На границе Великого леса. Тетралогия (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 58

– Но от вас он ее не возьмет, – пояснил я и напрягся, услышав шорох в кустах. – Замерли все! Не дышать!

Охотники превратились в статуи и начали медленно бледнеть. Кусты раздвинулись, и оттуда показалась чудовищно огромная клыкастая харя, украшенная развесистыми рогами метра этак два в размахе. Острые зубы размером в палец хищно щелкнули и потянулись в сторону остолбеневших охотников, которым было уже не уйти. Хтонолось весит полторы тонны, и на такой дистанции справиться с ним едва ли легче, чем с танком Т‑34.

– Накаркали, придурки, – почти неслышно выдохнул Василий.

– За морковкой пришел, мой хороший, – я почесал чудовище за ушком, а потом аккуратно, наколов корнеплод острой палочкой, накормил его вкусненьким. Я знаю, что лошадей положено с ладони кормить. Но только хтонолось не лошадь, и в любви к морковке он удержу не знает. Может и руку по локоть отхватить. Мясо он тоже очень уважает, может принять руку за угощение. Хтонолось скотина не слишком умная.

– Барсик! Барсик! Хорошая зверюшка.

Я чесал его за ухом, и он издавал блаженный низкий рев, от которого мелкой дрожью тряслись поджилки. Хрум‑хрум‑хрум, и все! Что значит одна морковка на такую массу? Хтонолось выжидательно посмотрел на меня и обиженно промычал, требуя добавки.

– Ну нет больше, – виновато развел я руками. – Алени все сожрали до тебя. Прости, малыш.

Лось горестно вздохнул, фыркнул, подняв потоком воздуха тучу прошлогодней листвы, и скрылся в чаще, оставив после себя только дрожащие ветки кустов. И запах! Он оставил после себя какой‑то гадостный запах. Впрочем, недоразумение быстро разрешилось.

– Кажется, я самую малость оконфузился, – признался кхазад.

– Аналогично, – мрачно поддержал его тот, что с железной башкой. – Вся жизнь перед глазами прошла. Как ты это делаешь, Вольт?

– Талант у меня такой, – ответил я. – Это был смертельный номер. Повторять не рекомендуется.

– Да мы и не собирались, – уверили меня охотники. – На хрен надо такое повторять. Бывай, братан! Пойдем мы, срочно нужно штаны поменять.

Охотники ушли, а я рассмотрел, как следует свою добычу. Толстый, похожий на пупса корень сиял ровным голубоватым светом. Ему цены нет, а лекарства из него безумно дороги. Такой женьшень принесет больше, чем пара месяцев работы всей аптеки. Надо будет только рецептуру поискать. Я что‑то такое видел.

– А ведь не разнюхали охотники про здешние травы, – бурчал я про себя, бережно очищая женьшень от остатков земли. – Они же ходят, головы задрав, да по сторонам башкой вертят. Им не до того, что прямо под ногами сокровище растет.

– Здравствуй, Вольт! –услышал я голос позади себя.

– Лилит? – удивился я, увидев старую знакомую и сидящую рядом пантеру, которая пыталась зубами поймать блоху в шерсти.

– Я сейчас выгляжу как Лиля, – мягко поправила она меня. – Лилит больше нет. Она давно умерла. Но если ты хочешь, я приму ее обличье.

– Не нужно, – поморщился я.

И правда, у нее уши нормальные, человеческие, хвоста нет совсем, да и грудь уменьшилась на пару размеров. Просто симпатичная девчонка, какую встретишь в подъезде и тут же забудешь, а не та секс‑бомба, что сводила с ума целый стадион.

– Тогда как тебя называть? – осторожно спросил я. – Ты ведь и не Лиля тоже.

– Просто я подумала, что этот образ будет для тебя наиболее комфортным, – сказала она, и тогда я и в самом деле поверил, что Лилит больше нет. У нее даже в припадке психопатии в голосе было больше тепла.

– Хозяйка? – вопросительно посмотрел я на нее.

– Пожалуй, – кивнула она. – Пусть будет так. Это наиболее точное название того, кем я сейчас являюсь.

– Чем обязан? – спросил я. – Вроде бы ничего не нарушаю, собираю гербарий. Зверей не трогаю, иногда кормлю морковкой.

– Эльфийка приходила в наш лес, – сказала она. – Сильный маг, очень сильный. Ее могущество поддерживают амулеты и зелья. Ей что‑то нужно здесь. Нам не нравится ее интерес к Хтони. Мы чувствуем беду. Нити судьбы дрожат. Они плетут новый узор, и в нем проявляется зло. Мы боимся того, что может произойти.

