Укрепрайон (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 7

На военных люди смотрели с неприкрытой яростью, от таких взглядов можно только поеживаться, в них читалось одно — «что же, вашу мать, защитить нас не можете, мы ведь всей страной горбатились днем и ночью, кормили вас и поили, сами недоедали, вооружили — а вы⁈»

— На зенитных батареях пока еще есть снаряды, можно стрелять по танкам и самолетам. А люди… Бомбежки идут постоянно — на шоссе до Борисова на обочинах сплошь стоят сгоревшие грузовики, да разбитые повозки. Их оттаскивают по сторонам, убитых наскоро хоронят. И весь этот поток пойдет дальше. Нам нужно простоять сутки — а там дороги станут свободными, все кто смог, уже ушли за Березину, это остатки, час-два и дорога опустеет.

Командир 100-й стрелковой дивизии генерал-майор Руссиянов говорил с нарочитым хладнокровием, хотя было видно, что слова Ивану Никитовичу даются с трудом. Пришлось перегораживать этот людской поток броневиками как плотиной, чтобы пропустить на рокадную дорогу выдвигаемые к северу на Острошицкий городок батальоны 331-го стрелкового полка. Дивизия развертывалась на широком фронте, прикрывая северные подходы к Минску, и при этом только сейчас получила обратно свою артиллерию из 44-го корпуса, которую у нее отобрали перед самой войной — дивизионную и полковую, и даже батальонные сорокапятки. Ситуация критическая, никто не ожидал, что немцы настолько быстро появятся у Минска. Бороться с танками нечем, и вчера комдив приказал собрать как можно больше ящиков с бутылками. Отправили машины для сбора стеклотары, на молочный и пивной заводы, привезли, разлили по бутылкам бензин с маслом, получив горючую смесь. Раздали по ротам собранную промасленную ветошь и коробки со спичками, опустошив все магазины, уцелевшие от бомбежек и грабежей. Появилось пусть примитивное, но хоть какое-то оружие, с помощью которого можно было бороться с танками — вчера все попытки атак на захваченный фашистами Острошицкий городок были отбиты.

— Уход войск из Минского укрепрайона не предусмотрен, Иван Никитович, армии приказано держаться в нем до крайности. И ожидать подхода 21-го корпуса генерала Борисова — это две дивизии и 8-я артбригада, 24-я дивизия сейчас сражается на Трабе. А там отойдут части 47-го корпуса от Барановичей, где идут бои. Потом нужно будет дождаться соединений 3-й и 10-й армии, которые направляются на Слоним и Лиду.

Начальник оперативного отдела 13-й армии в глубине души искренне надеялся, что все сказанное им похоже на правду — по крайней мере, так было изложено в шифровках штаба Западного фронта, который сейчас пребывал где-то в районе Могилева. Однако как профессиональный военный, да еще генштабист при этом, Семен Павлович абсолютно не верил этим заверениям. На трофейной германской карте, а два часа тому назад он смотрел подлинник, фотокопии были отправлены в Могилев и Москву ночью самим командиром корпуса, была нанесена совсем иная обстановка, совершенно противоречащая советским оперативным сводкам. Но говорить о том командиру дивизии Иванов не стал, и дело отнюдь не в секретности. Он сам еще только начал делать выводы, и они были страшными.

Произошла грандиозная, причем в прямом смысле слова, по своим размерам и итогам катастрофа. Немцы заняли Волковыск и Слоним, перерезав пути отступления 10-й и 3-й армиям. А значков пехотных дивизий, валом идущих от границы, отмечена прорва — почти два десятка. И это все — «котел» сейчас сдавливают со всех сторон, помочь окруженным войскам невозможно, армии Голубева и Кузнецова обречены. Их штабы на связь практически не выходят, хотя вчера получили приказ немедленно выводить подвижные дивизии из окружения, а пехоте идти днем и ночью, и пройти за двое суток сотню верст, что совершенно нереальные темпы в условиях господства вражеской авиации в воздухе. Где маршал Кулик и заместитель командующего фронтом генерал-лейтенант Болдин неизвестно, но получена из Москвы радиограмма с требованием их отыскать, и вывезти самолетами. Генерал Коробков со своей 4-й армией, вернее ее остатками, отступившими от Бреста, выбит из Слуцкого укрепрайона, отправленные туда подкрепления немцами сметены с дороги на Бобруйск. И сегодня-завтра танки Гудериана выкатятся там к мостам через Березину — а это глубоко в тылу фронта, на его последнем оперативном рубеже. Советских войск там тоже практически нет — одни ошметки, из которых генерал Поветкин пытается сколотить гарнизон.

