На границе Великого леса. Тетралогия (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 73

– Это же Феминус принцеждалус! – ответил я, показывая на девушку с самой серьезной рожей. – Новый биологический вид. Его ученые совсем недавно описали. Я о нем читал, когда в медучилище поступал. Его еще называют вагиня.

– Какая еще богиня? – наморщил лоб ротмистр.

– Да не богиня, а вагиня! – поправил его я. – Новый вид самки человека, родившийся на просторах Сети. Она едина в миллионах лиц. Она говорит тысячами ртов одни и те же слова. Она верит в существование ИДЕАЛЬНОГО МУЖЧИНЫ и думает, что он где‑то томится и ждет именно ее, со всеми ее прыщами, мозговыми вывихами и детьми от прошлых браков. Он непременно миллиардер. Он закроет все ее кредиты, исполнит все ее желания, а она будет его вдохновлять. А то он, заработав свой первый миллиард в двадцать лет, так и ходит невдохновленный. Вагиня внешне похожа на женщину. Вот ты смотришь на нее и видишь вторичные половые признаки млекопитающего, приподнятые пушапом, но это оптический обман, ловушка, как у хищной орхидеи. А на самом деле она и не человек вовсе. Это мутант, гибрид рыбы прилипалы и гриба‑паразита. Он соединен в гигантскую сеть через смартфоны. Нити его грибницы разбросаны по всем континентам. Этот паразит опасен, он массово заражает неокрепшую молодь человеков, и она тоже превращается в хищную личинку вагини.

– А как узнать, что это именно она? – заинтересовался ротмистр, который принял все за чистую монету. У него из образования были только ускоренные курсы для штаб‑офицеров.

– Да легко, – показал я. – Первый признак: у такой самки сразу же атрофируется мозг, а губы превращаются в то, что продвинутые пользователи называют рабочим свистком. Невежливо, но вполне точно.

– Это все признаки, или еще какие‑то есть? – у Чердынцева как будто пелена с глаз спала, и он со страхом разглядывал мельтешащие вокруг него стайки хищниц, которых оказалось невероятно много. Видимо, в здешних забегаловках у них было привычное место кормления.

– Не все, – покачал головой я, показывая на девушку. – Губы себе и нормальная баба может по дурости накачать. Там всё куда сложнее. Ты видишь перед собой личинку вагини. Она уже полностью потеряла совесть и способность любить, но все еще способна работать. Это активная форма, которая называется охотница. Большая часть личинок так и остаются на этой стадии, потому что они на ней крайне избирательны в выборе жертвы. Но если вдруг охотница закогтит добычу и поставит штамп в паспорте, она тут же эволюционирует в следующую форму – в глисту. Как и у всех кольчатых червей, у глисты за ненадобностью атрофируются почти все органы, и она переходит в пассивную фазу, всасывая ресурсы добычи всем телом. Работать такая форма уже совершенно неспособна, это чистый паразит. Впрочем, в отличие от настоящих глистов, некоторые органы у нее все‑таки остаются. Через них вагиня впрыскивает своей добыче небольшие дозы дофамина. Иначе та на вторую работу не хочет устраиваться, а с одной заплаты такую радость не прокормить.

Ротмистр с тупым недоумением разглядывал стоявшую перед ним девушку, и с каждым новым услышанным словом его недоумение только нарастало.

– А если добыча не хочет кормить глиста? – выдавил он из себя.

– Тут есть два варианта, – охотно пояснил я. – Глиста может мутировать в богомола, и тогда она откусывает добыче голову…

– Убивает? – ротмистр широко раскрыл глаза.

– Да нет, – махнул рукой я. – Разводится, забирает половину имущества, а потом трясет алименты. Это высшая эволюционная стадия вагини. А вот если ей не повезло, и добыча вовремя перевела деньги и квартиру на маму, то хищница по естественным путям организма донора вылетает голой на мороз. Там она либо снова переходит в стадию охотницы, если молода и красива, либо заводит двух кошек и идет работать в бухгалтерию ближайшего ЖЭКа.

