Властный свёкр. Страсть в доме у озера (СИ) - "natlalihuitl" - Страница 5

Он резко, почти судорожно, вдохнул. И замер. Его возбуждение было очевидным, физически осязаемым фактом. Адреналин от скорости мгновенно преобразился в иное, густое и сладкое опьянение. Волна жаркого стыда и любопытства накатила на меня. Я не пыталась одёрнуть руку — она будто прилипла к нему, парализованная этим шокирующим открытием и его молчаливым разрешением. Он не отстранился, не убрал мою руку. Его спина, к которой я прижималась, была напряжена до каменной твердости, дыхание стало глубже и реже. Казалось, сам воздух вокруг нас сгустился и наэлектризовался от этого неподвижного, но красноречивого контакта.

— Увлёкся, — его низкий голос пророкотал с хриплой усмешкой, в которой не было и тени смущения, лишь тёплое, одобряющее напряжение. — Адреналин. Держись крепче.

Он не стал сразу прибавлять скорость, а повёл гидроцикл плавно, почти нежно, по направлению к главному пирсу, где уже начинала кипеть курортная жизнь. Приблизившись, он мастерски причалил, и мотор смолк.

Я поспешно спрыгнула, стараясь не смотреть на него. Ноги ватные, внутри всё дрожало от пережитого всплеска эмоций. Он же, не спеша, закрепил аппарат и подошёл ко мне.

— Ну что, впечатляет? — спросил он, и в его глазах читалось не только удовлетворение от скорости, но и понимание того, что произошло между нами секунду назад.

— Да, — выдохнула я. — Это... невероятно.

— Хорошо, — кивнул он. — Теперь надо остыть. Идём, позавтракаем.

Мы направились к уютной площадке с шезлонгами и зонтиками, где уже работало небольшое кафе. Пахло свежесваренным кофе и круассанами. Игорь заказал на двоих, и вскоре мы сидели за столиком у самой воды, перед нами стояли дымящиеся чашки и тарелки со свежей выпечкой.

Я молчала, смотря на играющие в воде солнечные зайчики. Внутри всё ещё бушевала буря противоречивых чувств.

— Спасибо, — тихо сказала я, наконец поднимая на него взгляд. — Не думала, что скорость может... очищать.

— Всё, что вырывает из привычной колеи, — очищает, — отозвался он, отпивая кофе. — Страх, злость, обида — всё это остаётся где-то там, позади, в кипящем следе. Главное — не оглядываться.

В его словах не было пафоса, лишь простая, суровая правда. И в этот момент он не был ни грозным свёкром, ни загадочным мужчиной, соблазнившим меня на рискованную поездку. Он был просто человеком, который дал мне глоток той самой свободы, в которой я так отчаянно нуждалась. И этот момент, тихий и простой, без всяких двусмысленностей и намёков, сделал нас чуточку ближе.

Глава 6

Кофе был выпит, крошки от круассанов сметены со стола. Внутри меня оставалось приятное, ленивое тепло после адреналиновой встряски и сытного завтрака. Я сидела, разглядывая озерную гладь, и думала, что день на этом можно было бы и завершить, так как он уже был полон впечатлений. Если, конечно, сравнивать с той моей жизнью до отпуска. Видимо, и этого мимолётного чувства мне было достаточно.

Но Игорь, казалось, мыслил иными категориями. Он откинулся на спинку плетёного кресла, изучая меня взглядом, в котором читалась не удовлетворенность, а скорее задумчивость, как у стратега, планирующего следующий ход.

— Ну, взбодрилась? — спросил он, его низкий голос вернул меня из грёз к реальности.

— Ещё как, — честно призналась я. — Кажется, что так давно мне не было так хорошо.

— Это только начало. Расслабить тело — просто. Сложнее достучаться до того, что внутри. — Он помолчал, его пальцы медленно вращали пустую чашку. Взгляд был тяжёлым и пристальным. — Поедем со мной. Хочу кое-что тебе показать.

— Что-то активное? — спросила я с лёгкой тревогой, вспоминая про гидроцикл.

— Нет. Куда-то поспокойнее. Где можно поговорить.

В его тоне не было приказа, но была та самая властная нота, против которой я, к своему удивлению, не находила возражений. Мне и самой стало интересно, что скрывается за этим стальным фасадом.

