Эбеновые рога тьмы (ЛП) - Лехоцки Лейси - Страница 67

В ответной улыбке Кииры я увидела отражение собственной.

— Ты права, Ассирия. Иногда лучше просить прощения, чем разрешения.

В памяти всплыл тот случай, когда она тайком вывела меня из комнаты Роката во дворце Дьёра. Именно тогда я решила, что Киира мне действительно нравится.

— Ты оставишь нас, когда Крал вернётся в Ужгород, Киира? — спросила Воккия, и в её голосе звучала осторожная печаль.

— Нет, — ответила она с такой уверенностью, что моя бровь дёрнулась вверх. — Я по-прежнему смогу работать отсюда, хотя всё будет занимать больше времени, поскольку придётся отправлять воронов так далеко на юг.

— Мы поможем всем, чем сможем. Мы учимся владеть оружием и оттачиваем свою магию, но это не значит, что мы полностью отказались от своих прежних обязанностей, — сказала Маария, перебрасывая влажные волосы через другое плечо.

— Завтра я отправлю ворона своей пастве и сообщу им, что им больше не нужно скрываться под полупрозрачными вуалями, — предложила Иззенна, осушая свой бокал.

— И я тоже, — заявила Воккия, вскинув подбородок.

Киира смягчилась и по очереди сжала руки своих жриц.

— Спасибо вам обеим. Мы не хотим слишком сильно торопить события. На каждую небольшую перемену потребуется время, чтобы к ней привыкнуть. Я ценю всю вашу поддержку до сих пор и всё, что, я знаю, вы дадите в будущем.

Солидарность. Вот чем это было. Женщины, объединяющиеся, чтобы создать перемены, которые принесут пользу всем нам.

— А я благодарна всем вам за то, что вы посвятили свои жизни Армии.

Горло сжалось, потому что правда заключалась в том, что эти трое, остальные, устроившиеся на своих койках дальше по комнате и этажами ниже… не все из них выживут.

Киира толкнула меня плечом в плечо, и я подарила ей грустную улыбку.

— Мы первые, но точно не последние, — поклялась Маария.

Затем в её тёмно-бордовых глазах вспыхнула идея.

— Мы должны отметить себя. Показать миру, кто мы такие. Ассирия уже стала нашим символом надежды. Что может быть лучшим способом почтить её храбрость, чем навсегда запечатлеть её на нашей коже?

Прежде чем я успела возразить, что не нуждаюсь ни в каком подобном почитании, Воккия хлопнула в ладоши, и её губы изогнулись в восторженной улыбке. Иззенна вскочила на ноги и бросилась к койкам.

— У меня есть идея.

В глазах Кииры заиграл восторг.

— Именно это нам и нужно, — тихо произнесла она.

Я понимала на уровне разума, что мы с Рокатом должны были стать легендой сами по себе. Но это?

Я была этого недостойна.

Иззенна вернулась с пергаментом и углём и начала набрасывать рисунок. Мы вчетвером ждали в нетерпеливом молчании. Её улыбка становилась всё шире и шире, пока рука летала по странице. Закончив, она резко развернула пергамент к нам.

У меня перехватило дыхание.

На нас смотрел глаз, открытый миру. Вместо цветной радужки в его центре распускалась роза. Острые шипы пронзали его сверху и снизу, почти напоминая два кинжала.

— Для коварных бордовых глаз, которые увидела Киира, — объяснила Иззенна, проводя пальцем по контуру. — Для роз на твоём шлеме. Для нашей женственности.

Она коснулась цветка в центре.

— Для силы, которой мы обладали прежде, и силы, которой будем обладать теперь. Для нашего единства в этой борьбе за то, чтобы нас увидели.

Она провела пальцем вдоль длинного шипа.

Слёзы защипали в носу, и мне пришлось сжать губы, чтобы сдержать радостный всхлип.

— Это идеально.

Иззенна просияла.

— Правда так думаешь?

Я кивнула, и остальные одобрительно зашептались.

— Но как мы нанесём этот знак на себя? — спросила я, и при этой мысли Метки «H», вырезанные на моих запястьях, болезненно заныли.

Воккия хихикнула и задрала рукав, открывая завитки чернил, так похожие на татуировки Роката.

— Я сделала их себе сама в один из своих бунтарских периодов до того, как стала жрицей. Всё, что мне нужно, — это игла, чернила и серебро.

