Укрепрайон (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 44

Маршал Шапошников отложил карандаш — ему сильно нездоровилось, тяжело дышал, на лбу выступили бисеринки пота. А вот Евдокимов внимательно изучал нанесенную на карте обстановку, без особого труда разбираясь в россыпях значков и условных обозначений. Ситуация выглядела неплохо, особенно в сравнении с той, что могла иметь место. Немцам до Днепра топать и топать, сейчас они только начали вбивать клин на южном фланге ЮЗФ, но 6-я, 16-я и 38-я армия упорно держали позиции. «Прогнулись» достаточно серьезно, но вроде отбивались, да и переброска резервов к ним пошла потоком. Севернее на киевском направлении действовали 26-я армия, управление которой было переброшено в спешке, и выдвинутая из КиУРа 37-я армия — немцы там пытались пробить брешь, пока безуспешно. Коростеньский укрепрайон упорно держался, хотя противник действовал в южной части Полесья тоже агрессивно. Отошедшая от границы в укрепрайон 5-я армия, вовремя получив подкреплением стрелковые бригады и несколько полков тяжелой артиллерии, уверенно отбивалась. К тому же во второй линии в качестве резерва находились три танковых корпуса — 4-й, 8-й и 9-й, боеспособность которых была уже восстановлена. Дело в том, что танки Т-34 из Харькова направлялись исключительно войскам южного направления, а за июль-август их сделали и еще подготовят к отправке где-то около полутысячи, а это очень много, примерно по полторы сотни «тридцатьчетверок» в каждый из корпусов, не считая БТ, которых тоже еще сохранилось немало.Из Сталинграда Т-34 шли исключительно на западное направление, их тоже было немало, примерно две с половиной сотни за лето войны, и выпуск потихоньку возрастал, к концу осени до двух сотен ежемесячно точно доведут. К тому же с сентября начнется производство «тридцатьчетверок» в «Красном Сормове» — вначале поштучно, потом десяток-другой, а к новому 1942 году показатели одной сотни машин достигнут. Так что зимой, если Харьков будет продолжать гнать танки теми же темпами, что сейчас, и при этом немцы через Днепр не перейдут, шесть сотен Т-34 будут ежемесячно поступать в войска, а это кардинально изменит ход войны. К этому можно будет приплюсовать две с половиной сотни «ленинградских» и «челябинских» КВ, возможно даже три сотни, а то и больше — так что в зимнем контрнаступлении такая стальная лавина может смести противника, который пока еще не имеет адекватные средства противодействия. Ведь одна из причин неудач РККА как раз заключается в том, что в сентябре началась эвакуация танковых заводов из Ленинграда и Харькова, поставки на фронт КВ и Т-34 катастрофически сократились. Но сейчас уже крепнут надежды, что такое не произойдет, а заводы будут наращивать производство.

— Мы начали переброску войск еще двух армий — оборону КиУРа примет на себя 31-я армия, по Южному Бугу займет позиции 33-я. Еще будут отправлены 11-й и 12-й танковые корпуса, этого, надеюсь, вполне достаточно, чтобы удержать позиции. Мы перешли к стратегической обороне, сейчас для нас главное накопить резервы, в первую очередь бронетехнику, и полностью привести до зимы в боеготовое состояние все имеющиеся у нас полторы сотни танковых полков. Тогда и начнем наступать…

Шапошников не договорил, закашлялся, приложил ко рту платок — дышать маршалу было тяжело, он часто начинал хрипеть. Болезнь настолько донимала, что Сталин буквально требовал у Бориса Михайловича отдыхать как можно больше — час работать, потом на час делать перерыв, и в это время находится под наблюдением врачей, чтобы режим скрупулезно соблюдался, и маршал не мог игнорировать распоряжение Верховного главнокомандующего. И то что Борис Михайлович всегда находил время для разговора или выслушивания доклада сильно удивляло Евдокимова, но один вывод он уже сделал — за оборону взялись всерьез, формирование «уровских» бригад шло быстро, причем часть из них развертывались в дивизии восьмитысячного состава, состоящие уже не из отдельных пульбатов — в каждую входило по три артиллерийско-пулеметных полка, двух-трех дивизионов тяжелой артиллерии, с обеспечивающими частями и подразделениями. Все эти соединения считались «позиционными» и предназначались в качестве гарнизонов укрепрайонов на «старой» границе, а также для удержания значимых городов, которые превращались в крепости. И такой подход не мог не радовать — малыми или большими УР буквально перекрывались все опасные направления, особенно те, где могли появится «панцер-штрассе».

