После развода я стала смотрительницей драконьей тюрьмы (СИ) - Скофилд Майкл - Страница 10

— Вы бы отдали меня ради муки?

— Нет.

— Почему?

— Потому что приказ незаконен.

— Только поэтому?

— Для первого дня достаточно.

Я показала ему копию соглашения.

— Завтра начинаю проверку Эрис. Потом вы показываете архив.

— Если доживем до завтра.

— Доживем. У нас семь дней и закрытая оранжерея.

— В ней восемь лет ничего не росло.

— Значит, земля успела отдохнуть.

Каэл покачал головой.

— Оскар отправил в горы неправильную женщину.

— Нет. Он отправил ту, которую привык не замечать.

За стеной гудела труба Сердца Грани. По ней уходил отнятый огонь.

Я положила ладонь на холодный ключ.

Если столица решила морить крепость голодом, первым делом следовало выяснить, за что она продолжала исправно платить.

ГЛАВА 6. Архив за стеной

ГЛАВА 6. Архив за стеной

Оранжерею открывали четыре ключа и лом.

Три замка поддались Маре. Четвертый заржавел так основательно, что ключ вошел только наполовину. Берт принес кухонный жир, Тесса — спирт, Дорен предложил молитву. Помог лом.

Дверь упала внутрь вместе с частью рамы.

Холодный воздух пах землей, сухими листьями и стекольной пылью. Под ногами хрустели осколки. Вдоль стен тянулись пустые грядки, в центре стоял каменный резервуар без воды. Лоза, когда-то оплетавшая потолок, превратилась в серую сеть.

— За какой стеной архив? — спросила Мара.

— Каэл сказал искать решение Эрис, а не комнату, — ответила я.

— Значит, будем спрашивать заключенного каждый раз, когда нужен следующий шаг?

— Только пока он знает крепость лучше нас.

— Он знает ее из камеры.

— Это особенно неприятно.

Мы не могли привести Каэла наверх без медицинского или служебного основания. Поэтому Тесса спустилась с планом оранжереи, а вернулась с тремя отметками: треснувшая чаша, северная стена и водосток.

— Он сказал налить воду в чашу, — сообщила она.

— У нас вода по норме, — напомнила Мара.

— Достаточно кружки.

Я вылила свою питьевую порцию в трещину. Вода не собралась на дне, а ушла в камень. Под чашей что-то щелкнуло. По северной стене проступили темные линии, складываясь в прямоугольник двери.

Дорен опустился на скамью.

— Я видел этот знак у Рейна.

— Когда?

— За две недели до смерти. Он спрашивал старые планы водоснабжения.

— Почему не сказали вчера?

— Не связал.

— А сейчас?

— Сейчас дверь появилась на глазах.

Прямоугольник не имел ручки. Я пробовала ключи по одному. Игольчатый вошел в маленькое отверстие у пола. Холод ударил в правую руку, но дверь не открылась.

— Печать требует дело, — сказал Дорен.

— Какое?

— То, ради которого создан тайник.

Я приложила к стене карточку Эрис. Чернила засветились, камень отступил на ширину пальца.

За дверью находилась узкая комната без окон. Полки были забиты коробками, свитками и книгами. На столе стояла лампа с высохшим маслом. Пыль лежала везде, кроме дорожки от двери к дальней стене.

Мара первой заметила следы.

— Кто-то ходил сюда после смерти Рейна.

— Каэл не мог, — сказала Тесса.

— Зато Дорен мог.

Старик поднял руки.

— Я не знал входа.

Следы были маленькими, каблук стерт с внешней стороны. Не сапоги Харта. Возможно, прежний смотритель приходил сюда в домашних туфлях, а пыль просто сохранилась.

Я нашла коробку с номером Эрис на первой полке. Внутри лежало решение о пересмотре. Судья отменял бессрочную формулу и устанавливал окончательный срок два года. Дата освобождения наступила пять лет назад.

— Настоящее? — спросила Мара.

Я приложила гладкий ключ. Подпись судьи ответила теплым светом. Холод в пальцах отступил на мгновение.

— Настоящее.

— Почему Рейн не открыл камеру?

Дорен взял журнал.

