На границе Великого леса. Тетралогия (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 159

Соседнее озерцо, где еще вчера водная гладь подернулась молодым ледком, вдруг покрылось цветами лотосов и водяных лилий. Очнулись от спячки лягушки. Выкопались из ила и полезли на берег, хлопая дурными глазами. Зима прошла не начавшись, и на глазах наступало лето.

Выглянули из хатки бобры. Повели удивленными мордочками по сторонам и нырнули в воду. Рыба сама себя не поймает. Огромный цветок, выросший в одночасье на том месте, где умер лесник Михалыч, раскрыл лепестки, выпустив наружу рой пчел. Распускались непривычного вида бутоны, а пчелы садились на них, разнося пыльцу, которая навсегда изменит это место.

Исчез шум трассы, пролегавшей неподалеку. Ни один посторонний звук не мог пройти больше через опушку колдовского леса. Только дикий скрежет рельсов, сорванных со шпал, нарушал его тишину. Деревья наступали на железную дорогу, а там, где еще вчера шли поезда, пробивалась молодая поросль. Рельсы закрутило винтом, подняло, словно горки на детском аттракционе, а кое‑где вырвало и отбросило прочь.

Молодая Хтонь начала пить магию из окружающего мира. Она довольно ворчала, осваиваясь на новом месте. Юный Хозяин еще должен войти в полную силу. У него это не займет много времени. Ведь это его лес, и уже много лет.

Последней из поселка уходила Валентина. Она бросила все, но петуха держала подмышкой. Видимо, чары некромантов оказались так сильны, что даже сейчас она не могла бросить на произвол судьбы заклятого врага нового Хозяина.

– Цыпа‑цыпа‑цыпа! – позвал Михалыч, и петух немыслимым усилием вырвался из любящих объятий хозяйки и с понурой головой побрел к повелителю леса. Тот, к собственному изумлению, никакой злобы к этому исчадию зла больше не питал.

Петух виновато загребал палую листву, выписывая затейливые кренделя. Его гребень опал, а глаза смотрели куда угодно, только не на соседа. Адская тварь знала, что ей придется держать ответ за свои преступления.

– Ну, скажи, негодяй, что мне с тобой сделать?

– Понять и простить! – раздался покаянный петушиный клекот.

А Михалыч задумался. Неужто в курятнике у Валентины стоял телевизор…