Вторая истинная для главы Тайной канцелярии (СИ) - Гераскина Екатерина - Страница 6

Но я должна была выжить.

Перед глазами яркой вспышкой пронеслось лицо маленькой девочки. Я оставила её там, одну, в кромешной тьме леса!

Если я умру здесь, кто найдет её?

Что с ней сделают дикие звери или ночные твари вроде того вейра?

Эта мысль ударила по сознанию хлестче любого кнута.

Я — фейри, пусть и необученная, но кое-что и я могу.

Собрав всю свою волю в стальной кулак, я заставила себя расслабить каждую мышцу своего тела.

Подавив инстинктивное желание биться и царапать удавку, я силой мысли замедлила биение своего сердца.

Один удар… тишина… второй удар. Дыхание остановилось. Я позволила глазам закатиться так, чтобы были видны лишь белки, и мое тело тяжелым, безвольным мешком рухнуло на каменистую землю.

Я стала абсолютно недвижимой. Мертвой.

— Какого дьявола⁈ — взвизгнула Сабина, отшатываясь назад. — Моргана, что с ней⁈

— Она не шевелится! — голос Изольды сорвался на истеричный визг. — Ты перетянула аркан! Ты задушила её!

— Заткнитесь обе! — рявкнула Моргана, но в её ровном голосе впервые прорезалась настоящая паника.

Я лежала лицом в грязи, не дыша, чувствуя, как рябиновый яд продолжает медленно сжигать мою плоть, но не смела даже дрогнуть.

— Рябина смертельна для фейри, дура ты одержимая! — сорвалась на крик Сабина. — Мы не просто поймали её, мы надели на неё концентрированный яд! Если она мертва, её кровь бесполезна! Мертвая кровь не откроет Врата в Холмы!

— Ты убила наш единственный шанс на спасение! — вторила ей Изольда. — Блэквут найдет нас! Он сживет нас со свету!

— Я сказала, заткнитесь! — в ярости прорычала Моргана. Я услышала её быстрые, тяжелые шаги. Она опустилась на колени рядом со мной. Её ледяные пальцы грубо схватили меня за подбородок, поворачивая лицо. — Она не могла сдохнуть так быстро. Снимите с неё эту проклятую удавку! Быстро! Мне нужно нащупать пульс!

Сабина бросилась ко мне. Её трясущиеся руки схватились за жесткие ветки рябины. Я почувствовала, как петля ослабла, а затем и вовсе слетела с моей обожженной, кровоточащей шеи.

И это было всё, что мне требовалось.

Секунда. Одно единственное мгновение, когда яд перестал блокировать мою магию. Как только рябина коснулась земли, я не стала открывать глаза. Я не стала вскакивать или пытаться бежать.

Я мысленно потянулась к сырой почве подо мной и с отчаянным, диким криком души приказала земле расступиться.

Мое тело мгновенно провалилось вниз, словно сквозь толщу воды. Камни, грязь и корни расступились, мягко обволакивая меня, и тут же сомкнулись над головой с глухим чавкающим звуком.

— Нет!!! — истеричный, полный животного ужаса вопль Морганы раздался уже где-то высоко надо мной, приглушенный метрами твердой земли.

Ведьмы бросились раскапывать почву голыми руками, посылая в землю проклятия и зеленые вспышки магии, но было поздно. Я уходила всё глубже и глубже, растворяясь в родной стихии, сливаясь с корнями старых деревьев.

Главное не бояться. Не паниковать. Однажды я нашла у мамы древнюю книгу, которую она прятала от меня, и прочла ее. Там было все о магии фейри.

Земля исцеляла. Она мягко пульсировала вокруг меня, остужая страшные ожоги на шее и ладонях, но эта физическая боль была ничтожна по сравнению с той агонией, что сейчас разрывала мою душу на части.

Мими!

Крошечная девочка, которой едва исполнилось два года. Я бросила её. Я разжала руки и позволила ей упасть в траву, посреди ночного леса!

Перед глазами встало перепачканное ягодным соком личико. Её серьезные глазки. То, как доверчиво она обнимала меня за шею пухлыми ручками и как страшно кричала во сне, когда Тьма пугала её саму.

«Боги, пожалуйста, пусть она будет жива», — беззвучно рыдала я.

Глава 5

Меня ударило наотмашь невидимой силой. В груди вдруг образовался ледяной, тянущий крюк.

