Смертельная жара (ЛП) - Бриггз Патриция - Страница 6

Фамилия Сани означала, что он был родственником Джозефа, друга Чарльза. Как только она останется с мужем наедине, то заставит его все рассказать.

— Рада познакомиться с вами, — ответила Анна.

Хостин склонил голову, но ничего не сказал, просто уставился на нее, пока Чарльз забрасывал их сумки в кузов грузовика. Ее пара, похоже, не беспокоился о том, что Хостин никак не реагировал, как бы неловко это ни было. Он открыл пассажирскую дверь, приглашая Анну сесть посередине.

Анна села в машину и наблюдала, как Хостин задумчиво обходит грузовик, не двигаясь с той резкостью, которая была у него до встречи с ней. Он открыл водительскую дверь, когда Чарльз сел рядом с Анной. Но Хостин остался стоять в дверном проеме, словно не желая садиться рядом с ней.

— Навахо? — спросила Анна, пытаясь немного отвлечь его разговором. — Я думала, что навахо в Аризоне в основном живут к северу от Флагстаффа.

Хостин прищурился, и она подумала, что сказала что-то не то. Затем он пробормотал что-то на непонятном языке, кивнул сам себе и запрыгнул на водительское сиденье.

Он больше ничего не говорил, пока они ехали по ухабистой грунтовой дороге.

— Да, — наконец ответил он. — Большинство навахо живут на севере, в районе Фор-Корнерс. Здесь есть несколько навахо, потому что здесь есть работа, но вы правы, в основном это пима, о’одхам, марикопа, с капелькой апачей или кватсаан.

Анна почувствовала напряженную атмосферу в грузовике, но, возможно, это было связано с тем, что в машине находились два доминантных самца. Или из-за реакции Хостина на нее. Честно говоря, Анна не поняла, нравится ли Чарльзу Хостин или нет. Они определенно хорошо знали друг друга, иначе два доминантных волка никогда бы не сели в один автомобиль.

Она решила промолчать и позволить им во всем разобраться.

После пятиминутного молчания Хостин резко кивнул, словно отвечая на какой-то вопрос, который слышал только он. Затем разрушил образ лаконичного коренного американца, который укоренился в Чарльзе.

— Это долгая история о том, как я оказался здесь, вдали от земель дине, навахо, — сказал он. — Когда меня изменили, примерно сто лет назад, я думал, что буду скинуокером. Я никогда не слышал об оборотнях, как и никто из моих знакомых. Ты знаешь, кто такие скинуокеры?

Да, но Анна поняла, что лучше притворяться невежественной, потому что иногда ее знания о сверхъестественном мире, были неверными или неполными.

— Немного.

— Скинуокеры — это злые ведьмы, которые принимают облик животных и сдирают с них кожу. Они наслаждаются разрушением, страданиями и болью. Они распространяют болезни и зло. Я подумал, что стал одним из них, хотя не чувствовал себя более злым, чем до нападения. — Он улыбнулся ей, приглашая посмеяться над тем, каким глупым он был. Анна подумала, что это скорее ужасно, чем смешно, с ней было почти так же.

Когда Анна не ответила улыбкой, Хостин задумчиво посмотрел на нее, а затем снова перевел взгляд на неровную грунтовую дорогу, по которой они ехали.

— Я не сдирал шкуру с животного ради превращения. Но даже такой невежественный мальчик, как я, понимал, что превращение в чудовищного волка давало мне что-то общее с ведьмами, — признался он. Казалось, он расслабился, погрузившись в воспоминания, словно уже не раз рассказывал эту историю. — Те, кто идет по пути колдовства — зло, и я решил, что я тоже такой. Мои родители любили меня, но я был опасен для них и для своей семьи, поэтому я ушел. И вот как я оказался здесь.

— Сначала ты отправился в Калифорнию, — добавил Чарльз, и по его тону Анна поняла, что он подталкивает собеседника к рассказу. — Хостин — кинозвезда, Анна.

Хостин улыбнулся, и это изменило все его поведение. Анна поняла, что ошибалась, когда думала, что он немного мрачен. В этой улыбке были радость и невинность.

— Ты можешь увидеть мое лицо в нескольких фильмах, — почти застенчиво признался он. — Но только если тебе нравятся старые немые фильмы. Никаких настоящих ролей, просто апач номер два, хопи номер восемь и тому подобное. Когда они узнали, что я хорошо лажу с лошадьми, я довольно быстро стал наездником. Работал над «Сыном шейха».

