На границе Великого леса. Тетралогия (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 83

Мимо меня с гулом пролетела еще одна сосулька, и пролетела стремительно. Это значит, что «Быстрая жизнь» свое действие исчерпала. Через полосу отчуждения я кое‑как перебрался, потеряв уйму времени, но до леса еще метров триста‑четыреста. Судя по веселым голосам за спиной, мне их не пройти. Эльфы выстроились в шеренгу и будут расстреливать меня, как в тире. Собственно, они уже начали это делать. Полетели огненные шары, сосульки и даже зеленые плети, которые прямо в воздухе превращались в змей. Я петлял как заяц, но удары становились все точнее. Что же делать‑то?

– А, была не была! – я вытащил из кармана зелье «Мнимой смерти» и зажал в кулаке.

Совсем рядом, едва не опалив мне уши, пролетел электрический разряд. Я истошно заорал и упал на землю. Крошечный глоток, и вот я уже любуюсь на свое тело, некрасиво раскинувшее руки. Я летаю прямо над ним, бесплотный, словно дух. Я все слышу и вижу. Эльфы хохочут, неприлично тыча в меня пальчиками. Мое несчастное тело еще раз приложили молнией, да так, что я подпрыгнул, а потом ко мне подползла зеленая змея и откусила кусок мяса из голени. Надо же, даже кровь почти не идет, черный ручеек замирает тут же. От двух эльфиек протянулись фиолетовые щупальца ментальной магии. Они обвились вокруг моей головы, а потом, считав данные, отползли назад. После такого лезть через полосу отчуждения высокородным господам было явно незачем. Они уже все для себя выяснили. Эльфы сели в машины, которые завели почтительно ожидавшие их люди, и уехали восвояси, оставив мое бренное тело на радость зверью из Хтони. Как только на Твердь сойдет ночь, они придут сюда на запах. А к утру от меня уже и косточек не останется. Ну, так думали авалонцы. А вот я надеюсь совсем на другой исход. Метка Великого леса должна работать и здесь. Вероятность этого довольно высока: процентов пятьдесят. Либо она работает, либо нет. Осталось дождаться, пока зелье «Мнимой смерти» закончит свое действие. Впрочем, какая‑то зверушка уже высовывает нос из кустов и плотоядно принюхивается.

– Брысь! Пошла на хрен, сволочь! Фу! Кака!

Нет, она меня не слышит, я ведь бесплотный дух. Вылезшая из Хтони живность совершенно не похожа на вегетарианца. Это змеежопная собака – злобная тварь с клыкастой пастью и змеей вместо хвоста. А это значит, что жрет она тоже в два горла. Будет очень печально проснуться без обеих ног. Собака подошла, лизнула застывшую кровь и издала призывный вой. Видимо, она не любит есть в одиночку…

Глава 15

Очнулся я ровно в тот момент, когда меня кто‑то перевернул на живот, а потом снова на спину. Я застонал от дикой боли, потому что сознание вспыхнуло, как лампочка, а вместе с ним вернулись и все положенные ощущения. Правый бок горел огнем, а еще жутко болела голень. Я открыл глаза и увидел около себя слюнявую пасть, пятачок размером с виниловую пластинку и два глаза, горевших зловещим багровым светом. Я снова смежил веки, пытаясь уйти в спасительную нирвану. Вот почему эти твари не могли меня сожрать, пока я еще спал? Ну что за подлость! Я полежал так, боясь пошевелиться, и думал, что притвориться трупом еще раз у меня не выйдет. Зверюга уже видела, что я очнулся, да и не поможет это. Все равно сожрет.

Полежав так немного, я исполнился некоторых надежд. Со стоном поднялся на ноги, ощущая, как на левом боку лопнула засохшая корка, и оттуда полилась сукровица. Хорошо, что мы, снага‑хай, народ крепкий. Подумаешь, на организме ожог диаметром в полметра, да змея вырвала из ноги кусок мяса размером со спичечный коробок. Я поднял автомат и свою сумку, а потом повернулся к терпеливо ожидавшему меня зверью.

– Ну, веди меня, свинка. И ты, собачка с ядовитой рептилией на попе, тоже веди. Раз не стали жрать, то познакомьте с хозяином. Кстати, а кто ты у нас? Неужели боровей?

Да, точно! Я же видел его на картинке в своей книжке «Хтонические твари Средней полосы». Кабан в полтонны весом, к бокам которого прижаты небольшие крылышки. Я читал, что подсвинки еще летают, но с набором массы эта способность теряется. Боровей хрюкнул и, тяжело переваливаясь, пошел в чащу, раздвигая кусты грузным телом.