– Ну а я тут при чем? – моему удивлению не было предела.

– Я снова почуяла ее запах, – призналась Хозяйка. – Ты пахнешь этой женщиной. Ты виделся с ней. Ты ее знаешь. Тебе нужно с ней сблизиться. Предложи ей вот это! – и она показала на женьшень. – Это само совершенство, эталон. Она обязательно заинтересуется.

– Так это ты мне его подсунула? – я почему‑то обиделся.

– Это наш дар, – сказала та, кто когда‑то был Лилит. – Узнай ее мысли. Подберись к ней поближе. Если понадобится, мы дадим многое, все, что может вырастить Хтонь. Устрани угрозу, Вольт. Если Лилит была тебе дорога, помоги. Прошу!

– Две могущественных сущности просят о помощи у простого аптекаря? – я все еще ничего не понимал. – Почему? Вы не справитесь с ней сами?

– Нет, – покачала головой она. – Не справимся. Хозяева могучи, но не всесильны. Есть маги, которые могут уничтожить нас. Эта эльфийка способна, хоть и не сама. За ней стоит чудовищная по мощи заемная сила. А ты единственный, кому мы можем доверять за пределами леса. Точнее, я могу…

– Сложно, – поморщился я. – Меня маги‑менталисты потрошат, как цыпленка. Я им все выкладываю как на духу. Не выйдет из меня разведчик.

– Зелье, – подсказала Хозяйка. – Существует зелье, которое тебе поможет. Ищи в книгах. Если понадобятся какие‑то травы, только скажи, мы вырастим их для тебя. Любые, прямо здесь, на этой поляне.

– Вот это сервис! – невольно восхитился я. – Попробую, но не обещаю. Кстати, зачем ты поубивала алхимиков Зоотерики?

– Они причинили зло той, кем я когда‑то была. Я покарала их и так восстановила справедливость, – произнесла стоящая передо мной девушка, а потом сделала шаг назад, слилась с пантерой и исчезла в зарослях.

Я шел по лесу, раздвигая кусты, которые торопливо убирали с моего пути острые шипы. Настроение у меня хуже некуда. Меня суют в какой‑то крутой замес, и всем от меня что‑то нужно. Эльфийка, которая, оказывается, угрожает таким могучим сущностям, как Хозяева Хтони, здешняя жандармерия, знакомство с которой доставило мне несколько приятных минут, и сами Хозяева, которые хотят сделать из меня своего агента за пределами леса. Да если об этом хоть кто‑нибудь узнает, меня линчуют собственные соседи. Ведь в их системе координат Хтонь – это бранное слово, абсолютное зло. Служить ему – все равно что в Средние века продать душу дьяволу.

– А как я могу соскочить? – задал я вопрос стоящему рядом дубу, но дуб почему‑то молчал. – Как соскочить? Да никак! Только если на дно реки нырнуть, в тину забиться и вместе с раками тухлятину жрать. Но тогда пиши пропало моя новая жизнь. Аптеку придется закрыть, в Хтонь больше ни ногой, но жандармы все равно найдут и на ленточки от бескозырки порежут. Почему? Да потому что у меня на редкость дерьмовое предчувствие.

Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда я вышел из леса. Я знаю, кто это звонит. И этого человека я меньше всего хочу слышать.

– Ты почему телефон выключил, морда зеленая? – прорычал ротмистр. – Я тебя весь день ищу! В кандалы захотел, снага? Ну, так я тебе это устрою. Ты у меня будешь в Хтони лес рубить!

– Только не в Хтонь! – возопил я. – Меня же там сожрут! Батарея у телефона села. Не вели казнить, добрый господин! Живота прошу!

– То‑то же, – смилостивился ротмистр, у которого, видимо, с чувством юмора было совсем плохо. – Смотри у меня. Есть информация, что твое зелье одной нашей общей знакомой понравилось. И что она снова к тебе обратится. Как только это случится, наберешь меня по этому номеру. Все, отбой!

– Хрен у меня шансов выскочить из этого всего, – уныло подытожил я и поплелся домой. У меня еще есть дела. Я ведь на радостях забыл занести в банк чеки, которыми расплатилась госпожа Инвитари Лауранна.

Русско‑Альпийский банк сиял неоновой вывеской, обещавшей стабильность, надежность и прочие блага современной финансовой системы. Два киборга на входе проводили меня равнодушным взглядом и отвернулись. Витька сегодня не было, а этих я не знал. Зато девушку‑администратора я точно видел здесь в прошлый раз. Она еще приятно удивила меня своими изысканными манерами.