Вредина для нахала (СИ) - Велнес Алия - Страница 22

Взвизгнув от неожиданности, я только и успеваю прикрыть разлетевшийся разрез от щелкающих затворов фотокамер.

Теперь действительно светану красными труселями в хрониках Пересвета.

Хорошее платье. Молодец, Алёнушка-кулёмушка, как бы сказала Вика.

Я ловлю заинтересованные взгляды гостей и родителей. Лишь Настя ничего не замечает. Даже интересно что же они такого обсуждают с Юнусовым, что подруга настолько поглощена беседой.

— Тебе один или два пластыря, Колючка, — повторяет свой вопрос Артём, потому что первый я благополучно пропустила.

Голос совести требует признаться, что это была шутка, но парень быстро уходит, оставив меня на скамье. Репортерша, жаждущая пикантных подробностей, нагло садится рядом и тычет мне в лицо микрофоном, словно ей больше не у кого спрашивать впечатления о выставке.

И пока я прикидываю как бы получше ей отказать или сбежать, мне на выручку приходит Дмитрий Дзержинский.

Кто бы что ни говорил, а папы в любом возрасте остаются защитниками для своих дочерей.

— Доченька моя, мне показалось или ты забыла поздороваться? — шутливо тянет он, отправляя проныру с камерой снимать экспонаты.

— Привет, пап. Не забыла…

— Это хорошо. Вы с Артёмом как? Встречаетесь или друзья?

Упс…

Кажется, я доигралась.

Глава 23

Глеб Золотарев

Алёна. В очередной раз, я зависаю на ней. Как бычара на красной тряпке.

Рыжие волосы и, сука, черное платье. Темная помада и акулий взгляд, который болтом раскручивает мои нервы.

Бесит эта стерва мелкая.

Что брюнеткой, что рыжей, но Белоснежка одинаково сильно вызывает напряжение в штанах. Неловкая хрень, учитывая, что рядом стоит её папаша и мой ручной клещ с сиськами. Точнее, клещ не мой. Валерон, сука, поднасрал и снова опаздывает. Занял бы уже сам свою куклу силиконовую.

Тем более, что она совершенно не умеет молчать.

— Глебушка, сейчас же очень модно подводить итоги года. Ты уже думал над этим? М-м-м. Чего такого знаменитого произошло с тобой? Может быть под конец года, например? — дешевый косплей на Кейт Мосс трется об меня своими сиськами, явно намекая на себя.

— Кажется Катя хотела сказать знаменательного? А может и знаменитого, имея в виду тебя, Глебасик, — наконец-то прерывает своё ледяное молчание Белоснежка.

Ерничает зараза, а у самой глаза так сверкают, что оголи я шею и она сразу вцепится в глотку, места живого не оставит. Осталось только выкрасть эту зубоскальную стерву, чтобы рот свой по назначению открывала. Я ей кучу заданий уже выдумал — и для рта, и для других стратегических мест.

— Ой да это и неважно. Мы же не на экзамене русского языка, — отмахивается Катя, по-прежнему питая надежды меня заарканить.

Итоги года?

Серьезно?

Мне этот год разве что кол в жопу не воткнул.

И ведь хотел же только трахнуть её, чтобы не было так скучно. Натуральные сиськи и приятная внешность вполне бы сгодились на пару раз, пока систер не наигралась бы и не вернулась в Москву.

Всё равно ведь пришлось тащиться в это захолустье, отцу не откажешь.

Настя с детства увивалась за мной как рыбка-прилипала, но мне это было даже в радость. Мы с парнями оберегали мелочь и учили уму-разуму.

После смерти матери отец работал как проклятый, а мелкую занозу надо было куда-то девать. Не на завод же брать четырёхлетнего ребёнка. Как бы дико это не звучало и выглядело со стороны, но в первый класс её отводил тоже я. Отец был в командировке.

А сейчас она понимаете ли выросла большим и важным художником! Местные выставки едет покорять.

Пришлось переться приглядывать… за покорителем, чтобы на задницу проблем не огребла.

А потом местное захолустье, как бы сказала мелкая, заиграло «красками зимы». И дело не в Дмитрии Дзержинском и его заказе, а в одной мелкой пигалице.

И чем только Алёна зацепила меня?