– Охренеть! – почесал затылок Чердынцев. – Вот это бабы пошли…

– Ты еще мужиков не видел, – хмыкнул я. – Биологи за голову хватаются. Там же сразу несколько новых видов образовалось. Одни пополамщики и зумеры чего стоят. Ладно, не отвлекайся. Ты только послушай, что она несет…

– Сколько должен зарабатывать парень, чтобы ты начала с ним встречаться? – изображая активный интерес, спрашивал блогер у девицы, стыдливо прикрывающей поддельной сумкой заштопанный плащик.

Впрочем, на эту деталь никто никакого внимания не обратил, потому что не сумка, а губы притягивали к себе всеобщие взгляды. Они следовали тренду современной моды и были прекрасны в своем абсолютном совершенстве. Два чудовищно огромных вареника, занимавших пол‑лица, были густо намазаны ярко‑красной помадой, живо напоминавшей мне фильмы про индейцев, которые снимали в ГДР. Там отважные ирокезы тоже красили лица в надежде запугать врага. А еще они наносили себе ритуальные раны, доказывая так свою мужественность. Девушка, дававшая интервью, видимо, все уже доказала. Губы ее, парализованные гелем, шевелились с таким трудом, что я проникся к ней немалым уважением. Наверное, она имела веские причины, чтобы изуродовать себя настолько сильно. Впрочем, может быть, она заслуженный пчеловод. И только что со смены.

– Так сколько? – переспросил ведущий, обладавший немалым опытом. Он знал, что подобным экземплярам, имеющим мозг размером с желудь, всегда нужно повторять дважды. И предложения должны быть короткими. В противном случае испытуемые могли забыть начало вопроса.

– Мой парень должен зарабатывать не меньше миллиона в месяц, – с апломбом прошамкала девица непослушными губами, хлопая при этом неимоверно длинными ресницами.

– В авалонских фунтах, я надеюсь? – с уважением посмотрел на нее блогер.

– Иссесственно! – презрительно взглянула на него девушка.

– А сколько ты готова оставить ему из этого миллиона? – спросил у нее паренек.

– Ну… процентов десять, – милостиво ответила фея. – Я не думаю, что у него останется больше после удовлетворения всех моих хотелок.

– А что ты можешь дать за эти деньги? – спросил ведущий.

– Мое время, – снизошла до вопроса королева. – Быть со мной – это уже большая привилегия. Впрочем, я буду вдохновлять его. Он должен стремиться к большему. Миллион фунтов в месяц – это ведь ничтожно мало. Но для начала сойдет.

– А какие еще требования ты предъявляешь к своему избраннику? – увивался вокруг нее блогер. – Ведь деньги – это еще не все!

– Иссесственно! – важно кивнула девица. – У меня пятьдесят три пункта требований, но основные такие: он должен быть не старше двадцати пяти, высокий, но не слишком, красивый, но не слащавый. С чувством юмора, но не комик. Он должен приходить домой не позже шести и непременно с букетом, потому что я люблю внимание. Он не должен встречаться с друзьями, потому что я стану его единственными другом. И он должен любить моего ребенка. Ведь чужих детей не бывает!

– А у него могут быть свои дети? – с замиранием сердца спросил паренек.

– Нет, иссесственно! – девушка посмотрела на него, как на дурака. – Зачем мне парень с прицепом? Я что, похожа на ненормальную?

– То есть, он десять из десяти, но у него ребенок, то это…

– Ред флаг! – девушка сделала величественный жест, которому позавидовала бы королева, принимающая капитуляцию побежденной страны.

– Он не пускает тебя одну в ночной клуб? – восторженно смотрел на нее парень, представляя, как в комментариях растут горы из дерьма.

– Ред флаг! – повторила девица. – Мое тело – мое дело.

– Он дарит меньше ста роз?

– Ред флаг!

– Он уже месяц не возил тебя на Мальдивы?

– Ред флаг!

– Да что тут происходит? – ротмистр растерянно смотрел на меня, а я кусал губы, чтобы не заржать. – Почему ред флаг? У нас триколор в стране! И почему эта уродина губастая так много денег хочет? Ей бы в барской вотчине коров пасти, да только животных жалко. Чем они заслужили на такую страсть смотреть!

– Тут теперь все время так, – развел я руками. – Это же Патрики.

– Это было потрясающе! Подписывайтесь на наш канал! Ставьте лайки! – торжественно произнес блогер, и съемка закончилась.