Ненормальный практик 12 (СИ) - "Извращённый отшельник" - Страница 38

— Надо же. Хоть раз казна расщедрилась на приличную сталь. — Он взвесил рукой дао и мастерски взмахнул им, после обратился к Александру. — Парень. Вижу, у тебя свои гости, а у меня свои. Не провожай.

— И не собирался. — юный Северов естественно видел идущего к ним лорда Пэна.

Дед Гу легко спрыгнул с помоста и пошёл навстречу Пэну, через замершую стражу и тысячи пекинцев.

— Пэн!

— Гу. Ты всё-таки решился поднять голову выше, чем следует.

— Иначе Поднебесную не спасти. Ты и сам всё видел. — Гу остановился в десяти шагах от Пэна и, не отводя взгляда, повёл подбородком в сторону ложи, где с Императором сидел заморский гость. — С каких пор, Пэн, людям нашей земли отдаёт команды иноземец? «Взять». Как псарь — своре. И свора пошла. Даже ты. Странно всё это, не по-нашенски. А потому — не смей упрекать меня.

Пэн долго не отвечал. Гу был прав. Вот только в старческих глазах горного старца ворочалось нечто тяжёлое — то, чем Пэн долгие годы не мог поделиться ни с кем.

— Гу. Мой старый друг. Ты многого не знаешь. Этот гость… он лишь исполнитель.

— Исполнитель? — Дед Гу сощурился. — Чей?

— Того, кто стоит над всеми, — ответил тихо горный старец. — Мир, Гу, наша Поднебесная, Российская Империя, Япония, Запад — неважно. Мир принадлежит не императорам и не королям, как мы всегда считали. И не нам, Лордам, как бы нам ни льстило думать обратное. — старец умолк, опустил глаза в пол, а затем будто собрав в себе силы, поднял глаза на друга. — Ты слышал когда-нибудь об Убийце Верховных?

Гу нахмурился.

— А кто эту сказку не слышал? Вот только рассказывают её в дурных компаниях. Тебе затмили разум, друг. И я даже знаю кто — тот британец.

Пэн с досадой повёл головой, понимая, что Гу Бэшань никогда не поверит его словам.

— Просто ответь, Гу, ты на стороне имперца? Я спрашиваю не как Лорд — Лорда. Не как член Совета Восьми Ветров. А как друг. И как друг же говорю: подумай ещё раз. Ты только что сошёл с эшафота живым. Уходи. Я позволю. Доживи своё тихо, в горах, у воды, где захочешь. Даю слово: твоё право на покой больше не тронет никто, ибо мальчишка уже здесь. Его жизнь оплатит твою сполна.

— Пэн.

— Да, друг мой?

Гу покачал головой:

— У меня нет права на покой. И не было никогда. Я полтора века был лучшим следователем Китая. Это не бахвальство, а для понимания… ведь я видел. Видел как Поднебесная идёт не туда. Что союз с Японией — ловушка для обеих стран. Но молчал, ибо молчать считалось правильным, разумным, как подобает следователю. Я смотрел в пол лучше всех в Поднебесной, Пэн, и теперь горю от стыда.

Горный старец сглотнул, прокряхтев.

— А тот мальчишка, — Гу указал кивком в сторону эшафота, — да, он — имперец, не наш, однако… Однако, сделал то, чего я не сделал ни разу. Встал и сказал вслух всё, что думает, глядя в глаза тем, кто может его за это убить.

— Гу…

— Я не имею права снова закрыть на всё глаза, Пэн. И прятаться не имею. Не после этого. Иначе весь остаток моих лет будет одним продолжением прежнего молчания, только ещё с добавкой, коей прежде не было: ибо видел, как встал один, а я не встал рядом. И знаешь, что горше всего, мой друг? Встал чужак. Имперец. Мальчик с воюющей стороны. А свои… свои промолчали. Это стыд вдвойне, и я горю в нём. Так что, прости меня, старый друг, я не отступлю.

Пэн закрыл глаза.

— Тогда мне придётся остановить тебя. Я старший из Лордов. Если пропущу тебя, то этим публично встану на сторону имперца. А я не на его стороне, Гу. Я нейтрален.

— Время нейтралитета кончилось, Пэн. Сегодня. На этой площади. — Гу не повышал голоса. — Теперь ты либо за нашу Поднебесную, либо за ту, которой командует чужак.

Горный старец долго не открывал глаз.

И, стоя под дождём, что лил плотнее, повернул чёрную бамбуковую палку, и та разошлась надвое, оголив узкий изогнутый меч, заточенный до серого блеска.