Одно понять не могу: как у таких спокойных родителей вышло такое невменяемое чудо? Хотя у нас тоже на одной жопке природа отдохнула… спелись две бедовые — на мою голову.

— Котенок, не рычи… — лопочет что-то неразборчивое этот кент из Лондона. Обязательно, сука, так близко стоять и трогать ее плечо⁈

Алёна — котенок… серьезно, мля?

Сука, ну какая кошка? Это же пантера. Дикая кареглазая хищница.

Как я мудак мог подумать, что она тихая забитая мышка? Ага, как же… Спина до сих пор в следах от ее когтей, а в носу стоит крышесносный запах ее желания…

Мля, я ведь был бы в ней, если бы не чертов звонок. Какого хера не вырубил трубу и не заблочил ее «подружку»? Да и эта хороша — слово вставить не дала. Гордая и независимая.

Стоит и смотрит на этого мудака белобрысого. И не врезать ему, повода нет.

«Себя то не обманывай, Аленушка. Ты даже не прикасаешься к нему лишний раз, а от нас разве, что прикуривать можно» — посылаю ей свои мысли и это срабатывает. Меня сносит за секунду от бури эмоций в ее взгляде.

Сука, давно меня спермотоксикозом не накрывало. А внешний вид Белоснежки — это двойной джеб по яйцам. Без шансов.

Благо в наушник приходит отбивка от ребят, что в соседнем зале была попытка разрисовать стену. Рабочий момент немного остужает градус моего напряжения и переключает мысли в нужном направлении.

Если и дальше буду смотреть на эту отраву, то точно заработаю гангрену яиц.

— Глеб, а ты что принимаешь отчеты у подчиненных? — интересуется кукла Катя.

— Я и сам частично подчиненный. Здесь на задании, вместе со всеми.

Замечаю, как заметно кривится лицо нашей блогерши, и она пытается посчитать уровень моего заработка в уме. Уже прикидывает не продешевила ли, и не пора ли искать кого-то поэлитнее. Это сразу бросается в глаза.

Помочь что ли?

— Я думала у тебя большой штат, и ты только снимаешь сливки…

— Я не кондитер, Катюша. С уставом в пятьдесят штук весьма проблематично снимать сливки, — ухмыляюсь я.

— Долларов? — надежда в алчных глазах тухнет с каждой секундой.

Оно и понятно — с Валероном они не карьеру обсуждали, иначе она бы знала. Жаль, конечно, разочаровывать Екатерину, но она сама виновата.

— Рублей, дорогая. Нас всего пятеро и все выходим на объекты, если это нужно. Костюм вот напрокат взял. — Я блефую, но вампирить такие эмоции — кайф.

Девка надменно морщит нос и дует накачанные губы. Всё-таки люблю натуральное… в черном платье и красных трусах, например.

Кстати, а Алёна ни словом, ни эмоцией не показала своего пренебрежительного отношения к моей профессии. А девочка далеко не бедная, хотя, каюсь, сначала я подумал, что местная мышка.

Это в ней и подкупает. Открытая, честная с собой, и не чайка. Все эмоции на лице, правда ей кажется, что она умеет их скрывать.

Глава 24

— За нас, красивых? — Настя легонько толкает свой бокал к моему.

— За тебя, моя талантливая звездочка! — вторю ее движению, и пригубляю терпкие пузырьки.

Кисло… Щекотно…

Кла-а-ассно!

А в отеле меня ждут вредности, так что это будет идеальным завершением вечера.

Настя толкает меня в плечо и манит пальчиком.

— Не могу дотерпеть до утра! — шепчет. — Представляешь, Дамир изначально знал про наш кружок умелых ручек… Оказывается можно было и не бегать за Дениской-пипи… ну ты поняла кем, — пьяненько хихикает великая художница. — Зато Влад постарался и у меня теперь есть компромат на этого изврата, рассылающего некоторым свои прелести.

Первые секунды я хлопаю глазками, аки малыш Йода, затем шок проходит и дар речи возвращается.

— Только не говори, что рассматривала это непотребство всю ночь, — ухмыляюсь, подмигивая подруге. — И давно это у нас Юнусов стал просто Дамиром? То-то вы весь вечер, как попугаи неразлучники.

Настя возмущенно требует, чтобы я говорила тише, но на деле привлекает к нам еще больше внимания.