Ненормальный практик 12 (СИ) - "Извращённый отшельник" - Страница 18

Купец в синем хмыкнул, решив, что лёгкая цель, быстро продует всё и свалит. Дед в пурпурном добренько улыбался, мол внучок, а ты точно в ТОТ игорный дом зашёл? Каждый отнёсся к пацану снисходительно, что вполне логично ввиду его возраста. Старшая из китаянок поправила шарф, здесь её не знал никто, и именно за этим она сюда и ходила, сейчас чуть повернула голову к спутнице и прошептала:

— Сянь Ню. Что скажешь?

— Молодой. Выпивший, — шёпотом отозвалась младшая, наклонившись к её плечу. — Если умеет играть, узнаем за два круга.

— Я того же мнения.

Сянь Ню умолкла. Затем в четвёртый раз за вечер, тихо фыркнула:

— И всё же, госпожа, не перестану Вам напоминать, что это заведение не Вашего уровня. Здесь мелкие купцы. Если бы хоть кто-то из Ваших знакомых увидел вас тут, то сразу бы…

— Сянь Ню. — та тихо ухмыльнулась под шарфиком, уголки тёмных миндалин приподнялись, по-кошачьи, как всегда, когда разговор госпоже нравился и надоел одновременно. — Отвечаю последний раз, и закрываем тему. Во всех приличных домах столицы меня уже давно знают в лицо. Куда ни войди — кланяются, шепчутся, и к утру о каждой моей ставке известно половине города. Там я не могу нормально поиграть. Не могу даже зевнуть, ведь мой зевок будут обсуждать в трёх ведомствах. — её глаза сощурились. — А здесь я — горожанка в шляпе. Могу проигрывать. Могу выигрывать. Могу, да простит меня Небо, получать удовольствие. И выйти отсюда без свиты, церемоний и последствий. Третий раз хожу за два месяца, и никто не догадался.

— А если всё-таки…

— Сянь Ню.

— Простите, госпожа.

— Прощаю. Сейчас начнётся раздача. Играем тихо, разговор закрыт, — сама же скользнула глазами по мальчишке:

«Симпатичный. Родинка удачная. Пальцы длинные, без единой рабочей мозоли, — наблюдала она как тот перебирает монеты, ставя в стопки, — но и не изнеженные, это точно. У простолюдинов руки не такие, у купеческих сынков тоже. Да и спина. Мальчик явно пьян, но как держит спину… будто под ним не лавка, а трон, седло? Ощущение, что ему вообще на всех всё равно, его же пожирают все взглядом за столом, особенно мужчины, а ему хоть бы что, смутился бы для приличия… — она отвела взгляд, прежде чем тот поднял глаза от своих стопок, — ах, малыш, сегодня я раздену тебя до нитки, ведь у меня был такой тяжёлый день… имею право на маленькие радости…»

— Господа! — пророкотал крупный купец в синем, расцветая улыбкой торгаша, продавшего за жизнь тысячи шелков. — Прежде чем начнём, познакомимся с нашим новым товарищем. Люблю знать, у кого выигрываю… и кому проигрываю, хе-хе! Сам я — Чжоу Кан, торговец шёлком из Янчжоу, в столице по делам. Слева мой компаньон, господин Ван Цзи, торгует чаем. Остальных почтенных я сам узнал только четверть часа назад, так что пусть представляются, кому не лень.

Круглолицый дед в пурпуровом неспешно выпил чай и кивнул юному Северову с улыбкой:

— Гэ Лун. Керамическая мастерская, здешний. Третий вечер тут сижу: жена пилит, что много играю, так что для неё я сейчас в храме, возношу молитвы. Прошу не выдавать, хе.

Народ сдержанно засмеялся.

— Линь Дао, — произнёс китаец в коричневом. — Чиновник.

И всё. Ни ведомства, ни ранга, ни улыбки. Собственно, такое тоже было обыденным, что государев человек в игорном доме представляется так, чтобы назавтра никто не вспомнил. Юноша кивнул ему, тот в ответ с лёгкой улыбкой, ведь пацан не любопытствовал, мол из какого ведомства и в каком звании, Линь такое ценил.

— Можете называть меня госпожа Юй, — сказала старшая в шарфе, меняя голос. — Играю здесь по вечерам. Это госпожа Сянь, моя младшая родственница, ходим вместе.

— Госпожа Сянь, — скромно подтвердила младшая, наклонив голову.

Юноша всем коротко поклонился:

— Меня зовут Сань Сан. Я гость в Пекине, приехал на Дуаньу, посмотреть лодочные гонки. Сегодня решил развлечься, на Шичахае сказали, что у вас тут играют всерьёз. Зашёл проверить.

