Комбриг (СИ) - Башибузук Александр - Страница 29

Остальные маньчжуры обидно захохотали, показывая на пальцах друг другу насколько маленький детородный орган у генерала. А матроны и остальные женщины вытянули шеи, чтобы рассмотреть, что же там такое микроскопическое у Чжана между ног.

Лекса невольно улыбнулся. Слаще мести придумать было трудно.

Пленник закрыл огромными как у обезьяны ладонями лицо и тихонько завыл.

Как быстро выяснилось, Цзунчан поступил очень хитро. Отправил свою свиту и охрану пробиваться через окружение, я сам попытался улизнуть с гражданскими в тайнике в трюме. И сбежал бы, если бы не десант, который милитаристы благополучно прохлопали.

Довеском к Чжану Цзунчану шли пять тяжеленных ящиков.

Абахай запустил лапищу в один из них и показал на ладони золотой слиток с банковским клеймом…

Глава 13

Глава 13

Чжан Цзунчана повесили на главной площади города. Без штанов, предварительно выпотрошив, как селедку, на предмет утаивания ценностей. К виселице приставили специального человека, который без остановки речитативом зачитывал все прегрешения бывшего хозяина Нанкина. При этом, грех «малописьности» шел на первом месте. К слову, генерал оказался еще тем скопидомом, помимо ящиков с золотом, с него вытрясли захоронок, как минимум на сто пятьдесят-двести тысяч американских долларов в разном виде материальных ценностей.

А вот с самими ящиками с джонки и прочим вышло не гладко. На самой посудине помимо них нашли просто огромное количество ценностей. Лодка оказалась буквально набита золотом, серебром, драгоценными камнями и прочими ценностями. Все немедленно выгребли до пылинки, казалось бы, бери да радуйся, столь шикарному трофею, но не тут-то было. Почти сразу выяснилось, что престарелые матроны и остальные пассажиры на джонке оказались представителями самых почтенных купеческих семей севера Китая. А ценности — их личным имуществом.

Реальность бытия в Китае всяких вождей народа, прочих диктаторов и даже императоров исторически определялась тем, что им всегда и при любых обстоятельствах приходилась считаться с купеческим сословием, так как обычно, они находились у этих самых купцов в долгах как в шелках.

И «добрый друг» Чан Кайши не стал исключением. Ему сразу сурово предъявили за беспредел. И предъявили серьезно.

В отель «Нанкин Гранд Палас», где он и Алексей организовали свою резиденцию на следующий же день явились три сухеньких старичка в скоромных халатах и шапочках, в сопровождении нескольких молодых мужчин, уже в европейских костюмах.

Чан выглядел сильно встревоженным.

— Когда-нибудь я обязательно решу вопрос с этими кровопийцами, — очень серьезного говорил он Алексею. — Но пока вынужден считаться с ними. Хочу попросить вас, мой мудрый и добрый друг поприсутствовать на встрече, как бы вы сами сказали, для внушительности — вы легенда Китая, даже ваше простое присутствие даст мне силы противостоять давлению. Поступим так, разговор начну я, а вы войдете немного позже и сядете в кресло рядом со мной. Просто молчите. Хотя, о чем это я. Ваша мудрость позволит вам найти нужное слово в самый подходящий момент. Только прошу, не убивайте и не калечьте никого.

Лексе не улыбалось влезать в финансовые дрязги, но он не отказался. В самом деле, дел-то, посидеть послушать, опять же, интересно.

На встрече присутствовала сама делегация купцов, Чан Кайши и его бухгалтер, сравнительно молодой мордатый мужичок в круглых проволочных очках.

Лешка находился в соседней комнате и все прекрасно слышал.

В «доброго друга» сразу вцепились мертвой хваткой, словно крокодилы в антилопу. Для начала купцы обозначили, что у несчастного Чжан Цзунчана своего ничего не было — все его золото и средства, он либо занял, либо злодейски отобрал у почтенных людей, а посему, все захваченные ценности немедленно стоит вернуть, не говоря уже о личных вещах женщин.

Мало того, на Чана, как на правопреемника, попытались повесить все немалые долги «генерала собачье мясо».

