После развода я стала смотрительницей драконьей тюрьмы (СИ) - Скофилд Майкл - Страница 2

Вопрос заключался не в том, приготовил ли он ловушку.

Вопрос был в том, находились ли внутри пять дел, которые он хотел уничтожить.

— При назначении я получу доступ ко всем приговорам крепости? — спросила я.

— Да, — сказал Оскар.

— К книгам поставок?

— Это обязанность смотрителя.

— К журналам переводов?

— Да.

— Право останавливать незаконный перевод сохраняется?

— Если сумеешь доказать незаконность.

Он был уверен, что не сумею. Или что не успею.

Я взяла перо.

Оскар наклонился вперед.

— Лиора, содержание позволит тебе жить спокойно.

— Ты предлагаешь спокойствие слишком настойчиво.

— Потому что знаю тебя. Через месяц в горах ты возненавидишь эту должность.

— Возможно.

— Через два попросишь перевода.

— Тогда ты сможешь насладиться собственной правотой.

— Если подпишешь, я не смогу отменить назначение по твоему первому письму.

Предупреждение прозвучало почти по-человечески. В другой день я приняла бы его за заботу. Сегодня увидела точную формулировку обвинителя: он заранее сообщал о последствиях, чтобы потом не отвечать за них.

— Ты уже решил, что мое первое письмо никто не прочитает, — сказала я.

Я подписала назначение именем Лиора Венн.

Не фамилией мужа. Не должностью. Именем, которое носила до брака.

Чернила впитались в бумагу. Серая строка вспыхнула и стала черной. Под столом что-то щелкнуло.

Секретарь вздрогнул. Из деревянного ящика у его ног выдвинулся узкий лоток. На красном бархате лежали шесть черных ключей.

Они были разными: длинный с квадратной бородкой, короткий медный, два тонких, похожих на иглы, тяжелый дверной, ключ с пустым кольцом и последний — совершенно гладкий, без зубцов.

Я коснулась связки.

Холод вошел в порез на пальце.

На миг я увидела не зал суда, а темный коридор. Пять дверей без табличек. За одной кто-то медленно ударил по камню.

Один раз.

Пауза.

Еще два.

Я отдернула руку.

— Что произошло? — спросил судья.

— Ключ принял смотрительницу, — ответил Оскар.

Он знал, чего ожидать.

Судья быстро зачитал решение. Брак между Оскаром Вейром и Лиорой Венн расторгался по взаимному согласию. Я не давала согласия на формулировку, но спорить было поздно: мое имя уже стояло под первой страницей. Оскар сохранял дом, счета и столичную квартиру. Я получала личные вещи, дорожные расходы и должность, от которой, судя по скрытому приложению, нельзя было отказаться обычным способом.

Секретарь протянул мне копии.

— Распишитесь о получении.

— Сегодня у вас удивительно много мест для моей подписи.

— Порядок, госпожа Венн.

Я расписалась.

Когда заседание закончилось, Оскар задержал меня у двери.

— Папку придется оставить.

— Это мои записи.

— Копии государственных дел.

Двое служащих Палаты ждали в коридоре. Не солдаты, не стража. Люди в серых мундирах с чистыми руками. Если я начну спорить, они составят акт об изъятии. Если удержу папку, Оскар получит законное основание обвинить меня в краже.

Я вынула листы и передала ему обложку.

— Лиора.

— Ты потребовал папку. Обложка твоя.

Он раскрыл ее. Внутри лежали пустые листы.

Копии я спрятала в подкладке дорожного плаща еще утром.

На лице Оскара впервые за заседание появилось настоящее выражение. Не ярость. Усталое разочарование человеком, который повел себя не так, как было рассчитано.

— Ты не понимаешь, с чем имеешь дело.

— Поэтому еду посмотреть.

— В Черной Грани нет невиновных.

— Тогда тебе нечего бояться проверки.

Он закрыл папку.

— Теперь ты наконец окажешься там, куда отправляла других.

— Я составляла сводки.

— Именно это ты будешь говорить заключенным?

Я не нашла ответа.

Оскар отошел первым.