Мы шли по идеально ухоженной аллее, ведущей от кафе вглубь территории. Я всё ещё находилась под впечатлением от утренней поездки на гидроцикле и откровенного разговора за завтраком. Впереди показалась зелёная лужайка с аккуратно подстриженными газонами и песчаными дорожками — поле для гольфа. Рядом стояла небольшая станция проката с рядами аккуратных гольф-каров.

Игорь, не замедляя шага, направился к стойке.

— Оставим пешие прогулки на потом, — сказал он, доставая из внутреннего кармана тонкую пластиковую карту. — Дорога не близкая.

Он быстро договорился с сотрудником, и через пару минут мы уже сидели в гольф-каре. Игорь уверенно взял управление на себя, и мы плавно тронулись, оставив позади шум зоны отдыха.

Он свернул с асфальтированной дороги на одну из неприметных грунтовых дорожек, ведущую в гущу леса. Воздух мгновенно стал другим — гуще, насыщеннее, наполнился терпким ароматом хвои, влажного мха и прелой листвы. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь плотный полог крон, окрашивая всё вокруг в изумрудно-зелёные тона. Наконец, он заглушил почти бесшумный мотор, и нас окружила оглушительная, живая тишина, нарушаемая лишь щебетом невидимых птиц и шелестом листьев над головой.

— Пошли, — коротко бросил он, вылезая из кара. — Дальше — только пешком.

Мы углубились в чащу. Тропинка едва угадывалась, но Игорь шёл так уверенно, будто знал здесь каждый камень. Через несколько минут лес расступился, открыв узкую каменистую тропу, ведущую вниз, к подножию холма. А там, в его основании, зиял чёрный провал — вход в пещеру.

— Вот, — он указал рукой. — Местная достопримечательность, которую никто не посещает.

Я замерла на пороге. Оттуда тянуло прохладным сырым воздухом.

— Мы... туда? — нерешительно спросила я.

— Бояться нечего. Я здесь бывал, — он с лёгкостью отодвинул в сторону несколько камней у входа и достал оттуда мощный тактический фонарь. Луч света пронзил темноту. — Идём.

Он протянул мне руку. Я, преодолевая лёгкий трепет, взяла её. Его ладонь была твёрдой и уверенной. Мы спустились вниз, в звенящую тишину подземелья. Пещера оказалась небольшой, но с несколькими залами. Игорь вёл меня, пока мы не вышли к узкому проходу, за которым виднелся другой источник света.

— Смотри, — сказал он, пропуская меня вперёд.

Я сделала шаг и ахнула. Мы стояли в небольшом гроте, одна из стен которого была разрушена древним обвалом. Сквозь огромное отверстие лился солнечный свет, освещая небольшое подземное озеро с невероятно чистой водой. Свет, преломляясь, играл на сводах радужными зайчиками. Это было волшебно.

— Как ты обнаружил это место? — прошептала я, очарованная.

— Много лет назад. Привёз сюда свою жену. Один единственный раз. — Голос его был ровным. — После её смерти стал приходить сюда один. Место, где можно побыть наедине с мыслями.

Мы присели на большой плоский камень у воды.

Он повернулся ко мне.

— Расскажи мне о нём, Лиза. О Жене. Что происходит между вами на самом деле?

Сердце упало. Вот он, главный вопрос. Всё внутри сжалось. Сказать правду — значит обнажить грязное бельё его семьи, бросить тень на его сына. Молчать — продолжать нести этот груз в одиночку. Я смотрела на воду и не знала, что именно ему сказать.

— Не бойся, — его голос прозвучал тише. — Расскажи мне всё.

И я начала. Сначала спокойно, подбирая слова, стараясь быть объективной. Говорила о его равнодушии, о том, как постепенно исчезал тот человек, за которого я выходила замуж. А потом, сама не заметив как, слова понеслись быстрее, горькие и обжигающие. Я рассказала ему про всё, о чём секунду назад и не думала говорить. Слёзы текли по щекам, тихо и против моей воли. Я говорила, а они текли, смывая последние остатки гордости. Мне было невыносимо тяжело, унизительно и в то же время — освобождающе.

Когда я замолчала, в гроте повисла тишина, нарушаемая лишь моим неровным дыханием. Игорь не двигался, его лицо было непроницаемой маской. Потом он медленно поднял руку и большим пальцем, грубовато и в то же время бережно, смахнул слезу с моей щеки.