Смертельная жара (ЛП) - Бриггз Патриция - Страница 62

Для Чарльза Макс привел Портабеллу.

— Она в вашем списке. И с ней весело кататься по тропам.

Меррилегс и правда оказалась милой и отзывчивой. И она так подпрыгивала, что Анна порадовалась, что унаследовала зубы своей матери, а не отца, потому что, если бы у нее имелись какие-либо пломбы, они выпали бы к концу поездки. Легкий галоп Меррилегс был лучше, но рысь ужасна.

— Да, — сказал Макс, хотя Анна молчала. — У нее короткие и прямые ноги. Вы как будто скачите на отбойном молотке. Но галопом она скачет легко и может скакать вечность.

Они проехали мимо холма, где Анна накануне разворачивала Портабеллу. Макс повел их дальше, в пустыню.

— Ладно, — произнес он. — Ты можешь разглядеть ее сильные стороны, верно? И она лучше всего подходит для этого места, в ней главное то, что она готова сотрудничать, а не ее красота.

Так они и ехали и между ними зарождалось товарищество. Макс бросил на Чарльза слегка застенчивый взгляд.

— Как ты познакомился с дедушкой? — спросил он.

Анна задумалась, собирается ли Чарльз отвечать Максу. Он редко говорил о прошлом, если только это не важно для ситуации. Сэмюэль однажды сказал ей, что таким образом старые волки справляются с долгой жизнью. Сэмюэль намного старше Чарльза.

Но поездка на лошадях в лучах заходящего солнца, запах лошадей и ритм скачки увлекли его в волшебство этого места. Или, может, у него не хватило духу заткнуть Макса одним из своих обычных убийственных взглядов и двумя резкими словами.

— Я впервые увидел его, когда он был примерно в возрасте Майкла, — проговорил Чарльз. — А начал общаться с ним, когда он был еще подростком и подрался в баре в Финиксе. Когда мужчины собираются вместе и напиваются, бывает трудно держаться особняком. Я проходил мимо и услышал боевой клич. — Его лошадь фыркнула и тряхнула головой, и Чарльз похлопал ее по шее. — А потом было много ругательств и разбитого стекла. Но именно из-за боевого клича я ввязался в драку в баре, пытаясь ее остановить. А под грудой избитых ветеранов — это было сразу после Второй мировой войны — лежал тощий индеец лет двенадцати или тринадцати. — На лице Чарльза внезапно появилась яркая улыбка. — Я тогда сказал: «Только слабак может ударить ребенка». — Его улыбка стала шире. — А один из парней, на лице которого уже появлялся синяк, ответил: «Черт, мистер, я всего лишь сказал, что ему лучше убраться отсюда, потому что индейцу не стоит находиться среди всех этих грубиянов и пьяниц. А этот парень набросился на меня, как будто я его ударил». — Чарльз провел рукой по блестящей длинной шее своей лошади и продолжил: — Джозеф никогда не умел сдаваться. Хотя со временем он научился выбирать сражения. Я занимался делами отца с Хостином, когда кто-то сообщил ему, что Джозеф пропал. Его мать узнала, что Хостин — оборотень, и сбежала. Думаю, Джозеф услышал, как один из работников сказал, что она, вероятно, сбежала в Финикс, чтобы зарабатывать на жизнь в тамошних барах. Хотя это была не правда. — Он вздохнул. — Хостин выследил ее до самого дома ее сестры в районе Фор-Корнерс, чтобы убедиться, что она в безопасности. Он ничего не сказал Джозефу, и тот не знал, куда она уехала. Подслушав разговор ковбоев, он решил, что не может бросить свою мать в беде. Поэтому угнал один из грузовиков с ранчо и поехал в Финикс, намереваясь найти свою мать, даже если для этого ему придется обойти все бары в городе. Когда Хостин понял, что произошло, он уволил этих двух ковбоев, взял всю стаю и меня с собой в Финикс, чтобы найти Джозефа. — Чарльз ненадолго замолчал, и Анна подумала, что он закончил рассказ, но он продолжил: — Я посмотрел на мальчика и спросил: «Ты Джозеф?» Он поднялся на ноги, отряхнулся, вытер кровь с подбородка и ответил: «Да. Мне осталось обойти еще двенадцать баров». Тогда я добавил: «Тебе нужно научиться получать правдивую информацию. Твоя мама живет со своей сестрой недалеко от Монумент-Вэлли». Это заставило его задуматься, и пока он размышлял, я сказал: «Тебе нужно запомнить еще кое-что. Если ты собираешься драться с кем-то крупнее и сильнее тебя, малыш, будь уверен, что ты лучше вооружен». Я отдал ему свой нож и ножны. Мы оставили бармену адрес Хостина, чтобы тот мог оплатить счет за причиненный ущерб. Потому что вся эта неразбериха произошла из-за гордости Хостина.

