На границе Великого леса. Тетралогия (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 98

– Прекрасно расслабились, Нина Прокофьевна, – послышался голос сзади.

– И не говорите, любезный Егор Васильевич, – благосклонно ответили ему. – Замечательно провели время! Но я все же считаю, что использовать допинг неспортивно.

– Полностью с вами согласен. В мое время такого не было.

Я обернулся и раскланялся с соседями. Старушка в шляпе с цветочком вышла‑таки замуж за своего ухажера и переехала в соседний дом, соединенный с моим стеной. Надо сказать, ее закупки «Неваляшки» впечатляли настолько, что я даже начал испытывать некоторые комплексы.

– Как тебе бой, Карина? – спросил я, и она задумчиво кивнула.

– Неплохо. Не высшая лига, но тоже ничего. Нас встречают, милый.

– Вижу, – ответил я, заметив микроавтобус и знакомое лицо рядом. Это он меня в Рамони током бил.

– Справа маг, – предупредил я, доставая пистолет. – Он молнией бьется. Больно, просто капец.

– Ты этого не сделаешь, – усмехнулся особист принца Ольденбургского, увидев направленный на него ствол.

– Проверить хочешь? – спросил я. – Ударь меня током и узнаешь. Ну?

– Поехали по‑хорошему, аптекарь, – спокойно ответил тот. – И тогда твою бабу никто не тронет. У его высочества пара вопросов к тебе есть. Обещаю, тебя даже домой отвезут. Ну что, едешь по‑хорошему?

– Нет, – ответил я.

– Подумай хорошенько, снага, – напрягся безопасник, который не хотел устраивать безобразие на виду стольких людей. – Ты же знаешь, что я могу с тобой сделать. Не заставляй меня…

– Передай рамонскому говнопринцу, – громко и отчетливо сказала Карина, – что мой муж его на своем зеленом болту вертел. Мы вам, козлам деревенским, стрелку забиваем. Завтра в девятнадцать тридцать прямо к нам в сервитут и подгребайте. Мы вам там конкретно обоснуем что почем.

Безопасник смерил нас взглядом мясника, презрительно сплюнул под ноги, сел в машину и уехал, выбросив колесами комья грязи. А я пребывал в некоторых раздумьях. И не только я, но и еще несколько десятков человек, имевших счастье все это слышать.

– Душа моя, – сказал я ей, старательно игнорируя городскую элиту, которая смотрела на происходящее квадратными от удивления глазами. – Не кажется ли тебе, что ты несколько погорячилась?

– Не кажется, – грустно усмехнулась она. – Я просто поставила на зеро. Мы же с тобой знаем, что будет дальше. Ты не вернешься из этого замка, а потом убьют и меня. Так зачем оттягивать неизбежное? Тем более что у меня есть план.

Глава 22

Очередное последнее утро моей молодой жизни встретило меня запахом свежесваренного кофе, корицей и неспешным разговором на балконе. Танька и Карина не могли пойти на работу, не поточив как следует друг о друга коготки. Вчера любовь всех моих двух жизней размазали, как лягушку асфальтовым катком, и соседка в связи с этим была настроена весьма благодушно.

– Что, зеленая, – ворковала она. – Опять в халатике по самое не могу на балкон вышла? Не боишься главный рабочий орган застудить?

– Не боюсь, – ответила Карина, прихлебывая чай. – Меня‑то согреют, если что. А вот тебя?

Вместо очередной колкости раздался долгий всхлип, который перешел в плач. Танька рыдала горестно, навзрыд, взахлеб… Ее прорвало так, что Карина ее утешать бросилась.

– Ну ты чего, Танюш! Прости меня! Коза я поганая. Язык мне вырвать нужно. Ну, не плачь, солнце!

– Да‑а, тебе хорошо, – всхлипывала Танька. – Молодая, красивая, мужика себе путного отхватила. А я вот одна‑а! Кольку своего выгнала, дура. Думала, он одумается и назад приползет. А он и не думает приползать. Я тут мучаюсь, а он, гад, сча‑а‑а‑стли‑и‑и‑ив!

И она снова безутешно заревела, не понимая, что только что выдала главную боль всех русских баб. И даже две. Первая: я его выгнала, чтобы он вернулся, а он почему‑то не возвращается. И вторая: как он смеет быть счастлив, если мне из‑за этого плохо. Я уже привык к отсутствию логики в женских головах, но Карина удивила и тут.

– Так тебе мужика надо вернуть? – удивленно спросила она. – А чего раньше не сказала?

