На границе Великого леса. Тетралогия (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 91

Он был прав. Бой во дворе превратился в кровавую мясорубку. Уруки падали, сражённые выстрелами. Тролли, чью шкуру почти не брали обычные пули, шли вперёд как тараны, но их было немного. Журавли кружили над башнями, сбрасывая эльфов с парапетов, но и сами гибли от пулемётных очередей. Боровеи, обезумев от боли, крушили всё вокруг, тараня с разбегу резные двери и витражи.

– Твою мать! – выругался я, увидев, как группа эльфов в бронежилетах вырвалась из окружения и побежала к восточной стене. Они охраняли какого‑то представительного мужчину, который злобно скалился и выпускал из рук зеленые плети. Получалось у него плохо, но лиха беда начало. И тут, как назло, рухнул кусок стены, разорванной чудовищными корнями. Группа магов, за которыми увязались люди, выбежала в пролом, который тут же вспыхнул зеленоватым светом. Я знаю этого мужика. Это высокий лорд Лаэрон, владелец замка Ильмарин. Его фото мне показывали на инструктаже. Если он войдет в полную силу, от нас мокрого места не останется.

Проклятые колдуны торжествовали. Магия к ним понемногу возвращалась. Не вся, но большая ее часть. Я видел, как их ауры вспыхнули зеленым, багровым и синим. Один из них поднял руку, и земля перед преследовавшими их снага‑хай вздыбилась шипами. Двое снага упали, их ноги и руки пронзили каменные иглы. И лишь грудь оказалась защищена бронежилетом.

– Отходим! – заорал я, вскидывая автомат. – Они снова колдуют!

Но отступать было некуда. Эльфы, почувствовав силу, развернулись и пошли в контратаку. Их было человек тридцать, но каждый из них теперь мог творить свою магию. С жутким гулом пролетели над головой сосульки и огненные шары. Плети Лунной лианы зацепили одного из наступавших, и он забился в истошном крике. Какой‑то эльф взмахнул рукой, и ветвь толщиной в ногу взрослого человека, осыпалась со стеклянным звоном. Впрочем, магу это помогло плохо. Он сидел у стены, бледный как мел, и стонал.

– Хозяин, – коснулся я рожи пятачка. – К тебе взываю!

– Слушаю тебя, Вольт, – услышал я невеселый голос. – Плохо дело. В лучшем случае они уйдут, а в худшем, перебьют вас всех.

– Не перебьют, ответил я. – У меня осталась зелье «Ярость берсерка». Я его выпью и вырублю кого смогу. Брось туда все силы, прошу. Раненых используешь сам знаешь для чего.

– Ты услышан, – ответил единорог. – Я сделаю все, что в моих силах. Эти существа не должны уйти, иначе Великому лесу конец. Нити судьбы плетут плохой узор. Иди, Вольт.

– Ну, ты все слышал, – сказал я Бабаю и остальным, прятавшимся за обломками каменных зданий. – Как только они начнут падать, в атаку пойдет Хтонь. Тогда и вы подтягивайтесь. По возможности не убивайте, они нужны мне целости и сохранности.

– Нельзя никого из них в живых оставлять, – нахмурился Бабай. – Если эльдары узнают, что мы тут были, в Паннонии ковровые бомбардировки проведут. Тогда Орде хана.

– Никто их в живых не оставит. Просто сделай все, как я прошу, – уверил его я и посмотрел на звездное небо. – Ну, господи, благослови это зелье колдовское для последующего массового смертоубийства, совершенного с особым цинизмом.

– Ну, так себе у тебя молитвы, зеленый, – усмехнулся Бабай, когда я выпил свой последний флакон. – У‑у‑у‑уда‑а‑а‑а‑ч‑и‑и‑и…

«Ярость берсерка» – зелье комбинированное. Немного скорости, немного силы, немного устойчивости к магии и физическому воздействию. Хотя нет, не немного… Нормально всего отсыпали. Эльфы разлетаются, словно городошные фигуры, их автоматы я ломаю о камни, а потом бегу прямо в центр, где собрались высшие маги эльдаров и людей. Эти меня видят и чувствуют, но сейчас я немного быстрее. И я точно не один такой быстрый. Лорд Лаэрон может прибить меня одним движением пальца, но его атаковали три хтонолося сразу, а потому он немного занят. Огромное дерево вырвалось из земли и раскидало лосей ветвями, словно котят. Лунная лиана набросилась на дерево и начало душить его в своих объятьях. Лорд поднимал из земли шагающие кусты, машущие шипастыми ветками, и они сносили со своего пути и воинов, и животных. Огромный журавль спикировал на него с небес, но попал в сети из взметнувшейся вверх зелени, которая смяла его, словно промокашку. Еще несколько зверей бросились на высокого лорда, и на меня ему не хватило какого‑то мгновения. Удар прикладом по голове, и он упал наземь, где его тут же спеленала лиана и потащила в сторону леса.

