Ненавистная жена. Вызов для попаданки (СИ) - Кривенко Анна - Страница 36

Я попыталась сделать шаг к нему, но вдруг хлёсткая пощёчина сбила меня с ног. Я вскрикнула от боли, схватилась за горящее от удара лицо, и снова закричала:

— Рома! Помоги! Останови их! Они послушаются тебя!!!

Но он… он даже не попытался. Просто попятился назад.

И в этот момент что-то острое пронзило мне сердце.

Мне вдруг стало так ясно… так отчётливо ясно: будь на его месте Ромео, тот самый мерзкий, грубый, невыносимый Ромео… он бы защитил меня.

Он бы боролся, не раздумывая.

И не потому, что я должна была ему родить детей.

Сейчас, когда всё рушилось, я всем сердцем чувствовала: Ромео бы встал между мной и этими солдатами, не думая о себе.

А Рома…

Я смотрела на него, и медленно, болезненно в моей душе умирала любовь.

Я поняла, что вовсе не знала этого человека. Что нарисовала себе образ благородного рыцаря, и полюбила несуществующего человека.

Да, возможно, я слишком многого хотела от попаданца, который всё ещё был в шоке от своего путешествия, но мои ощущения имели под собой другое основание. У меня просто открылись глаза на правду. Словно спало покрывало с моих глаз, и я осознала суть вещей…

Боже… Тогда почему Рома здесь?

Почему он оказался в этом мире?

Какая судьба его сюда забросила, если он не был тем, кем я его считала?

Скорбь охватила меня так сильно, что дыхание перехватило.

«Джульетта! — закричала я мысленно, как будто у нее могли быть ответы. — Что происходит? Я совсем запуталась!»

И в этот момент меня поглотила темнота.

* * *

Очнулась в странном месте. Лежала на камнях, а у ног стелился туман, сползавший с кромки озерной воды, и змеился вокруг, скрывая всё, кроме ближайшего пространства на расстоянии вытянутой руки.

Я приподнялась и, к своему удивлению, не почувствовала ни боли, ни тяжести в теле. Удары, полученные от солдат, словно растворились, и лицо не горело от пощёчин. Наоборот, внутри было какое-то странное ощущение лёгкости, будто меня освободили от невидимого груза.

Что это за место?

Я оглянулась, но вокруг по-прежнему было лишь молочное марево. Нахлынули воспоминания, последний момент перед темнотой — мой крик к Джульетте…

И вдруг, как ответ на мой зов, из тумана выступила она.

Джульетта.

Бледная, тонкая, словно сотканная из самой этой туманной пелены. Белое длинное платье спадало до самых ног, делая её похожей на невесту, но без фаты, без украшений. Правда… ёё тело иногда мерцало, становясь прозрачным на мгновение, а затем снова уплотнялось.

Я вздрогнула, ощущая, как по позвоночнику пробежал липкий страх.

Но Джульетта посмотрела на меня и неожиданно мягко растянула губы.

— Вот и всё, — прошептала она, и её голос прозвучал тихо, как дуновение ветра. — Пора уходить мне…

Я не сразу осознала смысл её слов.

— Почему? — переспросила, чувствуя, как сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

Джульетта вздохнула.

— Потому что больше ничего меня не держит.

Я вздрогнула.

Она же всегда говорила, что её держит Ромео. Обида на него, боль, неразрешённые чувства.

— Ты уходишь… вместе с Ромео? — спросила я, и сама не поняла, почему голос дрогнул.

А сама поняла, что мне страшно услышать ее «нет». Боже, неужели я тоже… была хоть немного в него влюблена? Неужели разочарование в Роме Веселкове настолько оголило мои настоящие чувства??? Мне не хотелось в это верить. Иначе я буду рыдать и начну медленно умирать от тоски…

— Нет, — неожиданно ответила Джульетта. — Ромео… здесь нет.

Я затаила дыхание.

— А где мы сейчас?

Вопрос прозвучал испуганно.

Я оглянулась, но туман стал ещё гуще, плотнее, как вязкая молочная река.

— Это место — обиталище неприкаянных духов, — ответила Джульетта. — Я жила здесь всё это время. Но теперь ухожу.

Я едва дышала.