— Сань Сан, — посмаковал купец Чжоу Кан. — Не похоже на китайское имя…

— Это моё собственное имя на китайский манер, господин Чжоу. Настоящее здесь выговаривают с трудом, не хочу усложнять людям жизнь.

— О как, а можно услышать? Если не секрет?

— Александр.

— А-ле… А-ле-ксандл… — Чжоу Кан честно попытался, но махнул рукой: — Ох, аж скулы свело, простите.

Стол посмеялся, громче всех дед Гэ Лун. Отсмеявшись, он подался вперёд, в добродушии прорезалась снисходительная нотка, как у старшего:

— Молодой человек, а вы вообще понимаете, куда сели? Это стол не для ребятни. Тут взрослые мужчины и две солидные госпожи играют на серьёзное серебро: ставка от пяти таэлей, в азарте круг может встать в полторы тысячи. Вам сколько лет, уж простите старика за прямоту?

— Восемнадцать, господин Гэ.

— Во-о-от. — Гэ Лун развёл ладонями, призывая стол в свидетели. — Восемнадцать. У нас в Поднебесной мальчики ваших лет бегают за девочками, а не садятся со взрослыми перекидываться картами. У вас в ваших краях, надо думать, обычаи иные?

Чжоу Кан с улыбкой прикрылся чашкой. Линь Дао улыбнулся уголком. Миндалевидные тёмные глаза Юй посмотрели на юного иностранца с удвоенным вниманием: вот она маленькая публичная проверка на зубок — обязательный ритуал любого стола, и по тому, как малец её пройдёт, о нём станет известно больше, чем по трём раздачам карт.

Юный Северов не торопился отвечать как бойкий и молодой. Нет, дождался, пока Сяо Ин, что как раз была на подходе, поставит перед ним обещанный жасминовый, крепкий чай. Отпил. Поставил чашку на блюдце, очень элегантно, как какой-то старец, не звякнув о блюдце, идеальное исполнение. И поднял на Гэ Луна глаза с такой же добродушной улыбкой, как и у того:

— Господин Гэ, в моих краях мальчики моих лет успевают и то и другое. Сначала мы садимся за стол со взрослыми, ведь у них есть чему поучиться. А уже потом, с потяжелевшим кошельком, идём бегать за девочками. Ибо бегать за ними с пустым — занятие бесполезное: девочки у нас умные и парня на мели чуют через карман.

Повисло молчание, а затем…

Гэ Лун захохотал.

— ВО ДАЁТ!!! — он ржал, откинувшись и прижав руки к животу, до слёз, что вытирал рукавом.

Чжоу Кан вторил ему раскатисто, Ван Цзи сухо хохотнул и уже посмотрел на мальчишку с интересом, Линь Дао улыбнулся до ушей. Даже младшая госпожа Сянь не удержалась и прыснула в рукав, совершенно по-девичьи.

Не смеялась только госпожа Юй. Глазки при этом, что ранее смотрели на юношу со снисходительностью как у тигрицы на мышь, прищурились.

«Какой безупречный ответ… — задумалась она, — он польстил столу, вернул укол Гэ Луну, при этом не нажив в нём врага, и между делом дал понять, что за подобным столом не впервые в жизни. И всё это одним предложением. Пьяные мальчики так не отвечают. Кто он такой?»

— Молодой человек, — объявил Гэ Лун, утирая последнюю слезу, — вы мне нравитесь. Характер есть. Теперь посмотрим, как играете! Если так, как говорите, вечер у нас сегодня удался!

— Постараюсь не разочаровать, господин Гэ.

Чжоу Кан шлёпнул ладонью по столу:

— Господа и госпожи! Давайте уже начнём раздачу! Начальный ход — пять таэлей! Согласны⁈

— Согласен, — отозвался Ван Цзи.

— Согласен, — кивнул Гэ Лун.

— Согласна, — ровно сказала госпожа Юй.

— Согласен, — уронил Линь Дао.

— Согласна, — откликнулась госпожа Сянь.

Юноша сложил в стопку пять серебряных монет.

— Согласен.

Чжоу Кан поднял руку, и к ним подошла раздающая — молодая китаянка в бордовом халате с журавлём заведения на груди. Раздающие в Девяти Журавлях работали стоя, у отмеченного места стола, на виду у всех — таково было правило дома, что берегло и кассу и репутацию.

Она поклонилась, распечатала новенькую колоду и перетасовала. Сухо, быстро, как профи. Шух, шух, шух. И пошла раздача: по одной, по кругу, рубашкой вверх — Чжоу Кану, Северову, госпоже Юй, госпоже Сянь, Линь Дао, Гэ Луну, Ван Цзи, и снова, и снова, пока перед каждым не легло по тринадцать.