Безнадежный некромантик (ЛП) - Браяр Шайло - Страница 60

— Хорошо, — сказала она, согласно кивнув. — Если вы двое будете в порядке, то… давайте, пойдём.

Глава девятнадцатая

Сикрас



Вонь гниющего трупа при открытии дверей особняка оказалась неприятным сюрпризом, но это было ничто по сравнению с тем, что могли исправить несколько открытых окон и галлон пачулиевого масла. Убедившись, что родители Хелспиры устроились внутри, в безопасности от баронета, трио оставило особняк позади. Сикрас краем глаза поглядывал на Бенджамина, пока они прокладывали путь к Пику Стоу.

— Если тебе от этого станет легче, — сказал он, — я уверен, что Канида не чувствовала боли, когда действие заклинания закончилось.

— Да, прости. Я просто не мог позволить ей сгнить в канаве после того, как мы, э-э… — Бенджамин пожал плечами, оставаясь джентльменом до конца, — закончили исполнять её предсмертное желание.

— Похоже, она сделала свой последний «не-вдох» на твоих шелковых простынях, — заметил Сикрас. — Я видел, как люди умирают в местах и похуже.

Когда они вышли на открытую местность, где снег покрывал просевшие тропы, протоптанные десятилетиями караванов и странников, Сикрас уставился в раскинувшееся поле, а холодный ветер трепал его волосы. Кое-где из-под белого порошка пробивались аметистовые цветы, разбрасывая фиолетовые точки по яркому ландшафту из мокрого снега. К счастью, оллигаторы обычно прятались после первого снегопада, но эти клювастые рептилии с длинными челюстями и зазубренными зубами обещали стать наименьшей из их проблем.

Сикрас повернулся к Хелспире:

— Ты уверена, что твоим родителям будет комфортно в особняке, пока мы не вернемся?

Она встретила его вопрос безупречной улыбкой, ставшей для него маяком в этом почти ослепляющем пейзаже.

— Мама уже начала разбирать все те бумаги, что ты оставил на полу в столовой, а папа копает могилу для Каниды на заднем дворе. По крайней мере, им не будет скучно.

Хорошо. Родители Хелспиры пристроены. Оставалось только одно. Короткие шаги Сикраса почти не отдаляли неизбежное. Нравилось ему это или нет, но рано или поздно ему придётся призвать Смерть. По крайней мере, ему не нужно было приводить в исполнение самую тяжёлую часть плана прямо сейчас. Как только они уточнят детали сделки с жнецом, у него будет целая дорога обратно к Пику Стоу, чтобы насладиться утешительным присутствием Бенджамина. Если только…

— Ты абсолютно уверен, что тебя это устраивает? — спросил Сикрас, переводя взгляд на Бена.

— Настолько уверен, насколько вообще могу быть. Я хочу помочь Саэлин. Я хочу помочь Ниллмасу. Но не волнуйся, — Бенджамин толкнул Сикраса плечом. — К этому моменту я уже эксперт по части умирания.

— Верно. — Сикрас кивнул слишком много раз, чтобы это выглядело уверенно. Тем не менее, он хлопнул в ладоши. — Ну что, поехали.

Его веки дрогнули и закрылись. В глубине сознания он потянулся наружу, призывая Смерть.

И она явилась.

Сикрас почувствовал её присутствие ещё до того, как увидел. Заставив себя открыть глаза, он узрел величественную фигуру жнеца, чья коса опиралась на плечо. Коротко кивнув, он выдал настолько формальное приветствие, насколько мог:

— Смерть.

— Мистер Никабод.

Воцарилась неловкая тишина, пока Бенджамин не помахал рукой.

— Привет, Смерть.

Сикрас указал большим пальцем в сторону.

— Она здесь.

— О. — Проследив за жестом Сикраса, Бенджамин снова помахал рукой, совершенно невозмутимый. — Привет, Смерть.

Жнец откинула капюшон со своего безмясного черепа, открывая взору копну тёмных волос и кость охристого оттенка.

— Любезно прошу передать мистеру Ризу мои приветствия.

— Она говорит «привет», — прошептал Сикрас Бенджамину. — Итак, — он снова обратился к Смерти, скрестив руки на груди, — как поживает коса?

— Остра. Вижу, Хелспира выглядит хорошо.

Не раздумывая, Сикрас отвесил глубокий поклон.

— Да. Я вечно буду в долгу перед вами за это.