— Мы поговорили с Ромео, — продолжила она. — Он попросил прощения и… искренне сожалеет. Я отпустила его, и он ушёл.

Я даже не заметила, как шагнула вперёд.

— Куда? — слово сорвалось с моих губ хриплым шёпотом.

Джульетта пожала плечами.

— Не знаю. Он не сказал.

Я сжала руки в кулаки.

Значит, он действительно умер.

Боль накрыла меня волной.

Как это… он умер? Так просто? После всего, что между нами произошло? После всего, что мы не успели сказать?

Не успели…

— Я рассказала ему о тебе, — вдруг сказала Джульетта. Я вздрогнула. — О том, кто ты на самом деле.

Её слова заставили замереть.

— Он был удивлён, — добавила она. — И сказал, что…

Она замолчала, а я нетерпеливо шагнула ближе, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Что он сказал?

Джульетта посмотрела на меня долгим пустым взглядом, а потом, к моему ужасу, покачала головой.

— Это уже неважно.

И её тело начало медленно растворяться в воздухе.

Я замерла.

— Нет! Подожди! Мне ещё нужно узнать!

Но её образ становился всё более прозрачным, пока не исчез вовсе.

Я осталась одна и осознала, что Джульетта больше не вернется и не ответит на мои вопросы…

Страшно затосковала.

Ромео тоже там. Его больше не вернуть.

Выступили слёзы.

Горячие, отчаянные, они катились по щекам, жгли кожу.

Я больше не злилась на него и не помнила обид. Вспоминала лишь, как тогда, в купальне, он целовал меня — и я чувствовала его искренность, как он заботился о моей безопасности, когда на карету напали.

Мы просто не успели наладить отношения.

Не успели…

Я зарыдала, и в этот момент что-то потянуло меня вниз.

Я полетела.

В холод. В темноту…

Очнулась резко, с жадным вдохом, словно меня вытащили из-под воды.

На лице сразу же вспыхнула боль, по губе расползлась горячая, пульсирующая опухоль.

Голова гудела.

Я снова была здесь — в сырой, ледяной темнице, в которой недавно находилась.

Я всё ещё была жива, но…

Провела дрожащими пальцами по лицу, вытирая остатки слёз.

Неужели это конец всему?

Или же нет?

Глава 37

Решительные шаги

Дверь в камеру со скрипом отворилась, и я тут же подскочила на ноги, надеясь на чудо в этой безвыходной ситуации. В тусклом свете факелов я увидела знакомую фигуру.

— Морис! — выдохнула я и бросилась к нему, но в последний момент остановилась, чувствуя, как сердце болезненно сжалось в груди при виде его осунувшегося и ужасно огорченного лица.

Он не спешил заходить внутрь, будто опасаясь пересечь черту, за которой мы оба оказались бы обречены. Я всмотрелась в его лицо — мрачное, скорбное. Он выглядел подавленным, усталым, каким-то надломленным.

— Они притащили вас сюда без сознания, — глухо произнёс мужчина, потирая шею, как будто хотел избавиться от невидимой удавки. — Госпожа… то есть… поддельная госпожа сказала, что если вы снова сбежите, она натравит на меня гвардейцев.

Я похолодела.

— Что?..

— Она грозилась, — Морис сглотнул, — что моей матери тоже несдобровать, если я упущу вас…

Теперь всё стало окончательно ясно. Этот человек был напуган до дрожи. Он не мог мне помочь. Не потому, что не хотел, а потому, что его собственная жизнь висела на волоске.

Я вернулась на место и опустилась на край деревянной лавки, чувствуя, как от усталости и бессилия начинает трещать голова. Это конец? Всё?

Морис переминался с ноги на ногу, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Я закрыла глаза, пытаясь унять нарастающую панику. И вдруг выдохнула:

— А как там… господин Ромео?

Морис дёрнулся, будто я ударила его по лицу.

— Он в порядке, — после паузы выдал он, но глаза его метнулись в сторону.

— В порядке? — я навострила уши, чувствуя, как по позвоночнику пробежал неприятный холодок.

— Самозванка… окружила его заботой. Сегодня они гуляли по саду. Она смеялась, что-то ему рассказывала. Они выглядели… счастливыми.