Вредина для нахала (СИ) - Велнес Алия - Страница 24

Неужели ей стало стыдно?

— Нет. Не в порядке! — громко начинаю я, но мгновенно сдуваюсь как лопнувший шарик. — Мам, ты… в общем я не могу сейчас тебе ничего объяснить, — я еле шевелю губами.

Несмотря на то, что ещё пару минут назад в моем рту было влажнее чем на водопадах, сейчас горло пересохло от волнения и стыда. Да! Мне в отличие от гребанного мажора, стыдно за то, что мама увидела нас. Во второй раз…

Мама вздыхает. Мне же хочется зажмуриться и исчезнуть.

— Родная, я не имею права отчитывать тебя. Хотя, видит бог очень хочется, но ты взрослая девочка и, надеюсь, сама разберёшься…

— Давай обойдёмся без житейских советов, мам.

— Мне показалось, что тебе по душе сын Павлины, — совсем сникает мама и, как будто бы, рассуждает сама с собой. — Вы с Артёмом хорошая пара, но ты на него совсем не смотришь. Не так, как на Глеба. Просто… этот Глеб, конечно, видный парень.

— Печалька, да? — перебиваю ее. — Он же вроде как занят Катей. А женишок мой — видный и свободный денди. Круто же: собака — Денду, муж — денди.

— Не огрызайся, Алёна. Я видела, как Катерина пренебрежительно отнеслась к Глебу, когда узнала, что он работает тут. Сам, без помощников. Ты знала?

— Знала. Ничего зазорного в этом нет. Недавно ты была о нем иного мнения. Не находишь что попахивает биполярочкой, мам? — злорадно ухмыляюсь я.

— Вчера я думала, что он занят Катериной, а сейчас вижу, что это не так.

— И решила сменить жениха для дочери или у нас кастинг? Может мне выйти в зал и покричать «свободная касса!»?

— Хватит плеваться желчью! Он ведь пришёл с Катей, вот я и подумала… Некрасиво зажиматься с чужим кавалером за спиной у лучшей подруги, — мама стряхивает невидимую пылинку с платья. — Я была не права и признаю свою вину.

Я знаю маму, и знаю, как тяжело ей признать свою неправоту. Но идти на уступки и останавливать этот разговор не хочу. Она меня обидела, не дав толком объясниться, в то время как сама учила справедливости и беспристрастию.

Вопросительно смотрю на неё и прошу продолжать.

— Моя вина, конечно, тоже есть, что сватала тебе этого молодого человека, но я хотела как лучше. Артём — это перспективное будущее и надежный тыл. Объединение двух бизнесов и нашей многолетней дружбы… Глеба я не знаю. Но между вами искрит и я не дура чтобы желать своей дочери плохого. Выбирать в любом случае тебе.

Вот они — нужные слова, которые я ждала!

Сердце глухо стучит в груди, да и улыбку сдержать не получается.

— Мам, ты так говоришь, как будто мы выбираем кого на этой неделе тащить в ЗАГС, — я усиленно моргаю, чтобы не разводить сырость.

Как бы там ни было, но я рада, что наш разговор по душам состоялся. Пусть и в такое неподходящее время. Обстоятельства не ждут пока ты их запланируешь, жизнь не выбирает для тебя удобного места.

Неожиданный хлопок двери заставляет нас обеих обернуться.

— Янина, вы совершенно правы. Я свободен, как уборная, — ухмыляется широкоплечий фитнес-хлебушек. — Теперь, когда всё прояснилось, можем мы с вашей дочерью поговорить? Наедине, — с нажимом произносит Глеб, видя, что мама не собирается уходить.

Глава 25

— У тебя глаза красные.

— Белоснежка, поверь, это не единственная моя проблема, — Глеб понижает голос, сильнее сжимая мою ладонь. — Яйца скоро лопнут, но ты же не дашь случиться беде?

Чертов грязный рот Золотарева…

Ну зачем⁈

Я и так из последних сил держусь на максимально приличном расстоянии от него.

В такси нет магнитолы — мы едем в полнейшей тишине, а эта его плотоядная улыбка, полная предвкушения совершенно не помогает.

Телефон мажорика беззвучно разрывается от входящих звонков и сообщений, которые он безжалостно сбрасывает.

На мой тоже дважды звонила мама, но потом перестала, предположив в смс, что я уехала, и пожелала нам хорошего вечера.

Ох… Кажется, ее пожелания сбываются.

— Приехали, — гаркает таксист.

