенадцатью, поскольку благодаря Гёнтэку вслед за капитаном на землю вскоре рухнул второй офицер в форме лейтенанта. Сержант Гёнтэк настроился на ту же волну, что и Пак, отчего поспешил устранить наиболее важную фигуру – второй номер после поверженного капитана. После этого американцы стали драться вдвойне неумело.

– Тогда я еще не знал, что Ёнду серьезно ранен, – пояснил Пак. – Он получил сотрясение, но это проявилось значительно позже. В бою же он держался храбро, несмотря на кровопотерю.

А вот тут память Пака начала подводить по-настоящему. Нет, он более ничего не скрывал, но в пылу боя нереально запомнить, как и кого разишь топором, как блокируешь встречные удары. Помнил лишь трусливую злобу в чужих глазах. Помнил брызги крови. Временами до ушей доносился жуткий хруст, от которого по коже пробегали мурашки. Сильнее всего запомнился собственный страх, обжигающий и липкий, который на удивление быстро прошел. В голове сделалось пусто-пусто, никакого испуга или других эмоций. Тело действовало автоматически, подчиняясь безошибочным рефлексам, вбитым в него упорными тренировками.

Удар, блок, отход, бросок вбок, обманка, еще удар!..

Скажи товарищ подполковник, что Пак Чхун-сок дрался полчаса, и старший лейтенант безоговорочно поверил бы – настолько долгой, трудной и изнурительной показалась та заруба. Как показали товарищи по другую сторону границы, бой длился всего-то четыре минуты. В лагере Китти-Хок взвыла сирена, и на помощь американцам, не мешкая, заспешила группа из тридцати солдат – заранее подготовленное подкрепление. Опасаясь стычки с десятикратно превосходящим отрядом, Пак и его люди сумели отбиться и пустились бежать на северокорейскую территорию по «Мосту Невозврата». Им навстречу выдвинулась на грузовике группа из тридцати сотрудников службы безопасности. Нарушать границу и вступать в бой с равным по числу противником американцы не решились, поэтому прекратили преследование.