– А ты что, Кольку мне вернуть можешь? – неверящим голосом спросила соседка.

– Да говно вопрос, – уверила ее Карина. – Тащи сюда телефон. Он у тебя кто по жизни? Зарабатывает чем?

– Сантехник, – ответила Танька.

– Ща, – сказала Карина. – Набирай сообщение. Пиши: Коленька, мой герой. У меня протечка случилась. Двух мастеров вызывала, никто справиться не может. Они говорят, только тебе такое по плечу. Ты же у меня лучший.

– И что, это все? – недоуменно спросила Танька.

– Нет, конечно, – успокоила ее Карина. – Но начать‑то с чего‑то надо. Только это не самое главное, соседка.

– А что главное? – жадно спросила та.

– Главное умение для бабы, – таинственным шепотом сказала Карина, – это вовремя закрыть хлеборезку. А что касается лично тебя, соседка, то прими бесплатный совет: открывай свой рот, только когда твой мужик уже штаны расстегнул, и будет тебе счастье. Поняла? С этого дня он твой герой, а не козлина и алкаш. Ты его благодаришь за сделанное. Ты его хвалишь. Ты им восхищаешься. Ты им гордишься.

– Кем горжусь? – Танька так удивилась, что даже плакать перестала. – Колькой своим? Да с хера ли им гордиться? С того, как он пиво глазом открывает?

– Да хоть бы и с того, – заорала на нее Карина. – Найди сама, за что им гордиться! Кому из нас мужик нужен? Мне или тебе?

– Молчу, – смирилась Танька. – Права ты, зелененькая. Это ведь я его до синьки и довела. Хороший, работящий мужик. А мне все не так…

– Вот и завали хлебало, – напомнила Карина.

– Уже завалила, – уверила ее Танька. – Ой, он ответил! Пойду постель поменяю.

– Сломай что‑нибудь на кухне, – крикнула ей вдогонку Карина. – А то неправдоподобно выйдет. Он же не совсем дурак у тебя!

Она вплыла в спальню и попыталась разбудить меня поцелуем. Я схватил ее и повалил на кровать, жадно тиская такое желанное тело. Она не оттолкнула меня, только прошептала.

– Любимый, завтрак на столе. А сегодня на полвосьмого у нас намечена стрелка с сильнейшим магом огня. Если в твоем плотном расписании найдется свободный час‑другой, то я готова. Но сходи сначала в душ.

– Да, – отпустил я ее. – Вечером тогда продолжим.

– А ты у меня изрядный оптимист, Вольтик, – грустно улыбнулась она. – Я так далеко не загадываю. Поешь, и надо с людьми поговорить. Им опасно будет здесь находиться.

– Пошли, – сказал я, натягивая штаны и хватая свежеиспеченную булочку. – Там как раз актив собирается. Я их попросил перед работой встретиться.

Мы с Кариной вышли во двор, и на нас обратилось множество глаз. Четыре шестнадцатиэтажки, соединенные крепостной стеной, – это несколько сотен семей, связанных общим двором и общей войной с Хтонью. Сегодня здесь не только актив четырех домов. Двор был полон людей и нелюдей. И все они пришли, чтобы услышать мои слова.

– Соседи! – крикнул я, залезая на детскую горку. – На прошлом собрании вы меня попросили еще раз где‑нибудь круто повыёбываться. Я ваш наказ выполнил, но самую малость перестарался. Сюда в семь тридцать вечера очень серьезные люди приедут. Маги! Много! Мы с Кариной покинем дом и уведем их в Хтонь. Они могут начать обыскивать квартиры. Пожалуйста, не сопротивляйтесь! Иначе это плохо закончится.

– А сколько их будет? – заинтересованно спросила гоблинша из 94‑й. – А то мы прошлых подъели уже.

– Это очень опасные люди, Маруся, – растерянно посмотрел я на нее. – Не нужно с ними шутить.

– А тачки? Тачки у них какие? – спросил Толик, механик из мастерской Ганса. Он жил в соседнем доме.

– Толь! – крикнул я. – Это сильнейший маг огня и его подручные. А тачки да, хорошие, наверное.

– Хорошие тачки! – восхитился Васёк. – Улет!

– А телефоны? – вылез вперед Зигфрид. – У прошлых ваще лоховские были. Над нами с сестрой в школе смеются все. А мамка с папкой нам не покупают ничего. Говорят, большие уже, сами воруйте. Может, хоть эти с яблофонами придут!