На улице шел мелкий осенний дождь. Меня ждала государственная карета, рассчитанная на одного пассажира и два сундука. Домой возвращаться было незачем: Оскар уже собрал мои вещи. До Черной Грани ехать два дня, если горную дорогу не размыло.

Я села в карету и положила ключи на колени.

На гладком ключе проступила тонкая строка:

«Смотритель покидает крепость после принятия преемником».

Вот и приложение.

Назначение оказалось не работой. Приговором без срока.

За окном удалялись башни Равенора. В подкладке плаща шуршали пять незаконных дел. На пальце застывала кровь.

Я накрыла ключи ладонью.

Если Оскар хотел запереть меня вместе с доказательствами, ему следовало выбрать место, где у меня не будет доступа ко всем дверям.

ГЛАВА 1. Крепость закрывается за мной

ГЛАВА 1. Крепость закрывается за мной

Черная Грань появилась после второго поворота горной дороги.

Сначала я увидела мост. Узкая полоса металла висела над ущельем без единой опоры. Потом из тумана поднялись две башни, соединенные стеной. Крепость не стояла на горе. Она была частью горы: черный камень переходил в кладку без шва, будто кто-то вырезал тюрьму внутри потухшего вулкана и оставил снаружи только ворота.

Кучер остановил карету в двадцати шагах от моста.

— Дальше не поеду.

— В назначении указана доставка до крепости.

— Лошади на мост не идут.

Обе лошади подтверждали. Рыжая пятилась, серая дрожала и косила глазом на пропасть.

— Как сюда доставляют продукты?

— Тюремные сами забирают с площадки.

На площадке лежали три пустых ящика и рваный мешок. Свежих следов не было. Дождь, сопровождавший меня от столицы, к утру превратился в колючий снег.

— Когда приедет следующий обоз?

Кучер пожал плечами.

— Я везу людей, не муку.

Он снял мои сундуки, получил расписку и развернул карету так быстро, будто опасался, что мост передумает и заберет его вместе с лошадьми.

Я осталась одна.

На мне были дорожное платье, мокрый плащ и пояс с шестью ключами. В сундуках находились одежда, книги, чернила, четыре свечи, банка имбиря и серебряный чайник, который Оскар считал слишком старым для нового дома. Для тюрьмы в горах я подготовилась хуже, чем к первому дню в архиве.

Я подошла к мосту.

Металлические пластины были покрыты инеем. Внизу текла река, такая далекая, что движение воды казалось темной трещиной. Перил не было. На противоположной стороне ворота оставались закрытыми.

— Смотрительница прибыла! — крикнула я.

Гора вернула последние два слова.

Никто не вышел.

Я ждала достаточно долго, чтобы снег лег на крышки сундуков. Потом сняла гладкий ключ.

— Если ты открываешь мост, сейчас подходящее время показать.

Ключ не отозвался.

Пришлось идти самой.

Первый шаг дался легко. На третьем металл дрогнул под ногой. На седьмом ветер ударил в плащ и потянул к краю. Я перестала смотреть вниз и сосредоточилась на заклепках: четыре на каждой пластине, одна ржавая, три целые. Через двадцать пластин я поняла, что считаю вслух.

На середине моста из тумана возник человек с арбалетом.

— Стоять!

— С удовольствием.

Женщина в серой форме подошла ближе. Ей было около сорока пяти. Короткие темные волосы поседели на висках, левую щеку пересекал старый ожог. На рукаве — знак начальника охраны, серебряная решетка.

— Назовитесь.

— Лиора Венн. Новый смотритель.

— Ключи покажите.

Я приподняла связку.

Женщина опустила арбалет, но не убрала палец со спуска.

— Мара Корт. Начальник охраны. Почему не подали сигнал с дорожного столба?

— Потому что на дорожном столбе нет колокола.

— Был вчера.

— Сегодня там пустой крюк.

Мара выругалась и посмотрела за мою спину.

— Обоз?

— Карета уехала. Сундуки на площадке.

— Их занесут, если мост не обледенеет сильнее. Идите за мной. Наступайте на середину пластин.

— Я уже поняла.

— Тогда почему стоите у края?

Я посмотрела на сапог. До пропасти оставалось меньше ладони.