Дед в режиме охотника (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 38

— Хм, неизвестный номер. Цифры скрыты, — насторожился он, глядя на экран. — Ответить?

— Конечно.

Внучок пожал плечами и нажал на зелёную кнопку, прижав телефон к уху в тот момент, когда «мерседес» начал набирать скорость.

— Алло, — протянул пухляш и практически тут же испустил едва слышный облегчённый выдох. — Деда, это тебя.

Он передал мне телефон, а в его глазах мелькнула стрела стыда.

— Слушаю, — холодно сказал я, чувствуя виском прохладный металл телефона.

— Игнатий Николаевич, это вас из тайной канцелярии беспокоят. Мне поручено узнать, куда вы пропали из дома князя Боголюбского, а также выяснить, почему ваш телефон более недоступен, — произнёс приятный мужской баритон, звучащий отчётливее обычного, поскольку связь была просто идеальной. И не просто так… наверняка наш разговор записывался.

Казалось бы, логичные вопросы, банальные, но как на них ответить так, чтобы канцелярия ничего не заподозрила? Если что-то пойдёт не так, меня мигом швырнут в сырой подвал с беззубым пыточных дел мастером, которому поручат вызнать у бедного дедушки всё, что он так тщательно скрывает. А мне никак нельзя рассказывать ни о Черныше, ни о своих новых способностях.

— Дворец пришлось покинуть самым спешным образом, — проговорил я, напитав голос толикой раздражения. — Я посчитал, что отравитель может быть не один. Домой возвращаться не стал, а отправился к Владлене Велимировне, подумав, что там будет безопаснее. Телефон же уничтожил, поскольку отравитель обмолвился, что вроде как через него следил за мной.

— Вот оно как, — изумлённо пробормотал собеседник.

— Это всё? Или вы что-то ещё хотите узнать?

— Князь Вяземский ожидает вас сегодня вечером в здании тайной канцелярии.

— Хорошо. А что отравитель? Его поймали, или он цветёт и пахнет?

— Его ищут, усиленно ищут, — ответил мужчина и вежливо добавил: — До свидания. Всего вам хорошего.

В ухо ударили короткие гудки, а вдоль спины пробежал холодок. Вяземский точно будет задавать мне неудобные вопросы. Гадство. Надо обсудить с Владленой подробности того, как мы «уехали» с приёма князя. Причём по телефону такой разговор лучше не затевать. Надо встретиться. Наверное, сразу же после завтрака в «Императрице». Хотя…

— Деда, кто это был? — уставился на меня внучок, моргая чаще обычного.

Я отмахнулся и по памяти набрал номер телефона Велимировны и услышал, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Блин, точно! Её мобильник пропал в мире демонов. Хорошо, что мне был известен её домашний телефон.

Позвонив на него, услышал знакомый голос, принадлежавший рыжей служанке:

— Особняк Владлены Велимировны.

— Чем закончилась игра? — не удержался я от вопроса, криво улыбнувшись. — Все остались живы?

— Господин Зверев! — ахнула она и тут же затараторила, понизив голос: — Все, все, но вы сломали челюсть… э-м-м… одному игроку. Ему пришлось отправиться в больницу к магу жизни.

— Ты гляди чего. А я и не думал, что удар вышел настолько удачным.

— Очень удачным. Чересчур, — пробурчала служанка. — Но пострадавший не имеет к вам никаких претензий.

— А я к нему. Он молодец. Сразу понял, что надо падать в нокаут. Вот бы все были такими понятливыми.

— А вы по какому поводу звоните, господин? — вдруг мягко поинтересовалась девица и затаила дыхание, словно ожидала каких-то определённых слов.

— Позови Владлену Велимировну, будь добра.

— Хорошо, — недовольно буркнула рыжая.

Следом из трубки донеслись звуки её быстро удаляющихся шагов, а спустя минуту раздался шелест тапочек по ковру, сменившийся напряжённым голосом магички:

— Что-то случилось, Игнатий?

— Ага. Меня обуял неожиданный приступ щедрости. Одевайся и приезжай в ресторан «Императрица», — сказал я, заметив, как расширились глаза Павла.

Тот едва за голову не схватился, совсем не горя желанием завтракать в обществе Владлены, подтвердившей во дворце Боголюбского статус первостепенной стервы с куском угля вместо сердца.