Она широко улыбнулась.

— И всё это совершенно случайно лежит у меня в сумке.

Пока она пошла за ней, Маария собрала чистые тряпки и таз с водой.

— Ассирия должна пойти первой. В конце концов, всё это в её честь, — объявила Воккия, когда подготовила все свои инструменты и разложила их для работы.

— Куда мне её нанести? — спросила я.

У Роката татуировки были повсюду. Если не считать идеального круга между моими лопатками и его инициала на моих запястьях, моя кожа оставалась нетронутой.

— Думаю, на предплечье, — сказала Воккия.

Я сняла куртку и устроилась рядом с ней, вытянув руку. Она очистила мою кожу, задержавшись на Метке «H» на моём запястье. Вместо стыда во мне расцвела гордость. Рокат заявил на меня права задолго до того, как кто-либо из нас осознанно этого захотел. И теперь я ни за что не изменила бы тот момент.

Воккия окунула иглу в смесь чернил и серебра, а затем вколола её в мою кожу. На первое проникновение я зашипела, но она работала быстро, и вскоре боль притупилась. Мы продолжили разговор о войне, боевых навыках, владении магией и, конечно же, о мужчинах. Я совсем забыла, что она вообще работает, пока Воккия не объявила, что татуировка закончена.

Последним движением она вытерла мою руку тканью и открыла рисунок, который набросала Иззенна. Радость поднялась во мне волной, когда я кончиками пальцев проследила линии.

— Спасибо.

Воккия просияла.

— Ради тебя что угодно, Ассирия.

После меня настала очередь Кииры, и когда на наших предплечьях появились одинаковые символы, мы вместе любовались ими. При виде этого разорванные кусочки моего сердца словно сшились воедино. Особенно когда Иззенна стала умолять, чтобы следующей была она.

— Это только начало, — тихо сказала Киира.

Я подняла взгляд и встретилась с ней глазами.

— Впереди нас ждёт гораздо больше.

— Я не смогла бы сделать всё это без тебя, — так же тихо ответила я, и зрение затуманилось.

Мы обнялись, и от неё пахло лунным лотосом и лавандой. Эти цветочные ароматы подняли на поверхность воспоминания о днях, когда я ухаживала за садом.

Как далеко я ушла с тех пор, как сильно изменилась.

Когда мы отстранились друг от друга, каждой из нас пришлось вытереть слёзы.

— Нам с Ассирией лучше вернуться в свои комнаты, пока нас не хватились. И прежде чем это заметят.

Она указала на наши теперь уже пустые бокалы и бутылки.

— Завтра мы тайком вернёмся и посмотрим на татуировки всех остальных.

Маария собрала всё за нас, и, чувствуя ломоту во всём теле, я поднялась со своего места на диване. Потянувшись руками над головой, я наклонилась сначала в одну сторону, потом в другую, пытаясь разогнать подкрадывающуюся боль в мышцах.

Тепло обнявшись на прощание, мы попрощались, а затем с Киирой выскользнули из казарм под покровом темноты. Мы оставили корзину последнему работнику кухни, после чего направились через лабиринт коридоров к двум задним башням, где нас ждали наши комнаты.

Остановившись у двери, я тяжело вздохнула, морально готовясь к подъёму.

— Зайдёшь ко мне на минуту? — спросила Киира, переминаясь с ноги на ногу.

— Конечно, — ответила я, заинтригованная.

Что ей могло понадобиться так поздно?

Не сказав больше ни слова, она исчезла в арочном проходе, ведущем в башню Ксаннирина. Мы поднялись на несколько пролётов, прежде чем она остановилась у своей двери. Комнаты Кииры выглядели нетронутыми, и хотя они не были такими роскошными, как комнаты Роката, всё же оставались уютными и чистыми. Закрыв за нами дверь, она повернула замок. Затем прижала ухо к дереву, словно прислушиваясь, не идёт ли кто-нибудь следом.

Что она знала такого, чего не знала я?

Подозрение скрутило мне живот, и я осталась стоять неподвижно и молча, ожидая её следующего шага. Прошло несколько мгновений, в течение которых не раздалось ни звука, и наконец она отошла от двери.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала она, направляясь к одному из мягких кресел, стоявших кругом возле окон.