— Против нашей армии в составе трех корпусов шесть вражеских дивизий, пять танковых и мотопехотная, Минск охватывается не только с севера, но и юга. Выдвигаем все, что только возможно — подтянули 161-ю дивизию из состава вашего 2-го стрелкового корпуса, и бригаду из 4-го ВДК. Северный участок укрепрайона прорван на участке от Острошицкого городка до Логойска, там уже немцы, они бросили танки к Борисову, но пока полк 161-й дивизии их держит. Где 50-я дивизия генерала Евдокимова пока неизвестно, но она должна была занять самый северный участок укрепрайона у Плещениц, и наступать завтра на Логойск. Ударом с двух сторон вы должны нанести поражение 7-й танковой дивизии, для поддержки вам будет передан еще один корпусной артполк. Понятно, что наступать следует лишь после получения всей дивизионной артиллерии, не раньше, но начать подготовку нужно уже сейчас, время не терпит. Требуется восстановить оборону на линии дотов укрепрайона как можно раньше, и дожидаться подхода резервов. А они есть, Иван Никитович — глубоко в тылу на Днепре сосредотачиваются три армии, сил вполне достаточно.

Это единственное, что можно было сказать. О существовании армий «2-го стратегического эшелона» даже командование Западным фронтом до последних дней не подозревало. Ту же 22-ю армию, дивизии которой стали выгружаться из эшелонов в Полоцке за три дня до начала войны в расчет совершенно не принимали — войска генерал-лейтенанта Ершакова предназначались вроде бы как «соседям». Но теперь будут удерживать рубеж по Западной Двине, Себежский и Полоцкий укрепрайоны, став между войсками двух фронтов связующим звеном…

Таким стал Минск после жуткой бомбежки третьего дня войны — центр города разнесли до такого кошмарного состояния, городские предместья с их одноэтажной бревенчатой застройкой, сгорели в адском пожаре…

Глава 8

— Укрепрайон прорван на широком участке — немецкие танки в Логойске и Острошицком городке, целая дивизия, еще одна вливается в «пролом». Минск обречен, я говорю это прямо. Все дело в том, что имея две дивизии на полторы сотни километров фронта, пусть даже с тремя дотами на эту самую версту позиций, удержаться невозможно даже двумя полнокровными корпусами. Нужны сильные моторизованные соединения в глубине для быстрейшей ликвидации вражеских прорывов, а их у генерала Филатова нет.

Василий Павлович тяжело вздохнул — он ведь прекрасно знал, что произойдет в самые ближайшие часы, и дальше в течение одних суток. За 7-й танковой через линию дотов пройдет 20-я танковая дивизия, которая нанесет рассекающий удар вглубь, отделив 64-ю от 100-й дивизий, 2-й корпус от 44-го, и завтра после полудня легко ворвется в Минск.

Завершится последний акт грандиозной катастрофы — третье по счету окружение войск Западного фронта — под Белостоком и Слонимом, Лидой и Новогрудком, и собственно под Минском, где в ловушке окажется 44-й корпус комдива Юшкевича, пульбаты МиУР, отходящие с разных направлений разбитые части и штаб 13-й армии. Исправить ничего нельзя, даже если он соберет всю дивизию в кулак, а это произойдет не раньше полуночи, и попытается отбить Логойск, то ничего не получится — в прорыв входит 20-я моторизованная дивизия вермахта, и развивает наступление уже на Борисовском направлении. Так что бестолково дергаться не стоит, все это трепыхание уже для препарированной лягушки — в прошлый раз Евдокимов так и поступил, выполняя запоздавший приказ командарма-13, и его части были рассечены германскими танками. Потому дойти до переправы через Березину у Зембина не успели, вынуждены были отсиживаться в лесах, пропуская по дорогам вражескую мотопехоту. Боеприпасы закончились, комдив окончательно спятил, и реку форсировали через три дня вплавь, понеся при этом большие потери — немцы заметили и навязали сражение, где полностью погибла вся дивизионная артиллерия, поставленная в прикрытие прорывающейся на восток пехоты. А вот разведывательный батальон с танками и бронемашинами уцелел — успели проскочить через мосты заблаговременно.