Эбеновые рога тьмы (ЛП) - Лехоцки Лейси - Страница 22

Рокат сильнее сжал мою талию, останавливая мои движения. Мой рот тут же открылся, готовый возразить ему, но беспощадное выражение его лица заставило меня замолчать.

— Скажи эти три слова, и я позволю тебе кончить.

Я попыталась ухватиться за то, в чём так отчаянно нуждалась. Это лишь заставило Роката удерживать меня ещё крепче.

— Я люблю тебя, Рокат, — простонала я.

Он был прав, моё тело действительно оказалось жадным до удовольствия.

— Хорошая девочка.

Он стал ещё твёрже внутри меня. В горле застрял судорожный вдох, когда он изменил положение моих бёдер и снова повёл меня по себе.

— Ох, блядь, Рокат…

— Вот так, маленькая самозванка, кончи для меня. Снова выкрикни моё имя. Моё настоящее имя, — прорычал он, сохраняя именно тот ритм, который был мне нужен, пока я срывалась за край.

— Рокат! — снова выкрикнула я, ничуть не сдерживая ни громкость, ни силу своего голоса.

Мой крик звенел в ушах, пока экстаз разбивал меня на части, словно я действительно рухнула на землю после прыжка со скалы. Он лишил меня всех мыслей, всех ощущений, кроме бесконечных волн наслаждения.

— Я люблю тебя, Ассирия, — хрипло произнёс он мне в шею, прижимаясь зубами к месту, где бился мой пульс, словно врезая эти слова в мою кожу. Он двигался навстречу мне снизу, и звук соприкасающихся тел сопровождал его тяжёлые рычащие выдохи. — Когда Ткачиха захотела создать совершенство, она соткала тебя.

Голова кружилась, и я рухнула в его объятия, цепляясь за него так, будто он был самой моей жизнью. Потому что так и было.

— Я люблю тебя, Рокат. Твою силу, твою защиту, твою преданность. Всё это.

Из его груди вырвался низкий стон, и он ещё крепче прижал меня к себе.

— Ещё, — прозвучал его голос в моём сознании.

— Мы созданы друг для друга. Наш огонь. Наша страсть. Наша боль, — тяжело дыша, произнесла я.

Мои бёдра дрожали от того положения, в котором он меня удерживал. Новая волна наслаждения поднималась быстро и неумолимо.

— Кончи со мной, — приказал он.

— Да, — сумела выдохнуть я прежде, чем меня снова накрыло.

Его зубы вновь впились в кожу, и металлический запах крови наполнил мои ноздри. Он застонал, а затем отстранил меня от себя.

Дрожь наслаждения продолжала прокатываться по моему телу, пока мы оставались в объятиях друг друга, постепенно возвращаясь к реальности после пережитого. Рокат лизнул место на моём плече, которое сам же прокусил, успокаивая боль. Благодаря нашей быстрой регенерации рана уже начинала затягиваться.

— Моя, — произнёс он в последний раз, оставляя поцелуй в изгибе моей шеи, на точке пульса, а затем чуть ниже уха.

— Твоя, — ответила я, проводя ногтями по основанию его черепа.

Когда он наконец отстранился и посмотрел мне в глаза, тьма в них уже отступила. Больше не опьянённый желанием, он просто держал меня так, словно я была самым драгоценным его сокровищем. Он провёл костяшками пальцев по моему влажному виску и убрал волосы с моего лица.

— Думаю, пришло время рассказать мне, что с тобой произошло. Что сделало тебя тем мужчиной, которым ты стал сегодня. Всю правду, целиком. Больше никаких попыток закрыться от меня и отмахнуться. После всего случившегося я заслуживаю этого, — тихо произнесла я, прижимаясь к нему.

Рокат напрягся, затем медленно выдохнул.

— Хорошо. Но не здесь.

Он бросил взгляд в сторону выхода из шатра.

— В нашем шатре. И мне понадобится немного скейла.

— Я думала, здесь действует правило «никакого алкоголя»? — спросила я, склонив голову набок.

На моих губах появилась дразнящая улыбка, смягчённая блаженством, всё ещё разливающимся по венам.

— Действует. Но я Халалхиво, а на меня правила не распространяются.

Я фыркнула и соскользнула с его колен. Очень на него похоже.

