Властный свёкр. Страсть в доме у озера (СИ) - "natlalihuitl" - Страница 12

Иришка была его точной копией — такие же тёмные, серьёзные глазки, в которых, однако, постоянно плясали озорные искорки. Характер — папин: упрямая, целеустремлённая, уже сейчас яростно отстаивающая своё «я». Но при этом — нежная и ласковая, особенно перед сном, когда требовала, чтобы папа непременно читал сказку.

С разводом всё решилось проще, чем можно было ожидать. После нескольких эмоциональных разговоров Женя, всегда относившийся к отцу с смесью уважения и некоторой робости, принял наше решение. Думаю, он и сам понимал, что наши пути разошлись безвозвратно, и дальнейшее противостояние не имеет смысла. Не было сцен или долгих препирательств — просто тихое, обоюдное признание того, что наш брак остался в прошлом.

Самое удивительное, что со временем они смогли найти в себе силы восстановить отношения. Пусть не такие, как раньше, пусть с дистанцией и прохладной вежливостью, но они общались. Женя даже изменился, повзрослел. Наши редкие встречи на семейных мероприятиях заканчивались коротким «привет» и «пока», и этого было достаточно. Я была безмерно рада, что наша история не стала тем камнем преткновения, который навсегда разлучил бы отца и сына. В этом я видела мудрость Игоря и зачатки мудрости в самом Жене.

Но настоящим нашим убежищем, местом, где наша семья по-настоящему перерождалась каждый год, был тот самый дом у озера. Мы приезжали туда каждое лето. Ничто не могло сравниться с этим ощущением: распахнуть окна и вдохнуть полной грудью воздух, напоенный хвоей и озерной свежестью.

Иришка обожала это место. Её первый уверенный шаг она сделала именно там. Мы подолгу гуляли с ней по берегу, собирали камешки и шишки, а она, заливаясь смехом, бежала впереди. Вечерами мы сидели у камина, и я, глядя на огонь, отражающийся в счастливых глазах моего мужа и нашей дочери, думала, что настоящее счастье — вот оно, простое и безоговорочное.

А сейчас в доме пахло мандаринами и ёлкой. Мы отмечали Новый год, наш пятый, который мы проводим вместе. Иришка, нарядная в платьице с бантами, уже сладко спала в своей кроватке, утомлённая предпраздничной суетой и бенгальскими огнями, которые ей разрешили подержать под строгим присмотром папы.

В гостиной, в мягком свете гирлянд и телевизора, где шёл новогодний огонёк, остались мы с Игорем. Он налил в бокалы шампанское. Мы стояли у окна, глядя на тёмное небо, в котором то и дело вспыхивали разноцветные зарницы фейерверков.

— Спасибо тебе, — тихо сказала я, прижимаясь к его плечу.

— За что? — он обнял меня.

— За всё. За нашу жизнь. За неё. За то, что дал мне эту возможность.

Он не ответил, просто крепче прижал меня к себе.

В телевизоре начался обратный отсчёт. Десять... девять... восемь... Мы смотрели друг на друга, и в его глазах я видела отражение всего нашего пути — бурю, страсть, боль, прощение и вот эту, наступившую тишину и гармонию.

…Три... два... один!

Бой курантов прозвучал торжественно и светло.

Мы чокнулись, сделали по глотку ледяного игристого вина, и его губы нашли мои. Этот поцелуй был нежным, глубоким и безмятежным. Это был поцелуй, который ставил точку в прошлом и открывал новую, ещё более светлую главу.

И я знала, что каким бы ни был наступающий год, мы пройдём его вместе. Всю оставшуюся жизнь.