— Повторю в последний раз, Гу. Гость — исполнитель. Его хозяина не одолеть никому: ни тебе, ни мне, ни всем нам, вместе взятым. Ты не можешь даже представить его могущества, ведь ни разу не стоял рядом с Богом. А я стоял. — Пэн поднял меч, и с серого клинка брызнули капли. — Поэтому пусть лучше тебя остановит рука друга. Нежели тебя втопчут в грязь. Таков мой долг перед тобой.

— А мой долг — не остановиться. — Гу поднял дао. — Погляди, как славно выходит, Пэн: впервые за сотню лет у нас обоих снова нет выбора. Как в молодости.

— Я не хочу с тобой драться, Гу.

— И я не хочу, Пэн. Но черта уже позади.

Пэн открыл глаза.

— Хорошо, старый друг, тогда начнём.

…

Загорелый кругляш Лорд Сюй из Восточного Моря сошёл с ложи последним. Неторопливо, вперевалку, затем исчез и моментально очутился отнюдь не на помосте и не подле Гу и Пэна, что уже подняли мечи друг на друга. Он оказался в стороне, где стояла Юй, в винном платье, всё темнеющем от дождя. И встал рядом, не спросив позволения.

— Хорошее место Вы выбрали, госпожа Юй, отсюда видно всё.

— Как и Вы, Лорд Сюй.

Кругленький Лорд сцепил загорелые пухлые пальцы на пузе.

— Хе-хе… Да, с ложи, знаете ли, видно только то, что показывают. А отсюда — всё, что сумеешь увидеть.

Подбежала, придерживая подол, запыхавшаяся Сянь Ню. С испугом глянула на Лорда Сюя и тут же вопросительно зыркнула на госпожу. Та чуть повела головой, мол, всё в порядке, Сюй пока не нападает. Сянь Ню немного успокоилась и встала за её плечом.

В стороне кружили друг против друга Гу и Пэн. Четыре куноити подходили к помосту, на который взошли вооружённый Шэнь с партнёрами. Сейчас начнётся резня.

— Давайте скоротаем ожидание, госпожа Юй, — предложил Сюй чуть ли не партию в шахматы. — Разберём позицию. Исход первый: Лорды Шэнь, Бай и Ся убивают имперца. Что получает Поднебесная?

— Давайте подумаем, — хмыкнула Юй. — Смерть молодого человека, который на глазах сотен тысяч свидетелей снял с эшафота невиновного, отпустил палачей с миром и сказал вслух то, о чём вся площадь будет шептаться до конца своих дней. Поднебесная получает мученика, Лорд Сюй. Песни о нём сложат через неделю. Если не сегодня.

— Хм-м, занятно, и знаете, даже склонен согласиться. Тогда, что по второму исходу? Если имперец убивает этих троих?

— Тогда Поднебесная теряет треть боевой силы за день. Вдобавок ещё и главу Тайной Канцелярии, хотя его уже потеряли при любом исходе. И всё это произойдёт на глазах Сына Неба, который так и не произнёс ни единого слова. — Она замолчала, а затем уверенно добавила. — Поднебесная получит вопрос, Лорд Сюй. Большой, неудобный вопрос, который тысячи жителей унесут сегодня с площади по домам: кто правит нашей страной?

— М-да. — Сюй пожевал губами. — Любопытная позиция. Куда ни пойди — теряешь.

— Я бы сказала, не просто любопытная, Лорд Сюй, а выстроенная. Разве в обоих исходах выигрывает не один и тот же игрок?

— Вы о Мордреде? Или молодом имперце? — любопытствовал Сюй. — Кто этот игрок по Вашему?

— Думаю, оба они играют всеми нами. Но если первый ничем не рискует, — скользнула она взглядом в сторону ложи, — то второй, — и посмотрела уже на помост, — поставил на эту партию собственную жизнь. Так кто же из них честнее?

Кругляш Сюй многозначительно кивнул:

— Понимаю.

Они помолчали ещё. Дождь шёл.

— Госпожа Юй. Позвольте ещё бестактный вопрос, раз уж сегодня все приличия итак нарушены. Вы не думали вмешаться?

— Думала, — ответила та честно. — Только на чьей стороне, Лорд Сюй?

— Вот! — толстячок удовлетворённо качнулся с пятки на носок. — Именно так. Тот же тупик, госпожа. Стоит мне шевельнуться в любую сторону, и я уже не наблюдатель Совета, а участник переворота. Чьего? Боюсь, будут выяснять историки, причём на моих костях. Потому-то я и стою. — Он озорливо покосился на неё снизу вверх, так как был ниже. — И, признаться, рядом с Вами мне стоится куда спокойнее. Пока я здесь, госпожа Юй, знаю, что и Вы не вмешаетесь. А пока Вы рядом — не вмешаюсь уже я. Удобно, не находите ли?