— Ты раньше с ним кутил, — заметил Макс. — Кейдж говорил, что вы с ним часто попадали в неприятности.

— Это было позже, — сказал Чарльз. — Все началось, когда твоему дедушке было около семнадцати. Он снова сбежал и работал с коровами на ранчо у навахо. В те дни они с Хостином ссорились из-за каждой мелочи. Хостин попросил меня уговорить его вернуться домой. Возможно, это бы не сработало, но он отправил меня с арабским скакуном, которого Хостин купил у заводчика в Калифорнии. Джозеф мог упиться, но не мог устоять перед хорошими лошадьми.

— Это было в пятидесятых, да? — спросил Макс. — Почему ты был верхом на лошади?

— Ранчо находилось на территории навахо, — объяснил Чарльз. — Туда невозможно было добраться на машине. У меня был грузовик с прицепом для лошадей, припаркованный в двадцати пяти милях от ранчо. — Он сделал паузу. — Примерно в то время у нас с отцом были разногласия. Нам с Джозефом было о чем поговорить по пути обратно. Я не поехал домой. Мы работали на ранчо Хостина до следующего года. А потом мы с Джозефом начали работать самостоятельно. В основном мы разводили коров и время от времени устраивали родео. Твой дедушка мог оседлать любое четвероногое животное. Однажды, он уселся на лося. Кажется, у меня где-то есть фотография. Если найду, пришлю тебе копию.

— Тогда он и познакомился с Мэгги, верно? — спросил Макс. — Дедушка говорит, что он работал на ее ранчо.

Чарльз усмехнулся.

— Ее ранчо занимало двести акров самой отвратительной земли, на которой я когда-либо пытался пасти коров. Но там текла родниковая вода, чистая и холодная даже в разгар лета. Мы были в ближайшем городе… Я не помню его названия. Мы с Джозефом только что закончили осеннюю перегонку скота и были при деньгах, и у нас было свободное время, потому что нас, как и большинство других работников, уволили после перегона. Она приехала в город на старом грузовике, чтобы купить припасы, и столкнулась с неприятностями в магазине.

— Потому что она была навахо?

Чарльз покачал головой.

— Большинство людей там были навахо. Но нет. Дело в том, что она была женщиной, которая пыталась вести себя как мужчина. Навахо такого не приветствовали, но это был тысяча девятьсот пятидесятый год. Мы с Джозефом вмешались. И он как всегда полез в драку, а Мэгги неплохо дралась. Однако она была умнее остальных, потому что вернулась к своему грузовику и вытащила дробовик. И на этом ссора закончилась. Мы работали на нее всю ту зиму. — Он посмотрел на Анну. — В Аризоне, за исключением высокогорных районов, очень холодно по сравнению с Монтаной. Я уехал той весной, но Джозеф остался и женился на ней. Я думаю, что она до сих пор владеет тем участком земли, но они вернулись сюда через несколько лет, когда работа Хостина с арабскими скакунами начала окупаться и ему понадобилась помощь.

— Почему лось? — спросила Анна. С тех пор как она переехала в Монтану, она видела несколько лосей. И даже оборотни их боялись.

— Восемнадцатилетний парень хотел произвести впечатление на девушку, — ответил Чарльз.

— Даже шестнадцатилетние пытаются это сделать, — со смехом воскликнул Макс.

Сначала зазвонил телефон Анны, а потом Чарльза.

— Макдермит был подменышем, — сообщила Лесли, как только Анна ответила на звонок. — Сейчас я смотрю на кучу палок на стуле, на котором он сидел десять минут назад.

Прислушиваясь к рассказу Лесли, Чарльз ответил на свой звонок, и хотя Анна слышала голос на другом конце провода, но не понимала ни слова из того, что говорили.

— По-английски, — попросил Чарльз. — Я не говорил на языке навахо почти двадцать лет и успел его подзабыть.

— Фейри, — сказал Джозеф, — могут выглядеть как угодно. Она здесь.