Кипарисовый яд - Туманов Дмитрий - Страница 4

— Сэр, там случилось странное-престранное. Все твердят, что тело в гробу подменили. О ужас, вам бы поесть! Совсем бледный стали! Когда в последний раз выходили из комнаты, уже и забыли, наверное.

— Ида, все хорошо, я нормально питаюсь, пойдем посмотрим, что там произошло.

— Там закрытый гроб и... женщина плакала, и потом другая, постарше, и...

— Пойдем.

Они спустились на первый этаж, где Джош испуганно вертел головой, пытаясь кого-то найти, а Нина, задумчиво облокотившись на стену, пыталась что-то понять - об этом говорили морщинки на ее обычно гладком лбу. При виде начальника они оба напряглись. Стоит отметить, что неспроста: сколько они его знали - Гарольд всегда был строг, на то причиной были обстоятельства знакомства с ними. Нину уже уволили из больницы за кражу различного рода препаратов, она жила на улице и питалась тем, что удавалось добыть там же. А Джош... Он сбил Гарольда на угнанной машине, но потом на руках нес десятки километров до больницы. Про мистера Мина вообще лучше не упоминать, история их знакомства не была известна никому, кроме них самих, но, когда кто-нибудь просил их рассказать, как это произошло, они резко менялись в лице и следующие минут пятнадцать вообще не разговаривали. Это оставалось для всех загадкой.

Возвращаясь к общему напряжению, царившему на первом этаже похоронного бюро «Ликорис», становится необходимым рассказать о самом виновнике происшествия, человеке, скончавшемся несколько дней назад от остановки сердца. Умер он прямо у себя в квартире, узнал об этом его сосед, когда заходил позвать товарища выпить. При жизни мертвеца звали Джим, сейчас его уже никто и никуда не звал. Остановка сердца была вызвана, как сказано в отчете судмедэксперта, «внезапным испугом», который сам по себе был бы безвреден, не будь у Джима ишемической болезни. Чем был вызван испуг, установить не удалось. Как ранее заметила Нина, следов разложения на теле не было: не было ни размножения бактерий, ни чего-то другого — будто Джим умер совсем недавно. И, даже если предположить, что он умер прямо перед приходом соседа, времени прошло достаточно для того, чтобы тело начало меняться. Закрытый гроб, как объяснила заплаканная молодая женщина — его девушка, нужен был не потому, что тело считалось обезображенным, а чтобы не травмировать друзей и родственников, чтобы они запомнили его живым. И, несмотря на то, что гроб все-таки открыли, Джима все равно запомнят так, как и хотела его подруга.

Гарольд зашел в церемониальный зал и быстрыми, но тихими шагами направился к толпе. Та, словно почувствовав приближение чего-то страшного, начала расступаться.

Он поднял с пола фотографию Джима, перевел взгляд на тело в гробу и констатировал:

— Это не он. Прошу всех выйти из здания без паники, соблюдая спокойствие. Обещаю, мы во всем разберемся.

— Как вы могли так поиздеваться напоследок над моим сыночком?! Так его опозорить! Надо же, перепутать труп, какая халатность!

Гарольд смерил женщину долгим пустым взглядом, и вскоре она последовала примеру уходящих прочь людей. К боссу подошла Нина, лицо было бледным, губы синеватые, а в глазах читалась тревога.

— Мне нездоровится, хотела попросить больничный.

— В такой момент?

— Разбирательство займет какое-то время, если нужна будет моя помощь - я в своей комнате. Не в больницу ведь отпрашиваюсь. Я правда очень плохо себя чувствую.

— Хорошо, но не уезжай никуда, тебя наверняка захочет допросить полиция.

Нина кивнула и молча ушла. Сил на разговоры не осталось, ноги были совсем ватными, а мысли путались. В последнюю неделю она чувствовала легкое недомогание, но сейчас либо резкий стресс, либо накопительный эффект — ее самочувствие резко ухудшилось. Ее тошнило, голова раскалывалась, и, кажется, теперь еще появился озноб. Она кое-как дошла до своей комнаты, закрыла за собой дверь на засов и повалилась на кровать.

Утром следующего дня, ровно в то время, когда сотрудники бюро обычно садятся пить чай мистера Мина, раздался громкий ритмичный стук в дверь. Ближе всех была комната Иды, потому и дверь открыла она.

— Добрый день, это похоронное бюро «Ликорис», мы откроемся через тридцать минут, вы можете подождать в моем кабинете.

— Привет. — на нее сверху вниз удивленно взирал молодой мужчина с густыми светлыми усами и бритой светлой головой. — Извини, но я не клиент... Прости, ты тут работаешь? Это бизнес твоих родителей?

— Нет, я тут не работаю, нет, у меня нет родителей. Меня удочерил владелец этого бюро, и я немного помогаю по хозяйству. — Ида не сразу сообразила, что перед ней стоит полицейский, но успела опомниться и сказать так, как велел говорить Гарольд.

— Вы по поводу вчерашнего инцидента?

— Все правильно, я расследую это дело. Надеялся, что к утру от бюро будет какое-то разъяснение ситуации и мне не придется ехать в такую даль, но увы.

— Разъяснения нет, вы не зря приехали, никто из бюро не знает, что произошло и как. Не стойте в дверях, пожалуйста. Я сейчас позову остальных.

Полицейский поднял голову и посмотрел на зловеще возвышающееся над ним черное здание, переступил через порог и последовал за маленькой девочкой в «ее кабинет». Видимо, она так называла свою, нужно сказать, довольно скучную для ребенка комнату. Он сел в твердое бархатное кресло с подлокотниками из красного дерева и без толики стеснения уставился на Иду.

— Как тебя зовут?

— Ида.

— Что думаешь о вчерашнем, Ида?

— Я на допросе? — с искренним любопытством спросила она.

— Разумеется, нет. Ты же совсем маленькая. Я просто интересуюсь.

— А, заходите издалека, потому что служебная этика запрещает допрашивать детей? Хорошо, я поняла. Я думаю, что господин Джим не был мертв, когда мы привезли его. Поэтому он просто встал и ушел.

— И куда же он тогда пошел, раз все его друзья и родственники были здесь? И откуда взялся другой труп?

— Вы не представились. Это, знаете ли, дурной тон.

— Ты права, извини. Просто я так удивился, увидев тут ребенка, еще и такого умного. Можешь звать меня Ливхарт. Это моя фамилия, но по профессии ко мне чаще обращаются так, чем по имени. Возвращаясь к теме — наверное, мне не стоит разговаривать с тобой о случившемся, лучше подожду взрослых.

— Все в порядке, меня не расстраивают разговоры о мертвых. Я, знаете ли, делаю для них венки. Самые лучшие в мире! Хотите, покажу?

— Очень хочу, но давай чуть позже. Может, перед моим уходом?

— Хорошо. О, кажется, кто-то проснулся и идет сюда.

По лестнице торопливо спускался мистер Мин, подслушавший разговор. Он бодро перепрыгнул последнюю ступеньку, подошел к гостю и принялся внимательно рассматривать его.

— Здравствуйте, меня зовут Минцзе, давайте я расскажу вам все, что знаю о случившемся.