Алексей, честно говоря, слегка оторопел, почтенные старички действовали, точь-в-точь, как криминальные братки из святых девяностых в России.

Разговор начался спокойно, но очень быстро вся китайская витиеватая манерность бесследно испарилась. Чан хватался за пистолет, орал что всех перевешает, а старички грозились оставить его с одним треснутым ночным горшком, презираемым всеми деловыми людьми Китая. В общем, схлестнулись не на шутку; выражение «яйцо тухлой черепахи», пожалуй, можно было считать самым мягким в беседе.

«Добрый друг» бился аки лев, но переломить ход встречи, так и не смог. Лекса его прекрасно понимал. Основным движителем войн всегда являлась и является экономика. Армию надо кормить и снабжать оружием; голым и голодным с палкой в руках, на одной идее, особенно не повоюешь. Это утверждение являлось истиной, верной во все времена. Особенно в Китае, с его пока еще полуфеодальным строем. Советская сторона подкидывала деньжат, но явно недостаточно, чтобы Чан чувствовал себя спокойным.

И особого выхода у него не было. Да, случались прецеденты, когда короли и прочие императоры, набрав долгов, казнили разом, к кобыльей сиське, всех своих кредиторов, но добра это им точно не приносило. Беда до конца дней топталась рядом с ними.

В общем, во встрече складывалась патовая ситуация и Алексей решил сделать свой ход. Вышел с каменной мордой, формально поклонился старичкам, а потом…

Потом подошел к сопровождающим купцов, померял толщину бицепса у одного, бесцеремонно задрал губу второму, глянув на зубы, как у лошади, ткнул кулаком в солнечное сплетение третьему, одобрительно покивал и неспешно устроился в кресле рядом с Чаном, положив на колени свою шашку.

Сам при этом едва сдерживался, чтобы не заржать, но доблестно справился.

«Добрый друг» побледнел, позеленел, а потом едва заметно, но демонстративно пожал плечами. Мол, а что я? Это все этот «свирепый маньчжур», сам его боюсь. Он такой, что и вас в армию забреет. Лучше договаривайтесь со мной, чем с этим волчарой.

Дальше бледнеть и зеленеть пришлось делегации. Как и предсказывал Кайши, появление «великого полководца Лана» оказалось очень сильным козырем.

Торговались долго, Чану все равно пришлось трудновато, но «сделка» все-таки состоялась. Все недвижимое имущество и предприятия, которые в свое время отжал Чжан Цзунчан, возвращались владельцам, за исключением его роскошной резиденции и отеля, где проходила встреча. Купцам отдавали выгодные военные контракты, им предоставлялось право выкупа сорока девяти процентов в доле реквизированных иностранных концессий, налоги снижались на треть, а члены их семей получали полный иммунитет от призыва в армию. Зато, все золото и счета несчастного генерала «маленькая пиписька», оставались у Чана. Золотишко и прочие ценности женщин, он тоже заграбастал, за исключением каких-то там семейных реликвий.

Отдельным пунктом шло условие, что Чан и генерал Лан берут под свое крылышко некоторых представителей из купеческих сословий, решивших связать свою судьбу с армией. Но тут Алексей даже вмешиваться не стал. Щадить он никого не собрался, а любой, даже самый маменькин сынок, пройдя чистилище академии Вампу, становился вполне себе достойным офицером. А дальше — каждому по способностям.

В общем, все закончилось к всеобщему удовлетворению.

— Честно сказать, мой добрый друг, вы мне не глянулись сразу… — рассказывал Чан за обедом. — Я видел в вас такого же грубого и бесцеремонного невежу, как большинство остальных советских гостей. Но первое в вас, что меня подкупило, была ваша честность и уверенность. Такая незыблемая, ледяная уверенность в себе и такая же честность. И одновременно, умение слушать людей. Такие качества очень редко стоят рядом…

— Вы как всегда забыли упомянуть, что я, божественно красив! — отшутился Лешка.

Обед пришлось прервать из-за дружного хохота. Эта шутка всегда пользовалась огромным успехом у генерала.

— Никто не может меня так развеселить, как вы… — Чан промокнул салфеткой слезы. — Но вернемся к нашим баранам, как вы говорите.