Снова затянувшаяся тишина. Боги, это было похоже на пребывание в Эносе. Конечно, эта пугающая тишина не доставляла Смерти никакого дискомфорта, ведь она копировала её беззвучные владения, но дрожь тревоги пробежала по плечам Сикраса.

— Что ж, раз уж мы покончили с любезностями, перейду сразу к делу. У меня есть последняя сделка, которую я хотел бы предложить, если вы готовы.

Рокочущий звук раздумий эхом отозвался где-то в челюсти Смерти.

— У нас бывали плохие и хорошие сделки. Ты поймёшь, почему я не спешу соглашаться на еще одну, особенно когда у тебя нет ничего, что мне нужно.

— Думаю, у меня есть кое-что, что вам очень понравится. — Сикрас поднял восемь пальцев. — Восемь «кое-чего», если быть точным.

— Подожди, восемь? — прервав молчание, Хелспира шагнула вперёд, сама того не ведая, пройдя сквозь призрачный облик жнеца, которого она не видела. — Ты торгуешься своими жизнями?

Сикрас одарил её настолько нежной улыбкой, насколько мог.

— Это всё, что у меня осталось. Я бы отдал саму силу Кошачьего Глаза, если бы мог, но, учитывая, что эта маленькая дрянь срослась с моей душой, полагаю, жизни, которые она мне даёт — лучшее, что есть. Что скажете, Смерть?

— Сикрас, — Хелспира покачала головой, — мне не нравится, к чему всё идёт.

Он повернулся к ней, расслабив плечи, его голос был твёрд.

— Я обещал и тебе, и Бенджамину, что мы спасём Ниллмас. Это моя вина, что я так долго тянул время. Саэлин была права. Это то, что Кошачий Глаз обязан сделать.

Пока Хелспира захлёбывалась в полуфразах, пытаясь протестовать, Смерть сделала шаг в сторону, уходя с пути демона.

— Ты хочешь обменять жизни, данные тебе при слиянии Кошачьего Глаза с твоим духом? — переспросила жнец, не скрывая скепсиса.

Сикрас кивнул.

— Только на этих условиях. Дайте мне по часу на каждую жизнь. За каждый час, прошедший без смерти Вессика от моей руки, вы имеете моё прямое разрешение забрать одну жизнь. Представьте себе, Смерть. Хотя бы на одну жизнь меньше, без того, чтобы я метался туда-сюда между Энносом и миром живых, как незваный гость. Подарок, не так ли? Вы будете на шаг ближе к тому, чтобы Кошачий Глаз расплелся с моей душой и вернулся в Эннос. А если у меня закончатся все жизни, вы получите и Бенджамина. Я знаю, вы с Дионом уже давно ведёте за него спор.

— Где она? — Хелспира завертелась на месте, ища фигуру, которую никогда не увидит. — Что она говорит? Должен быть другой путь!

— Заманчивое предложение, — произнесла Смерть, совершенно игнорируя беспокойство Хелспиры. — Было бы ложью сказать, что я не жажду вечного покоя для мистера Риза, и это, безусловно, избавило бы меня от назойливости Диона. Но ещё большей ложью было бы сказать, что я не скучаю по обществу Кошачьего Глаза. В Энносе слишком тихо без него. — Она отступила, и её длинный рваный балахон не оставлял следов на снегу, когда волочился следом.

Хелспира поджала губы.

— Сикрас, я хочу спасти Ниллмас больше всего на свете, но это неравный обмен. Меньше восьми часов на то, чтобы убить Вессика? Ты не смог сделать этого за четыре года!

Он посмотрел на неё с ухмылкой.

— Глупости. Это будет легко. Как доминировать над противником в «Рэке и Руине» или выучить новые па для танца.

Хелспира нахмурилась.

— Твоя жизнь — не настольная игра. Не для меня. Ты не можешь просто перечислять случайные вещи, в которых хорош, и надеяться, что это внушит уверенность.

— Не могу? Чёрт. Обычно это работает, если произнести с должной долей убежденности.

— К тому же, — продолжила Хелспира, — восемь часов? Это безумие. Ты даже до Пика Стоу не дойдешь за это время.

— Вот тут-то вступаешь ты. — Он надеялся, что в его выражении лица достаточно твердости, чтобы скрыть панический стук сердца. — Мы сначала подойдем к Пику Стоу настолько близко, насколько сможем, чтобы выиграть время, а потом… я убью Бенджамина, чтобы запустить таймер. Я надеюсь, что ты присмотришь за его костями, пока я буду делать то, что должен.