— Решение требует внесения в основную книгу и подписи представителя Палаты. Рейн отправил запрос. Ответа нет.

— Представитель Палаты участвовал в первоначальной подделке, — сказала я. — Он мог ждать вечно.

— По старому закону при отсутствии ответа тридцать дней решение вступает в силу автоматически, — сказал Дорен.

— Найдите текст.

Пока он искал, я проверяла остальные коробки. Пять дел без имен стояли вместе. На каждой было обычное имя, перечеркнутое медной чертой.

Нейр Арден значился освобожденным. В тайном приложении — «оставить под наблюдением Грани до согласия назвать огненное имя».

Женщина из первой камеры была Иара Вель, лекарь-полевик. Та самая сводка о помощи беглецам. Ее законный срок закончился три года назад.

Пожилой Сорок пятый — мастер мостов Реван Орр. Обвинение: повреждение военной дороги. Доказательство: обвал моста через два месяца после его ремонта. Экспертизы не было.

Юноша, потерявший имя, — Лин Астер. В деле ему было семнадцать. Он отказался регистрироваться после смерти родителей. Приговор предусматривал воспитательный надзор, не тюрьму.

Четвертый узник — Севан Рур, обвиненный в поджоге зерновых складов. В приложении имелись показания трех свидетелей. Его дело могло быть законным.

Пятая коробка принадлежала умершему Теону Кайру. После его смерти номер передали Нейру, не меняя печати.

— Это не ошибка, — сказала Мара. — Кто-то построил второй учет.

— Для людей — один. Для огня — другой, — ответила я.

В тайной книге напротив каждого имени стояло количество силы, полученной Сердцем Грани. Умерший Теон продолжал отдавать огонь через сосуд. Нейр под его номером давал новый.

— Два источника под одной камерой, — прошептала Тесса. — Поэтому никто не заметил лишнего.

— Колокол заметил, когда ключи приняли новый архив, — сказала я.

Дорен нашел закон. Тридцатидневный срок действительно существовал. Для освобождения Эрис не требовалась новая подпись Палаты.

— Завтра созовем внутренний пересмотр, — решила я.

— Нужен представитель драконьих родов, — напомнил он.

— В крепости шестьдесят три дракона.

— Заключенный не может представлять роды.

— Тогда отправим сообщение через судебный колокол.

Мара покачала головой.

— Колокол молчит пятнадцать лет. Последнего судью ждали три месяца.

— Эрис уже ждала пять лет. Несколько дней переживем.

В дальней стене тайника находилась ниша с личными вещами Рейна: очки, перстень, сломанное перо и тетрадь. Последние страницы были вырваны. На предпоследней он записал расходы на ремонт северной цистерны. Сумма прошла через казначейство, но работы не проводились.

Тесса нашла на обложке бурое пятно.

— Кровь?

— Проверю в лечебнице.

Под тетрадью лежал ключ от водостока и письмо без адресата.

«Если эта запись найдена после моей смерти, значит, я не сумел остановить отбор. Пять дел — только начало. Печь получает имена раньше, чем суд выносит приговоры. Ищите трубу под северной цистерной. Не доверяйте человеку, который приносит приказы ночью».

Подписи не было.

— Харт принимает ночные переводы, — сказала Мара.

— И подписал поставку порошка.

— Но письмо мог написать любой.

— Поэтому сначала труба.

На обратной стороне проступал вдавленный текст. Я положила лист на ткань и провела углем.

«Каэл Драэвен знает, для чего нужен его сосуд. Не выпускайте его без суда. Но выслушайте до того, как Палата заставит его замолчать».

В нижнем ящике стола лежали копии накладных за восемь лет. Их переписывал один человек: буквы были узкими, строчки уходили вверх, точки над «й» напоминали маленькие черточки.

Я видела такой почерк каждый день в основном архиве.

— Дорен, — позвала я.

Старик остановился у двери.

— Вы знали об этой комнате.

— Нет.

— Тогда объясните накладные.

Он прочитал первую страницу и сел.

— Я делал копии для Рейна. Но он приносил бумаги в архив. Никогда не говорил, где хранит.

— Почему скрыли?

— Потому что копирование закрытых поставок считается государственной изменой.