На что Глебушка резко срывается с места и тянет меня на себя по кожаному сидению, в тщетной попытке выволочь из салона.

Шиплю, царапаясь. Совсем у кого-то башенку снесло!

— Прости… — спохватывается фитнес-хлебушек и обходит машину с другой стороны.

Чем ближе мы приближаемся к гостинице, тем сильнее меня трусит.

Напряжение, возбуждающая эйфория и предвкушение витают в воздухе, над нашими головами. Каждый шаг даётся мне с неимоверным трудом. Как в детстве, когда безумно чего-то желаешь и знаешь, что родители купили, но вскрыть коробку безумно волнительно. Аж ладошки потеют и сердце стучит в горле.

Но вот этот страх развеивается: ты срываешь обертку и открываешь свой подарок. А потом… крики радости и восторг!

Вот и с зеленоглазым фитнес-хлебушком я точно собираюсь кричать.

И тоже… кх-м… от «радости» и «восторга»…

— Я переехала, — выдавливаю немеющими губами, и тяну Глеба в другую сторону от фойе.

Чувствую на лице его тяжелый взгляд и незаданный вопрос: «Переехала за полдня? Зачем?».

И вы тоже задаетесь этим вопросом?

Нет, это не из-за Глеба. Номер я не крушила, и посуду не била.

Ключевую роль в переезде сыграл Ден — в новом номере есть выход на веранду, а чрез неё — в парк. Вид потрясающий, и выгуливать парня не нужно: сам разберётся.

Поэтому, когда мне позвонили с ресепшена и сообщили, что этот номер освободился, мы незамедлительно похватали свои вещи и, вильнув хвостами, заселились в новые хоромы.

Кто бы мог подумать, что уже через несколько минут в эти хоромы войдет реабилитированный Глебася…

Где там эти киношные моменты, когда героиня трепещет и дрожащими руками не может открыть дверь, а бравый рыцарь приходит на помощь и вносит свою драгоценную ношу на руках? В суровой реальности ты долго рыщешь в крохотном клатче, понимаешь, что потеряла ключи, и с громким скандалом требуешь себе другие. Еще и штраф платишь… до утра же администратор подождать не может.

— Потрахаться не дадут, — набрасывается на меня Глеб, едва мы входим в номер.

Его голодные руки сжимают и хватают всё, до чего могут дотянуться в темноте. Мы хаотично крутимся вокруг своей оси, пока я не наступаю на что-то мягкое и шершавое…

— Подожди…

— Нет, — рычит Глебася, вгрызаясь в мою шею и стаскивая пальто. — Женщина, даже если у тебя месячные, инопланетяне прилетели, динозавры воскресли или доллар обвалился — мне плевать. У нас сейчас секс. И если не хочешь, чтобы твоё платье испортилось, то лучше сними его сама. Быстрее, Алёна!

Я бы и рада подчиниться, но каблук окончательно вязнет в чем-то не понятном. Соскальзываю вниз, рука задевает эрекцию — в темноте раздаётся гневное шипение.

Оно быстро сменяется яркой вспышкой света.

— Люблю низкие выключатели. Каждая собака может включить. Хотя, мой малыш — не каждая, а самая лучшая, — гордо произношу я и в следующее мгновение меняю свое мнение.

На пол сейчас лучше не смотреть…

Моя доставка подверглась варварскому ограблению и покусанные бургеры разбросаны по всему периметру.

Глеб офигевшим взглядом смотрит на этот хаос, стараясь не наступить:

— Самоед. Су-у-ука…

— Кобель, — поправляю машинально. — Ден, ты сволочь!

Денду несогласно лает и выскальзывает на улицу.

— Псина неблагодарная, придёшь мне утром! Постригу и покрашу в розовый! Будешь знать, как…

— Я куплю тебе новые бургеры, ведьма! Сюда иди! — рывок, и я в его тисках.

Золотарев оказывается романтиком и несёт меня к кровати.

Опускает на самый край и встаёт на колени. Мучительно медленно проводит ладонями по ногам, распахивая платье, и оголяя кожу.

— Мы что уже никуда не спешим? — шепчу, облизывая губы.

Хочется кокетничать и соблазнять.

Глеб молчит. Когда я решаю, что время разговоров себя исчерпало, раздаётся хриплое:

— Зачем? Хочу смаковать желанное лакомство.

Его пальцы безошибочно находят язычок молнии и уверено тянут ее вниз. Грудь, освобождённая от оков плотной ткани, пружинит. Голая кожа покрывается мурашками