Закатная Хтонь встретила меня звенящим, почти осязаемым гулом самой жизни. Эта жизнь чужда человеку, и она совершенно безжалостна. На темно‑синем небе появилась ущербная луна и первые звезды. Воздух стал густым, как застоявшаяся вода. Он пах одновременно гнилью прелых листьев и приторной сладостью. Под ногами вместо мха стелился пепельный ковер – серебристая плесень, которая вытянет тепло из живого тела, если кто‑то задумает здесь прилечь. Сквозь мрачные кроны, переплетенные, словно спящие змеи, пробивался мягкий свет Слепых фонариков. Это растение такое, с прозрачными, как хрусталь, колокольчиками. Их свечение заманивает в чащу, но стоит прикоснуться к цветку, и он выпускает десятки крошечных ядовитых игл. Я вижу их магический свет. Эти цветы пока еще спят.

У корней деревьев томно вздыхали растения‑мухоловки, чьи зубастые листья внушали такой трепет, что я решил обогнуть их по широкой дуге. Я сделал это не зря. Цветок наклонился к земле и победно поднял головку вверх. Между зубов бешено извивался мышиный хвост, который вскоре исчез в ненасытной зеленой утробе. Да, Шервудский лес посерьезней будет, чем наша Хтонь. Здесь даже красота была хищной: Лунная лиана обвивала стволы идеальными спиралями, переливаясь перламутром, но любой, кто потрогал бы ее, почувствовал, как тонкие усики проникают под кожу, врастая в вены. Эта Хтонь не просто убивала, она перерабатывала чужую боль в цветение, превращая прах в новую жизнь. Рядом со мной распустилась Костяная лилия, чьи лепестки не мог пошевелить даже ветер. Я читал про них. Эти цветы непросто растереть даже в каменной ступе. Дорогой ингредиент, очень дорогой…

Я бестрепетно подошел к огромному дубу и обнял его. А потом полились привычные слова.

– Хозяин! Взываю к тебе. Я пришел с миром. В моем сердце нет зла. Плохие существа открыли охоту на таких, как ты. Твоя жизнь в опасности. Поговори со мной! Помоги мне, а я помогу тебе. Если это будет в моих силах, конечно.

Я отпустил дерево и стал ждать, с любопытством оглядываясь по сторонам. Многие растения я знал, а насчет некоторых не имел даже догадок. Но, без всякого сомнения, Шервудский лес – это просто Эльдорадо для алхимика. Именно здесь покойная Инвитари свои ингредиенты и брала. Вот же они, у меня под ногами.

– Приветствую тебя, Вольт! – мелодичный голос раздался прямо в моей голове.

– Хозяин! – склонился я, увидев ослепительно‑белого единорога, вышедшего из чащи. – Не думал, что ты знаешь мое имя.

– Я спросил у коллеги из Воронежа, – просто ответил тот. – Твое тонкое тело несет отпечаток его ауры. Великих сущностей не так‑то и много, на самом деле. А если эти упыри начнут нас потрошить, то совсем скоро не останется вовсе. У нас просто нет шансов, если маги такой силы откроют настоящую охоту.

– А разве гибель Хозяев не ослабит магию этого мира? – с замиранием сердца спросил я.

– Ослабит, конечно, – ответил единорог. – Хтонь – это обратная сторона магии, а мы и есть сама Хтонь. Ее аватар, ее воля и ее руки, если угодно. Новый Хозяин может родиться из самого неожиданного создания природы, но он долгие годы будет набирать силу и учиться своему ремеслу. Эти ненасытные существа все понимают, но они живут здесь и сейчас. Им неважно, что будет потом. Подойди ко мне, дитя!

Я послушно сделал три шага вперед, а единорог приблизил белоснежную морду к моей ноге. Он выдохнул, и голень сначала занемела, а потом по ней побежали мурашки. Боль прошла, а на месте раны осталась лишь тонкая кожица. То же самое Хозяин повторил и с моим многострадальным боком, который словно стянули обручи. Грязная корка исчезла, а здоровенная, глубокая язва за пару минут зажила без следа. Я завороженно смотрел, как с ее краев позли ярко‑розовые грануляции, похожие на крошечные икринки, и как потом прямо по ним наросла тоненькая, розоватая кожица, которая постепенно утолщалась и зеленела.