Кровь в венах вскипела.

Ведьмы!

Эти зеленоглазые твари поняли, что я ушла под землю, и теперь они снова проводили обряд призыва!

Они вцепились в мою суть, в мою кровь фейри, пытаясь вырвать меня из спасительного плена земли и притащить обратно к своим ногам.

— Нет… пожалуйста, нет… — шептала я, в панике впиваясь пальцами в сырую почву.

Я пыталась зафиксироваться, пыталась пустить магические корни глубоко в землю, чтобы удержаться, чтобы слиться с природой.

Но у меня ничего не выходило! Мой внутренний источник был выжжен рябиной и тремя годами пыток в подземелье.

Магия отзывалась жалкими, прерывистыми искрами, которых катастрофически не хватало для сопротивления.

Меня безжалостно, неумолимо тянуло назад наверх.

Невидимый аркан призыва сжимал внутренности. Я цеплялась сломанными ногтями за корни, сдирая кожу, но чувствовала, что проигрываю эту битву.

И вдруг, когда я уже приготовилась к тому, что меня сейчас вышвырнет прямо в руки к Моргане, почва внезапно осыпалась.

Я полетела вниз, проваливаясь в какую-то узкую, длинную нору. Падение было жестким — я больно ударилась плечом о каменистый выступ, проехалась спиной по жестким корням и скатилась на самое дно сырого, абсолютно темного земляного лаза.

Животный ужас мгновенно сковал мое тело.

Что это за дыра? Чья это нора? Какой-нибудь подземной твари, которая сейчас спит и ждет свою добычу?

Но у меня не было ни сил на магию, ни возможности для сопротивления. Лишенная последних крох энергии, тяжело дышащая и разбитая, я просто поползла вперед на четвереньках.

Я двигалась вслепую, ощупывая дрожащими, обожженными руками холодные земляные стены.

Сверху, сквозь толщу почвы, меня всё еще дергали. Попытки ведьм вытянуть меня не прекращались — невидимый крюк в груди то натягивался, заставляя меня вскрикивать и биться головой о низкий земляной свод, то ослабевал.

Но, видимо, сама древняя земля этого леса больше не давала им возможности вытащить меня. Да и силы проклятого ковена были истощены до предела: призыв дивного народа требовал колоссальной энергии, а они и так потратили слишком много.

Я ползла и ползла, пока узкий лаз вдруг не начал расширяться. Затхлый запах сырой земли сменился другим — терпким, сладковатым ароматом сухих трав и увядающего волшебства.

Стены туннеля мягко осветились. Это было бледное, призрачно-голубое свечение грибницы. Густой мицелий покрывал своды маленькой пещеры, в которую я выползла, сплетаясь в причудливые, светящиеся узоры.

Я замерла, оглядываясь. Это была не просто нора зверя. Это был Холм.

Один из тех самых легендарных Холмов — древних обиталищ моего народа, скрытых глубоко под землей от людских глаз.

Но этот Холм был мертв. Старые, полуразрушенные своды местами обвалились. Здесь почти не чувствовалось той звенящей, могущественной магии, которую я чувствовала в Холме, где сделали свое пристанище ведьмы и где я была заключена в каменном мешке.

Я вползла в более широкий лаз. Встать на ноги здесь было совершенно невозможно — потолок нависал слишком низко, заставляя давить в себе приступы паники. Здесь можно было только сидеть, сгорбившись, или передвигаться на коленях.

В неверном, мерцающем свете голубых грибов я увидела то, от чего мое сердце болезненно сжалось. У дальней стены, сплетенная из тончайших, уже иссохших лоз, стояла маленькая кроватка. Крошечная колыбель, размером не больше человеческой ладони.

Я осторожно подползла ближе, стараясь не тревожить вековую пыль. Внутри колыбели, укрытая одеялом из сухих, ломких листьев, лежала иссохшая тушка непонятного существа.

Это был флорлинг. Один из тех крошечных, безобидных фейри, что ухаживали за цветами и корнями в эпоху расцвета нашего народа.

Его маленькое тельце, напоминающее сплетение сухих веточек, было мумифицировано временем. Спину украшали два прозрачных, как слюда, крылышка, которые теперь выглядели как хрупкий, высохший пергамент.

Заостренное личико застыло в вечном, умиротворенном сне.

Слезы снова навернулись на мои глаза. Мой народ вымер. Холмы опустели, их магия иссякла.