— Пожалуй, отклоню твоё щедрое предложение. У меня много дел, — проговорила она, успокоившись.

— Не стоит. Приезжай, — с капелькой напора выдал я. — Говорят, там по утрам просто демонски вкусные завтраки.

Магичка перестала дышать и пару мгновений молчала, соображая на что я намекаю, а затем сказала с наигранным хохотком:

— Уговорил. Скоро буду.

Она сбросила вызов. А я передал телефон внуку, насупившемуся так мрачно, будто помирать собрался.

— Зачем ты её пригласил? — проворчал он.

— Хочу, чтобы её грозный вид заставил официантов принести нам действительно самые лучшие блюда.

— Опять отшучиваешься, — буркнул Павел и глянул через лобовое стекло на приближающийся старинный дворец.

На первом этаже обосновался ресторан «Императрица». Его брызжущие ярким светом окна выходили на Крюков канал, а на парковке в столь ранний час легко нашлось место для моего «мерседеса».

— Подожди нас. Надеюсь, мы недолго, — бросил я Екатерине, выбираясь из автомобиля.

— Хорошо, господин, — ответила она, откидывая спинку кресла, чтобы подремать.

— А меня пустят в таком виде? — засомневался Павел, оглядев свои джинсы и толстовку под распахнутой кожаной курткой.

— Помнится, в прошлый раз сюда пустили Владлену, хотя она тогда выглядела как эскортница.

— То есть как обычно, — ехидно пробормотал внучок, нацепил на физиономию наглое выражение и следом за мной пошёл к двери.

Возле той скучал пожилой швейцар в цилиндре и белых кожаных перчатках. Его сухие губы чуть заметно брезгливо поджались при виде одежды Павла. А потом он перевёл взор на меня и сразу как-то подобрался, намётанным взором распознав во мне солидного человека.

— Доброе утро, господин Зверев, — согнулся он в поклоне, попутно открывая дверь.

Ты гляди-ка, узнал, а ведь более молодые и остроглазые в девяносто пяти случаях из ста не могут признать во мне Зверева!

— Доброе утро, — вежливо поздоровался я и взглядом показал Павлу, чтобы тот сунул швейцару банкноту, да покрупнее. Тот заслужил своей наблюдательностью.

Внук на миг закатил глаза, мол, по миру с тобой, растратчиком, пойдём, но потом всё же вручил простолюдину купюру.

— Проходите, молодой господин, — растянул губы в улыбке швейцар, жестом фокусника практически незаметно сунув банкноту в нагрудный карман красной ливреи.

Мы неспешно вошли в зал с мраморными полами и хрустальными люстрами. Их яркий свет падал на серебряные столовые приборы, накрахмаленные белые скатерти, витые колонны и посетителей. Последних оказалось всего ничего, не больше чем голубиный хренок. Они чинно завтракали в тишине, но на нас всё же покосились. Причём на Павла глянули осуждающе. А тот ещё выше вскинул подбородок и блеснул глазами, заметив Вячеслава.

Он уже сидел в самом углу, как бедный родственник, за небольшим столом на четыре персоны и нервно оглядывался, постоянно поправляя воротник белой рубашки.

— Слава чувствует себя неуютно в таком пафосном месте, — пробормотал Павел, двинувшись к брату.

— Пфф, я уже жалею, что ты дал швейцару ту купюру. Ты, оказывается, более наблюдательный. Банкнота по праву должна быть твоей, — иронично выдал я, взглядом показав заспешившему к нам метрдотелю, что мы уже знаем, куда присесть.

— Деда, умоляю тебя, не ссорься со Славой, — тронул меня за рукав пальто Павел. — Не вспоминай то, что произошло у князя Боголюбского.

Я хотел что-нибудь сострить, но, глянув на серьёзную физиономию внука, лишь согласно кивнул и следом передал пальто подскочившему официанту. Куртку Павла он тоже забрал.

— Доброе утро, — ровным голосом поприветствовал меня Вячеслав. Брата же он сегодня видел.

— Доброе, — спокойно сказал я и уселся за стол, сразу же взяв меню в тиснёной кожаной обложке.

— По какому же поводу мы здесь собрались? — сухо спросил Слава.

Я промолчал, давая Павлу возможность всё рассказать.

А тот без предисловия сразу жарко заявил, тоже цапнув меню: