После развода я стала смотрительницей драконьей тюрьмы (СИ) - Скофилд Майкл - Страница 19

— Мой брат погиб от драконьего огня. Палата сказала, его собственная магия выгорела.

— Они забрали остаток для щита, — сказала я.

— И позволили мне охранять место, где его держали.

Она не заплакала. Достала книгу и переписала каждую строку с сосуда. Почерк оставался ровным.

Каэл нашел свое имя в центральной нише.

Сосуд был черным, с медной крышкой. Внутри двигалось пламя, похожее на свернутое крыло. На табличке значилась дата.

Медь вокруг замка оставалась теплой.

За три недели до нападения на конвой.

— Вы говорили правду, — сказала я.

— Об этой части.

— Не облегчайте мне вывод.

— Он не должен быть легким.

Под датой стояла пометка: «Ключевой источник западного сектора щита».

— Ваше имя открывает городской сектор, — поняла я. — Поэтому Оскар хотел перевести вас.

— Щит слабеет, потому что сосуд больше не получает достаточно огня. Им нужен живой носитель рядом с печатью.

— Почему именно ваше имя стало ключевым?

— Род Драэвенов создавал первый щит. Корона получила доступ через договор, но только добровольный. Мой сосуд позволяет им изображать согласие.

Мара дернула цепь.

— Вы знали о сотнях имен и молчали.

— Знал, что их много. Не знал число.

— Достаточно.

— Если рассказал бы смотрителю до Лиоры, сосуды перенесли бы.

— Вы снова решали, кто достоин информации, — сказала я.

— Да.

Он не оправдывался. Это не уменьшало злость.

Дорен обнаружил книгу отбора. Каждый день в столицу уходило определенное количество огня. Чем дольше имя находилось в сосуде, тем меньше оставалось у владельца. После смерти отбор не прекращался, пока сосуд не пустел.

— Если открыть все, огонь вернется? — спросила Мара.

— Часть, — сказала Эрис. — Живым. Умершим возвращаться некуда.

— А щит?

Дорен показал расчеты. Триста сорок одно имя поддерживало большую часть западной стены Равенора. Без них защита погаснет за несколько часов.

— Войны нет, — сказала я.

— Есть горные твари, огненные бури и старые разломы, — ответил Каэл. — Щит нужен.

— Значит, Оскар скажет, что спасает город.

— И будет прав в одном предложении.

Вот почему система прожила столько лет. Она действительно защищала людей. Только платили те, кого никто не спрашивал.

В центре зала стоял пульт с семью отверстиями. Шесть соответствовали моим ключам. Седьмое — огненному ключу Каэла.

— Если вернуть вам имя, сможем войти в Сердце? — спросила я.

— Да.

— И отключить принудительный отбор?

— Возможно.

— Возможно?

— Я не был на седьмом уровне.

— Наконец-то место, которого вы не знаете.

Он почти улыбнулся.

На дальней стене нашлась схема первоначального отопления. Геотермальный канал шел из-под Сердца к крепости и поселку. Его перекрыли двадцать лет назад, когда начались массовые заключения. Восстановление требовало очистить три шахты и заменить клапан.

— Это можно сделать, — сказал Реван, когда мы передали ему копию позже. — Не за день. Но можно.

— Сколько людей?

— Десять мастеров и месяц. Или все, кто умеет держать инструмент, и две недели.

У нас не было двух недель еды.

В хранилище я сняла копии с табличек. Триста сорок одно имя не помещалось в одну книгу. Дорен начал с живых заключенных, Мара — с умерших сотрудников, Эрис — с освобожденных.

На сосуде Нейра Ардена стоял действующий отбор, но его физическую камеру крепость скрывала. Линия от сосуда уходила не к столице, а глубже, на седьмой уровень.

— Он жив, — сказала Эрис. — Пламя движется.

— И находится в Сердце, — добавил Каэл.

— Зачем?

— Возможно, поддерживает печь напрямую.

Мы задержались дольше часа. Сверху трижды ударили по лестнице. Тесса собиралась закрывать вход.

Перед уходом Каэл остановился у своего сосуда.

— Не открывайте без суда, — сказал он.

— Боитесь получить силу?

— Боюсь, что вместе с именем вернется все, что от меня отрезали. Превращение в закрытом зале убьет вас.

— Запишем порядок.

— Вы все превращаете в порядок?

— Только то, что может убить людей.

— Разумная привычка.

Когда мы поднялись, Тесса обругала всех по очереди и заставила пить горячий отвар.

Мара поставила перед советом сосуд брата на рисунке и рассказала, что нашла. Ни одного слова о чувствах. После доклада она попросила временно снять ее с командования.

— Почему? — спросила я.

— Потому что хочу открыть хранилище и забрать имя силой.

— Спасибо, что сказали. Кто заменит?

— Кузнец Арт. Он служил сержантом.

Она передала ему ключи до утра.

Каэл наблюдал из-за решетки.

— Вы позволите ей вернуться? — спросил он позже.

— Если подтвердит, что может выполнять обязанности.

— Оскар назвал бы признание слабостью.

— Поэтому Оскар не командует здесь.

Я разложила на столе копии. Триста сорок одно имя. Схема щита. Дата сосуда Каэла. Подпись Оскара на имени Ренна.

Разрушить систему было легко: семь ключей и один поворот.

Сложнее — не заменить одну несправедливость другой, оставив без защиты город, где жили люди, не знавшие правды.

Внизу пламя Каэла ударило в стенки сосуда.

Его дело началось до преступления.

Но преступление все равно произошло.

ГЛАВА 13. Дракон, который не назвал себя невиновным

ГЛАВА 13. Дракон, который не назвал себя невиновным

Полную историю конвоя Каэл рассказал в архиве.

На столе лежали карта дороги, книга пограничной стражи, копия его приговора и список погибших. Мара присутствовала как начальница охраны, Реван — как представитель заключенных, Дорен вел запись. Каэл сам потребовал свидетелей.

— Начинайте с того, что проверяется, — сказала я.

Он указал на северную заставу.

— За месяц до нападения пропали четверо драконов из моего отряда. Палата сообщила, что они дезертировали. Семьи получили счета за розыск.

— Имена?

Каэл назвал. Все четыре находились в книге сосудов. Ни одного дела в основном архиве не было.

— Я отправил разведчиков по дороге конвоев, — продолжил он. — Они увидели повозки с печатями имен. Мы обратились в Совет родов. Совет потребовал ждать королевской проверки.

— Вы не стали.

— Через два дня повезли еще двенадцать сосудов. Среди них был мой.

— Как имя оказалось в сосуде до вашего задержания?

— Во время регистрации Палата брала часть огня для образца. Нам говорили, что уничтожает после внесения в книгу.

— Образец сохранили.

— И вырастили в сосуде.

Оскар имел доступ к тысячам регистрационных образцов. Черная Грань могла оказаться не единственным хранилищем.

— Как вы узнали свой сосуд?

— Огненное имя чувствует носителя. Как больной зуб, только внутри груди.

Каэл собрал шестнадцать бойцов и перегородил дорогу. По его словам, они собирались остановить повозки, вывести солдат и забрать сосуды.

— Почему в деле говорится о засаде?

— Потому что это была засада.

— Вы предупредили конвой?

— Когда он вошел в ущелье. Дал десять минут сложить оружие.

— Сколько дали на самом деле?

Он посмотрел на карту.

— Семь.

— Почему?

— Увидел, что задняя повозка готовит сигнальную ракету. Решил, что они тянут время.

— Они тянули?

— Не знаю.

Командир конвоя отказался открыть груз. Каэл разрушил передний замок точечным огнем. Печать на повозке отбила пламя к ящику с сигнальным порохом.

— Вы знали о ящике?

— Видел знак. Рассчитал, что огонь пройдет выше.

— Ошиблись.

— Да.

Взрыв убил троих: сержанта Иллена, рядового Марка Ферра и возницу Тома Рея. Еще двое получили ожоги. Драконы Каэла вынесли их из огня, но это не изменило первую часть.

— Почему в приговоре семь погибших? — спросила Мара.

— Двух выживших объявили умершими. Еще одного имени не было в отряде. Седьмой — офицер, погибший за год до нападения.