Тени Чёрного Прилива - K S - Страница 4

Он не стал говорить, что в последнее время тишина в Блэкхарборе стала синонимом опасности.

Часовня появилась внезапно — как будто выросла из скалы. Маленькое, покосившееся строение с обвалившейся крышей и крестом, который давно уже не тянулся к небу, а клонился в сторону моря, словно хотел поклониться ему.

Итан резко затормозил, и машина встала, взвизгнув тормозами. Они выскочили одновременно, не тратя времени на слова.

Дверь часовни была приоткрыта. Не от ветра — петли были ржавыми, неподвижными. Её открыли недавно.

Внутри пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — резким, металлическим, как кровь, смешанная с солью.

— Элли! — крикнул Итан, и его голос, вместо того чтобы разлететься по пустому помещению, будто спружинил от стен и вернулся к нему, искажённый, чужой. — Элли, если ты здесь — ответь!

Тишина.

Но не мёртвая тишина пустого дома. А живая, напряжённая — как перед грозой, когда воздух становится тяжёлым и каждый вдох даётся с трудом.

Лина достала фонарик и повела лучом по полу. Итан последовал её примеру.

На полу, прямо перед алтарём, были нарисованы круги. Не мелом — чем-то тёмным, густым. Итан наклонился, понюхал — и тут же отшатнулся. Запах был знакомым: тот самый, что остался в фургоне, где исчезло тело. Соль и горелое.

— Это кровь, — тихо сказала Лина, проводя пальцем по линии и тут же поднеся его к свету. На коже осталась тёмная плёнка. — Старая. Но не очень.

В углу что-то блеснуло.

Итан шагнул туда, перешагнув через круг, и замер.

Это был кулон — тот самый, который Элли нашла на пляже. Он лежал на полу, будто его бросили в спешке. Но самое страшное было не в этом.

Рядом с кулоном лежала маленькая вещь, которую Итан узнал мгновенно.

Кепка Элли. Та самая, с нашивкой рок-группы, которую она носила, не снимая.

— Нет, — прошептал Итан, поднимая её дрожащими руками. Ткань была холодной, но не от сырости — от чего-то другого, от чего у него волосы встали дыбом. — Нет…

Лина подошла, положила руку ему на плечо, но он её не почувствовал.

— Итан, посмотри сюда, — её голос звучал странно спокойно, как у человека, который уже принял самое худшее и теперь просто делает свою работу.

Она направила луч фонарика на стену за алтарём.

Там, выцарапанные в камне, были те же символы, что они видели на камнях у воды. Но теперь они складывались в узор, который тянулся вверх, к потолку, и исчезал в трещине.

А рядом с узором — надпись, сделанная, казалось, совсем недавно. Буквы были неровными, будто писавший торопился или его трясло:

«Они кормят его солью. Не дайте ему проснуться».

Итан почувствовал, как земля уходит из-под ног. Эти слова… он уже их видел.

— Сэмюэл нашёл эту фразу в архиве, — пробормотал он. — В газете.

— Значит, кто-то знал, — сказала Лина. — И пытался предупредить.

Из трещины в потолке донёсся звук.

Не скрип. Не ветер.

Тихий, ритмичный стук. Как будто кто-то медленно отбивал такт. Или как будто что-то дышало.

Луч фонарика скользнул вверх — и замер.

В темноте, в глубине трещины, что-то шевелилось.

Что-то длинное, тонкое, похожее на корень или… на щупальце. Оно медленно двигалось, ощупывая воздух, как слепой ищет дорогу.

Лина резко выключила фонарик.

— Не свети, — прошептала она. — Не привлекай.

Они стояли в темноте, слушая, как стучит кровь в висках, и как где-то наверху продолжает звучать этот чужой, неживой ритм.

И вдруг — шёпот.

Не из трещины.

Сзади.

— Папа?

Голос был тихим, дрожащим, но самым настоящим голосом на свете.

Итан развернулся так резко, что чуть не упал.

В дверном проёме стояла Элли. Мокрая, дрожащая, с широко раскрытыми глазами, в которых плескался ужас, который не должен видеть ни один ребёнок.

— Элли! — Итан бросился к ней, схватил, прижал к себе так крепко, что она даже не попыталась вырваться. — Ты в порядке? Ты ранена?

— Я… я слышала голос, — прошептала она, уткнувшись ему в плечо. — Он звал меня по имени. Я пошла на звук… и потом… там, в подвале…

Она задрожала всем телом.

— Что, Элли? Что ты видела? — Лина присела перед ней на корточки, стараясь говорить спокойно, хотя её собственные руки тряслись.

Элли подняла глаза. Они были огромными, чёрными от страха.

— Там внизу… — прошептала она. — Там что-то спит. И оно… оно смотрит.

Глава 4

Глава 4. Архив и тень

Сэмюэл не мог забыть тот вздох в темноте архива. Он преследовал его, как запах, который въедается в одежду и не выветривается неделями.

Теперь он сидел в своей съёмной комнате, разложив на столе все находки: пожелтевшие газеты, фото в плащах, листок с пометкой. Он пытался найти логику, но логика ускользала, как песок сквозь пальцы.

Его телефон завибрировал.

Номер был незнакомым.

— Алло? — Сэмюэл сглотнул, сам не понимая, почему говорит шёпотом.

— Ты копаешь не там, где надо, — голос в трубке был низким, хриплым, будто говоривший долго молчал и теперь его голосовые связки скрипели, как старые петли. — Оставь это. Город сам себя защищает.

— Кто это? — Сэмюэл почувствовал, как по спине пробегает ледяная волна. — Что вы знаете?

— Знаю, что ты нашёл то, что лучше было не трогать, — ответил голос. — И знаю, что скоро ты увидишь то, чего не сможешь забыть.

Связь оборвалась.

Сэмюэл уставился на экран, чувствуя, как реальность начинает рассыпаться на пиксели.

Он снова посмотрел на фото. На лица в плащах. На едва заметный силуэт мэра.

И тут он заметил ещё одну деталь — крошечную, почти невидимую.

На руке одного из людей в плаще был браслет — тонкий, металлический, с выгравированным символом. Тем самым, что они видели на камнях.

Сэмюэл схватил ноутбук и начал искать. Он вбивал в поиск всё подряд: «Блэкхарбор культ», «исчезновения 1923», «символы на побережье».