Смертельная жара (ЛП) - Бриггз Патриция - Страница 3

«Моя пара» — говорило кольцо на ее пальце. И когда она решалась надеть какое-нибудь из подаренных им ожерелий или серег, они говорили: «И я могу обеспечить ее лучше, чем ты». После того, как Бран объяснил ему, почему он хочет осыпать Анну драгоценностями, Чарльз начал делать подарки, которые ей действительно нравились.

Но Анна хотела детей.

Он уставился на яркий стикер.

Вполне разумно, что она хотела бы иметь детей. Он понимал, насколько сильно она этого хочет, даже если сама она этого не осознавала. Она была студенткой колледжа, когда Джастин, киллер стаи Чикаго, лишил ее выбора. С тех пор она потратила большую часть времени на то, чтобы вернуть себе уверенность и отвоевать свою жизнь у тех, кто хотел забрать ее.

Зазвонил его телефон, и он рассеянно взял трубку, пока не услышал голос на другом конце провода.

— Привет, Чарльз, — сказал Джозеф Сани, который когда-то был его лучшим другом. — Давно не виделись. Я сегодня думал о тебе. О тебе и твоей жене.

— Не так уж и давно, — ответил Чарльз, не скрывая радости. Джозеф всегда приносил ему радость. — Прошло три года и несколько месяцев. Как ты?

— Прошло три года, а я с ней еще не познакомился, — упрекнул Джозеф, и в его голосе прозвучал вопрос: «Почему нет?»

«Годы летят незаметно, — подумал Чарльз. — И когда я видел тебя в последний раз, ты был стариком. Я не хочу, чтобы ты был стариком. У меня болит сердце от этого зрелища».

— Я не смог прийти на твою свадьбу, — говорил Джозеф, — но ты и на моей не был. Мы квиты.

— Я не знал о твоей свадьбе, — сухо сказал ему Чарльз.

— Я не знал ни твоего адреса, ни номера телефона, — парировал Джозеф. — Тебя было трудно найти. Ты прислал мне приглашение, но только через Мэгги, и я получил его только недавно.

Да, Чарльз подозревал, что Мэгги не передаст его.

— Я удивлен, что ты вообще получил его, — сказал он, признавая свою вину. — Но мы не рассылали приглашения по почте. Просто звонили. Я трижды пытался дозвониться до Мэгги. Во второй раз я просто оставил сообщение.

Джозеф рассмеялся, а потом закашлялся.

— Это ужасный кашель, — обеспокоенно произнес Чарльз.

— Я в порядке, — непринужденно ответил Джозеф. — Я хочу познакомиться с твоей женой, чтобы понять, достаточно ли она хороша для тебя. Почему бы тебе не привести ее сюда?

Чарльз мысленно сделал подсчеты. Он познакомился с Джозефом, когда ему было около двенадцати лет, вскоре после Второй мировой войны. Сейчас Джозефу было за восемьдесят. В последний раз он видел его, когда тому было за шестьдесят. Прошло двадцать лет, подумал он в ужасе. Неужели он был таким трусом?

— Чарльз?

— Хорошо, — решительно сказал Чарльз. — Мы приедем. — Его взгляд снова упал на стикер, и это натолкнуло его на мысль. — Вы с Хостином все еще разводите лошадей?

Три дня спустя

Челси Сани сняла солнцезащитные очки и вышла из машины. Проходя мимо, она похлопала по большой вывеске, которая гласила, что «Солнечный веселый детский сад» — это место, где дети счастливы. На огороженных игровых площадках по обеим сторонам тротуара не было детей, но как только она открыла тяжелую дверь детского сада, ее встретил веселый детский смех, и она улыбнулась.

Возле ее дома имелись детские сады, но этот был чистым и организованным, и здесь с детьми занимались. И ее детей лучше отвлекать чем-то.

Когда она заглянула в класс, где учились четырехлетние дети, Майкл заметил ее и засмеялся, бросив игрушку и подбежав к ней. Она подхватила его на руки, зная, что скоро он не позволит ей этого делать. Челси подула ему на шею, и он захихикал и вывернулся из ее рук, чтобы подбежать к вешалке, где висел его рюкзак.

Учительница помахала ей рукой, но не подошла поболтать, как делала иногда. Ее помощница с улыбкой помогла Майклу надеть рюкзак, а затем отвлеклась на маленькую девочку в розовом платье.