Рокат подошёл к одному из сундуков в глубине шатра и вернулся с куском ткани и кувшином воды.

— Сядь. Позволь мне тебя привести в порядок.

От его нежности у меня сжалось сердце. Я уже собиралась сесть, когда вспомнила, что именно там он оставил следы своего удовольствия. Из меня вырвался смех.

— Это первый раз, когда ты кончил на свой трон?

— Первый. Но точно не последний.

Он оказался у меня за спиной и потянулся через плечо, чтобы стереть всё тканью. Исходящее от него тепло было настоящим блаженством.

— Особенно теперь, когда я знаю, насколько тебе нравится выражать им своё презрение. Коварное создание.

Он слегка подтолкнул меня вперёд, и я наконец села, позволяя ему стереть следы нашего удовольствия с моей чувствительной кожи. Закончив, мы быстро оделись. Из того же сундука он достал флягу и убрал её в карман.

Затем протянул мне руку.

— Идём. И я расскажу тебе всё.

Я переплела свои пальцы с его, наслаждаясь ощущением грубых мозолей, скользнувших по моей коже.

Всё с Рокатом было… правильным.

Тьма между нами. Боль. Травмы. Всё это было соткано Судьбами не для того, чтобы сломать нас, а чтобы связать воедино. Чтобы мы могли истекать кровью, гореть и защищать друг друга тогда, когда это нужнее всего.

Теперь Рокату оставалось лишь одно: отказаться от своего с таким трудом завоёванного трона и впустить меня внутрь.

9

Подтащить стул к столу ощущалось так, словно я тащил на место плаху для казни, мрачное преддверие разговора, который давно должен был состояться.

Ассирия сидела напротив меня, и её коварные бордовые глаза, в которые я безнадёжно влюбился, изучали меня с эмоцией, которую я почти никогда не приветствовал, беспокойством. И всё же от неё, от моей истинной пары, я был готов принять всё.

Дерево скрипнуло, когда я опустился на стул и поставил на гладкую столешницу кружку и металлическую флягу.

Чёрт, этот разговор не будет лёгким.

Столетия подавленных чувств не спешили вырываться наружу через горло и срываться с моих губ даже ради моей истинной пары.

Именно для этого мне и нужен был скейл.

Я налил себе двойную порцию. Янтарная жидкость плеснула в кружке. Не теряя времени, я осушил её одним глотком. Пряный алкоголь обжёг всё внутри до самого желудка, прежде чем осесть там. Хотя сам желудок вовсе не успокоился. Нет, он бушевал, словно штормовое море.

Грем подошёл ко мне и положил голову мне на колени, глядя на меня своими пронзительными красными глазами. Я погладил его мягкую чёрную шерсть, позволяя этому ощущению и скейлу удерживать меня в реальности. Ассирия потянулась через стол и сжала моё предплечье. Её маленькие пальцы скользнули по татуировке шипов и роз, обвивающих череп, а затем она убрала руку.

После возвращения мы переоделись: она в одну из моих туник, доходившую ей почти до колен, я в свободные штаны, которые позаимствовал у Раппа. Всё остальное наше имущество осталось в лагере, который мы покинули.

Когда мы прибудем в Фюред, я найму портного, чтобы он снова сшил нам достойную одежду.

Ассирия выразительно прочистила горло, вырывая меня из мыслей.

— Ты можешь тянуть сколько угодно, но всё равно расскажешь мне.

Её голос был твёрдым, но мягким.

Я выдохнул, досчитал до десяти и сосредоточился на ощущении того, как опадает моя грудь. Почти бессознательно я потёр грудную мышцу прямо над сердцем.

Грем не сдвинулся со своего места, пока я наливал себе ещё.

Когда я снова осушил кружку, Ассирия заметила:

— Эта штука отвратительна. Не понимаю, как ты её пьёшь.

Кружка стукнула о стол, когда я поставил её обратно.

— И откуда тебе это знать, маленькая самозванка?

Она фыркнула и закатила глаза.

— Я выпила ту бутылку, которую ты прятал у себя в комнате во дворце Дьёра.

— Разумеется, выпила, — проворчал я, встряхивая флягу.

Она была почти пустой. Совершенно недостаточно, чтобы пережить следующий час моей жизни.