И Анна поняла, что Чарльз подтолкнул Хостина к разговору, потому что знал, что ей понравится эта история.

Чарльз часто говорил ей, что если волк стар, это не значит, что он когда-либо встречал знаменитость из прошлого. Анна с братом и отцом часто проводили субботние дни, поедая попкорн и смотря фильмы. Ее отцу нравились либо очень старые черно-белые фильмы, хотя обычно со звуком, либо фильмы про кунг-фу.

Однажды днем ее отец взял напрокат целую кучу фильмов Валентино, и они смотрели их один за другим. Финальным был «Сын шейха».

— Последний фильм Рудольфа Валентино? — спросила Анна.

— Да, — сказал Хостин. — Я объезжал лошадей для нескольких его фильмов. Валентино был наездником. Он был знаменит, но не стеснялся останавливаться и разговаривать с индейцем, который ухаживал за лошадьми. Он мне нравился.

Хостин ответил на ее вопрос, но продолжил говорить. То ли почувствовал, что она по-прежнему заинтересована, то ли ему нравилось рассказывать истории. Может, и то, и другое.

— Они привезли для съемок небольшое стадо арабских скакунов. Взяли их напрокат у Келлога, парня, который изобрел кукурузные хлопья. — Хостин рассмеялся, как будто что-то в этой сделке его позабавило. — В общем, они привезли несколько арабских скакунов, самых красивых лошадей, которых я когда-либо видел. Валентино больше всего понравился большой серый конь. Но Валентино был слишком ценным кадром, а Джадаан мог быть непредсказуемым. Продюсеры беспокоились, что лошадь сбросит Валентино, поэтому в фильме он в основном ездил на других лошадях. Валентино был в ярости и обиделся. — Он поджал губы. — Эти продюсеры были идиотами, потому что Валентино умел ездить верхом.

Хостин замолчал, и Анна попыталась придумать вопрос, чтобы снова его разговорить. Прежде чем она успела это сделать, он продолжил:

— У Джадаана были ужасные передние ноги. Но так же хорошо, как сам Валентино, он умел принимать позы. Камеры его любили.

Они продолжали ехать по изрытой колеями грунтовой дороге.

— Они наняли дублера для опасных трюков, — сказал Хостин через некоторое время. — Карл Шмидт был хорошим наездником. Позже он сменил имя на Расван и написал много книг об арабских скакунах. Хороший наездник, но глупый человек, как тот певец, который сменил имя на символ. Карл Расван. — Он фыркнул. — Расван был лошадью. Тем не менее Карл был хорошим наездником, он делал большинство трюков с Джадааном и ездил галопом. Никто на съемочной площадке, кроме, пожалуй, Валентино, не расстроился бы, если бы Карл сломал себе шею, так что он был хорошим выбором на роль дублера. — Он снова тихонько рассмеялся себе под нос. — Теперь ты видишь, что стоит задать мне любой вопрос, и все сводится к лошадям. Но ты спросила, что я здесь делаю. Я познакомился с богатыми людьми из Калифорнии, с Фаулером и Энни Маккормик, когда они привели ко мне на тренировку пару своих лошадей. У них здесь было поместье, и они готовы были предложить мне работу. Я хотел разводить арабских скакунов, поэтому переехал сюда. Я купил сто акров земли рядом с их ранчо и начал собственное дело. — Он взглянул на Чарльза. — Примерно в то время, когда мы впервые встретились, да? Перед Второй мировой войной.

— Как Джозеф? — спросил Чарльз, не подумав, и Хостин посерьезнел.

— Он все еще человек и, судя по всему, умрет человеком. Восемьдесят два года, упрямый как осел. — Хостин посмотрел на Анну, а затем перевел взгляд на дорогу. — Я бы хотел, чтобы ты переубедил его.

— Я уже предлагал раньше, — ответил Чарльз.

— Да, — сказал Хостин. — Я знаю. — Он смотрел прямо перед собой. — Может, ты мог бы сделать больше, чем просто предложить.

Атмосфера в грузовике упала ниже нуля, хотя Анна была почти уверена, что на улице около двадцати градусов тепла.

— Нет, — отрезал Чарльз.