— Пока собираем резервы для решительного контрнаступления, Василий Павлович, воевать будут «уровские» части. Верховный ознакомился с вашим докладом, одобрил его, да и маршал Ворошилов сильно хвалил вашу помощь. Принято решение в каждую из противотанковых бригад ввести полк противотанковых САУ, из четырех батарей по пять машин в каждой. Так что немедленно поезжайте к Павлову — мне нужно знать точно, сколько танков Т-26 и БТ он сможет собрать как можно быстрее. Спасибо вам, голубчик, вы умеете думать очень нетривиально.

— Тут нет моей заслуги, Борис Михайлович, немцы широко используют на фронте подобные «самоходки». Ставят на танкетки Pz-I чешские 47 мм пушки, на фронтах у них таких пять дивизионов, по три батареи в каждом. Я лишь предложил поступать аналогично — время прибытия противотанковой буксируемой артиллерии к участку прорыва ограничено, часто полки просто не успевают. А тут есть возможность исправить ситуацию, и перевооружить противотанковые части мобильными средствами, защищенными броней.

— Думать надо было раньше, но никто не принимал должных мер. Так что займитесь этим делом сами, у меня нет полного доверия к нашим танковым генералам. И артиллеристам на откуп отдавать дело нельзя — а вам сам бог велел делами обороны заниматься…

В вермахте переоборудование ограниченно полезных, а часто и бесполезных, легких танков в САУ приняло самый широкий размах, даже финны на ша базе БТ создали свои самоходные 114 мм гаубицы. А вот в РККА этим вопросом не озадачивались — танки с противопульной броней бросали в атаки, где их немцы и жгли массово. Только в Ленинграде осенью 1941 года в условиях блокады переоборудовали несколько десятков Т-26 в СУ-26, установив 76 мм полковую пушку. На этом дело и закончилось — к лету 1942 года «устаревшую матчасть» на фронте практически извели, и пришлось с большим запозданием приниматься за создание самоходной артиллерии…

Глава 48

— Иосиф Виссарионович, по своей энергии этот генерал десятерых стоит. И при этом Василий Павлович не только прекрасно разбирается в порученном ему деле, он думающий, я бы так сказал. И умеет схватывать картину происходящих событий целиком, когда другие видят только ее детали.

Редко маршал Шапошников обращался к Сталину по имени-отчеству на людях, хотя тот всегда к нему так относился, но наедине они общались вполне доверительно, но на «ты» никогда не переходили. Хотя знакомы были давно, со времен гражданской войны, когда пересеклись жизненные пути молодого еще, но видного большевика, наркома по делам национальностей и полковника Генерального штаба императорской армии, присягавшего последнему русскому царю, верой и правдой служившего России.

— Очень полезное для военного умение, впрочем, и для политика тоже. И редкостный дар — обычно люди не столь дальновидны.

Сталин усмехнулся в усы, держа в ладони набитую табаком, но так и не раскуренную трубку — он не позволял себе курить в присутствии маршала, даже кабинет проветривали к его приходу. Верховный главнокомандующий очень внимательно, даже заботливо относился к слабому здоровьем маршалу. Но сейчас Борис Михайлович как-то переборол болезнь, и выглядел скорее озадаченным, и донельзя удивленным, что с ним бывало крайне редко.

— Не понимаю, почему раньше на него не обратил внимания, возможно потому, что Евдокимов не учился в академии. Но вместе с тем он мне сильно напоминает опытного штабного офицера, старой выучки, имею в виду, умеющего анализировать факты, увязывая их воедино, и делать всегда четкие и выверенные выводы. Не пройдя обучения в академии, тем не менее, он очень грамотный генерал, умеет великолепно читать карту, делая порой парадоксальные выводы, которые меня не раз удивляли. Возникло даже ощущение, что Василий Павлович будто знает ход войны, вернее умеет его предугадывать. Тут интуиция и ум — иначе объяснить невозможно.