Еще один роскошно одетый аристократ из предателей выпустил огненный шар. Я его обогнул, а потом врезал его сиятельству прямо промеж ног. Великий маг тоненько завыл, но и его тоже оплела сеть из ветвей, а в рот заползла белка‑костегрыз, намертво перекрыв поток заклинаний. Аристократ, маг и владелец вотчины замычал и против своей воли удалился в глубину Хтони.

Ревущий, словно истребитель на форсаже тролль поглотил дубленой шкурой молнию и ударом ноги отправил в сторону леса мага воздуха, который плел новое заклинание. Человек коротко вскрикнул и пропал в зелени Хтони. Рядом с ним бился Бабай. На моих глазах урук ударом карда отрубил две ноги еще одному человеку, и того тоже схватили лианы, бережно передавили хлещущую кровь и уволокли вслед за остальными.

Да, неплохое зелье выдали мне в Экспедиции, надо бы рецептик узнать. Огромная скорость и сила, полная нечувствительность к боли и, как побочный эффект – гарантированная отключка через пару минут. Если я свалюсь в процессе боя, то маги меня попросту поджарят. Что ж, в этой заднице выбор у меня совсем невелик.

– Лок‑та‑а‑а‑р ога‑а‑а‑а‑ар! – слышал я все отчетливей, а это значит, что действие зелья подходит к концу. Враги и друзья начинают двигаться все быстрее. Бобры, лоси, журавли и даже белки бьются отчаянно, бросаясь на могущественных магов и покупая своими жизнями время остальным.

Я вижу, как хтонолось кинулся под ледяное копье, а могучий тролль тут же ударом кулака убил опустошенного мага, который свалился на землю, нелепо разбросав руки. Я вижу, как белка спрыгнула прямо со спины пикировавшего журавля, и вцепилась в горло какому‑то мужику в желтых сапогах. Как подкошенная, упала вся нежить, которую поднял этот некромант, а сам он захрипел, пытаясь оторвать от себя крошечного зверька. Какой‑то снага, пробегая мимо, добил мага, но тут же упал сам. Огромная сосулька пробила бронежилет.

Вот скалится какой‑то эльф, а я вижу, как из его руки в мою сторону вылетает зеленая змея. Я не успеваю поднять автомат, я двигаюсь лишком медленно. На лице эльфа появляется злая торжествующая улыбка, но потом внезапно гаснет. На его левом виске расцветает маленькая багровая точка, а следом приходит звук выстрела. Я вижу раззявленную змеиную пасть так отчетливо, что могу рассмотреть внутри каждую складочку. Ее зубы величиной с указательный палец, и на них выступили капельки яда. Змея развеивается в десяти сантиметрах от моего лица. Заклинание не пережило смерти своего создателя. Я поворачиваю голову и вижу знакомую зеленокожую девушку, которая держит в руке трофейный пистолет. Из его ствола идет легкий дымок. Я успеваю подумать:

– Карина? Ты здесь откуда?

А потом я провалился в беспросветную тьму, где не было ни эльфов, ни выстрелов, ни уруков Бабая, ни даже самого Бабая. Там не было вообще ничего, кроме абсолютной пустоты и безвременья.

Глава 19

Я очнулся. Моя голова лежит на чьих‑то коленях, а мягкая ручка гладит по волосам. Мне так хорошо, что даже не хочется открывать глаза. Но надо… Я лежу на земле, а над головой рассветное небо и смыкающиеся в запредельной вышине кроны деревьев. Я в Хтони, это без сомнений. Вот Лунная лиана ползет по стволу, а рядом с ней сидит зверушка, идентифицировать которую я так и не смог. В ней точно есть что‑то от вездесущего скорпиона‑пикапера, а вот все остальное – какая‑то жуткая смесь. Не то насекомое, не то лемур. Полная хрень! То есть Хтонь!

Я поднялся и понял, что все это время голова моя находилась на коленях Карины. Десять девчонок лежат на поляне без сознания, изображая циферблат часов. Рядом с ними валяются связанные лианами маги, и они тоже без сознания, окруженные светящимся коконом. Какие‑то нити густо оплетают их тела, и я вижу, как искрящийся поток струится по ним бесконечной рекой. В трех шагах от меня лежит Маринка, и она совершенно точно не напоминает ту тридцатилетнюю женщину, какой была еще недавно. Это снова вчерашняя школьница с нежной кожей, лишенной даже намека на морщины.