Майкл взял Челси за руку и начал танцевать под музыку, которую слышал только он.

— Сначала мы заберем Маки, а потом пойдем домой, — сказал он ей.

— Верно, — согласилась она, когда они шли по коридору. Она открыла дверь в класс Маки и увидела, что та сидит в углу, наказанная, сложив руки на груди, с привычным упрямым выражением лица. Челси не раз видела такое выражение на лице своего мужа.

— Привет, тыковка, — сказала она, протягивая свободную руку и давая дочери разрешение встать. — Плохой день?

Не вставая со стула, Маки задумалась над ее словами, а затем торжественно кивнула. Новая учительница, которой было около двадцати, поспешила к ним, оставив остальных детей с помощницей.

— Совместное времяпрепровождение прошло не очень хорошо, — произнесла она немного мрачно. — Нам пришлось поговорить с Маки о том, как нужно относиться к другим детям. Не уверена, что разговор помог.

— Я же вам сказала, что она не хожо, — упрямо твердила Маки. — Небезопасно находиться рядом с тем, кто не хожо.

— Она уже взрослая и должна говорить четко, — продолжила учительница, чье имя Челси не могла вспомнить.

— Она говорит четко, — вмешался Майкл, всегда готовый защитить свою сестру.

— Хожо — это слово на языке навахо, — объяснила Челси, когда Маки наконец встала со стула и крепко схватила мать за руку. Ее хватка говорила: «Союзник среди врагов», и это значило, что Маки не считала, что сделала что-то плохое. Она никогда не жаловалась матери, когда плохо себя вела. — Их папа или дедушка время от времени учит их некоторым словам. Хожо — это, — сложное и простое одновременно, но труднообъяснимое, — то, какой должна быть жизнь.

— Счастливой, — сказал Майкл, пытаясь помочь. — Хожо — это как пикники и качели. Счастливые маленькие деревья. — Он закружился, не выпуская руку матери. И пританцовывая, пропел: — Счастливый маленький ветерок.

— Навахо? — удивленно переспросила учительница.

— Да, — Челси одарила ее язвительной улыбкой. Как кто-то мог смотреть на Челси, чьи предки плавали на кораблях с драконьими головами, и думать, что от нее дети унаследовали смуглую кожу и темные глаза. «Если вы заставите моих детей, как и любого ребенка, чувствовать себя плохо из-за того, кто они есть, я объясню вам, почему люди боятся медведицу-гризли больше, чем медведя-гризли. Если ребенок, родители которого марсиане, войдет в эту комнату, он все равно должен чувствовать себя в безопасности».

— Это так здорово, — сказала учительница, не подозревая о грозящей ей опасности. — Через пару недель мы планируем изучать коренных американцев. Как вы думаете, их отец или кто-то из ваших знакомых навахо мог бы прийти и поговорить с детьми?

Поддавшись энтузиазму новой учительницы, которая была готова защищать своих детей до последнего вздоха, Челси подавила в себе внутреннего викинга и ответила:

— Вам стоит подождать и спросить его в конце месяца. Его семья занимается разведением лошадей, и скоро будет большое шоу. Вся семья будет занята до конца месяца.

Ее внимание привлекла маленькая девочка. Она стояла посреди комнаты, выглядя странно одинокой в хаосе всеобщего возбуждения в конце дня.

Забирая детей каждый день, Челси знала в лицо большинство детей из их класса. И эту девочку она видела раньше. Пару месяцев назад эта девочка и Маки вместе лепили цветы из глины и подарили их матерям на Рождество. Обе девочки хихикали, как голодные гиены, пытаясь рассказать, как делали цветы. Девочку звали в честь драгоценного камня. Не Руби или Бриллиант… Аметист. Вот как ее звали.

Однако сегодня Аметист пристально смотрела на Маки, и в ней не было и следа того хихикающего ребенка, которым она была раньше. Пока учительница с энтузиазмом рассказывала о своем пони из детства, девочка перевела взгляд с Маки на Челси. Взгляд серо-зеленых глаз ненадолго встретился с взглядом Челси, а затем девочка отвернулась.

— Я немного езжу верхом, — призналась Челси. — Но обычно я не показываю лошадей. Это делает мой муж, и у него есть пара помощников.