На границе Великого леса. Тетралогия (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 123

– Н‑нет! – замотала головой Карина.

– Тогда ложись со мной рядом, – Хозяйка стукнула по траве ладошкой. – Тебе с дочерью понравится. Выбери любую из тех птиц, что летают над нами. Только вон ту справа не трогай. Это сейчас я. Видишь, я тебе крыльями покачала. Здорово, да?

Карина послушно легла на траву и впилась взглядом в одну из молодых цапель, кругами летавших над поляной. Странная сила бросила ее наверх, и она с замиранием сердца уставилась на саму себя, лежащую внизу и раскинувшую крестом руки. Бедра толстоваты, – подумала вдруг Карина с легкой досадой. – Вот бы мне тоже уметь своей внешностью управлять.

Научишься еще, – услышала она насмешливый голос в своей голове. – Это несложно. Скорее всего, ты останешься здесь вместе с дочерью. Она подрастет, станет Хозяйкой, а ты выберешь свою судьбу сама. Захочешь, станешь кикиморой или берегиней. Или еще кем‑нибудь.

Не хочу я себе такого! – нервно ответила Карина. – Мой муж справится. Я в него верю! Можно, я одна полетаю? Без собеседников в голове. А то я начинаю с ума сходить.

Ну, полетай, – равнодушно произнесла Хозяйка и любезно замолчала.

Восторг! Чистый восторг испытывала Карина, оказавшись в теле хтонической твари. Кожистые крылья ловили потоки воздуха, которые забрасывали птицу наверх, все выше и выше. Глаза на удивление видели далеко и четко, и Карина заложила круто влево, обозревая окрестности с недоступной прежде высоты. Вот под ней сервитут, крошечный, словно макет на столе архитектора. А на том берегу Воронежа, прямо за серебристой лентой реки, оседлал крутые холмы губернский город. Золотые маковки церквей торчали из мешанины крошечных домиков, рядом с которыми суетились едва заметные фигурки людей. Серые полоски дорог с едущими по ним автомобильчиками казались детской игрушкой, а пулеметные стволы, движущиеся вслед за полетом птицы, совсем не пугали. Они казались тоненькими палочками.

Далеко я что‑то улетела. Подстрелят еще, – подумала вдруг Карина, с замиранием сердца оглядывая безбрежное море Великого леса, который раскинулся отсюда на сотню верст. – Как бы снова стать собой?

Пока не умеешь, лучше вернуться к своему телу, – безжизненный голос Хозяйки послышался в ее голове. Карина все это время была не одна. – Я помогу тебе найти дорогу. Возьми немножко вправо. Еще. Еще. Вот так. Смотри вниз. Да, вот наша поляна…

Карина очнулась на траве. Она лежала ровно в той позе, в которой наблюдала себя с небес. То есть на спине, раскинув руки крестом. Она пыталась услышать Великий лес, чтобы раствориться в нем без остатка. И лес впустил ее…

Федеральная трасса она и в Мире Тверди трасса. Двухполосная дорога, разделенная отбойниками, качества оказалась вполне приличного. По ее обочинам стоят зарядные станции, а поскольку движки тут электрические, то и времени такая остановка занимает чуть более, чем пять минут. Досуг надо было как‑то скоротать, и первым из всей нашей группы сориентировался Чака.

– Мне шаурму, – всунул он голову в ордынский фургон, стоявший рядом со зданием заправки. – Восемь штук.

– На всю компанию берете, сударь? – вежливо поинтересовался гоблин в белом чепце.

– С ума сошел? – возмутился Чака. – Почему на компанию? Это мне! Я кушать хочу! И майонеза побольше положи! Побольше, я сказал!

Урук полностью парализовал торговую точку, к вящему возмущению вставших за ним в очередь, но ссориться с лучшим флористом Ваёв никто не решился. Просто никто здесь не знал, что он флорист. Я достал бутерброды из рюкзака и меланхолично начал поедать их, запивая настоявшимся чаем из термоса. Новостная лента в телефоне сегодня была на редкость уныла, и даже обожравшиеся сыроежек старухи не отчебучили ничего веселого. Кроме прорыва канализации, полностью затопившей горнолыжный курорт на улице Хользунова, в родном городе и не произошло ничего. Администрация вновь подала заявку в книгу рекордов России на получение почетного звания «Самая большая лужа страны». Страждущим жителям, умирающим от жуткого запаха, пояснили, что пока не приедет комиссия для оценки рекорда, об откачке фекалий и ремонте прорыва даже речи быть не может. Престиж региона у нас всегда стоит во главе угла. А вонь ради такой высокой цели можно и потерпеть.

– Да, Элеонорочка, – услышал я разговор по телефону. – Покушал хорошо. Нет, не дрался еще. Зеленку не забыл. Да, острый. Вчера точил. Мешки для тел видел. Ты у меня такая заботливая! И я люблю…

Они так ворковали, обсуждая газики младенца Ашоки, что я плюнул в сердцах и отошел подальше. Терпеть не могу эти сопли. По‑моему, производя на свет позднего ребенка, люди начинаются казаться слегка ушибленными на голову. Они восхищаются такими вещами, какими в нормальном психическом состоянии восхищаться никто не станет. Пойду лучше прогуляюсь.

Здоровенное асфальтированное поле вмещало пару сотен постов, и оно забито машинами сплошь. Я даже присвистнул, осознав необходимую для этого объекта мощность. Помню, еще в прошлой жизни хохотал, когда слушал эхпердов, на серьезных щах рассуждавших о замене машин с двигателем внутреннего сгорания на электромобили. Меня всегда интересовало, бывали ли они за пределами Московской области, в каком‑нибудь глухом районе, где при включении чайника выбивает пробки по всей деревне? В Мире Тверди проблему инфраструктуры решили радикально, и это внушало нешуточное уважение.

Метка на руке уверенно показывала на северо‑восток, в сторону Рязани. Но ехать туда через Липецк и Ряжск дураков нет. Там трасса не федеральная, со всеми вытекающими из этого факта последствиями для колес и подвески. И тут мою голову посетила светлая мысль. На грани гениальности, йопта. А вдруг нас пасут? Особенно меня. Не настолько же наивны похитители бесценного котенка. Должны же они думать хотя бы на шаг вперед.

– Митяй! – подошел я к ловчему, который развалился на солнышке, потягивая капучино. Был он сейчас похож на эталонного байкера: с аккуратно подстриженной густой бородищей, в бандане с черепами и в зеркальных очках. Подозреваю, что в родной деревне его в таком виде даже мать не узнает.

– Да, старшой! – подобрался он.

– Рацией пользоваться умеешь? – спросил я.

– Обижаешь! – он и впрямь обиделся. – Да я и раньше умел. Что я, по‑твоему, пастух деревенский? Я графский ловчий незнамо в каком поколении. По технике все что надо соображаю.

– Не обижайся, Митяй, – примирительно поднял я руки. – Я же тебя не знаю совсем. Доставай свой мотоцикл из кузова и поезжай вперед. Держись перед нами в десяти километрах. Частоту с Василием согласуй.

– Что высматриваем? – деловито спросил он.

– Вообще все, – вздохнул я. – Даже если увидишь на обочине подозрительную блудную девку, маякуй. Это тоже может быть по нашу душу.

– Видел такую только что, – ответил ловчий. – Странная девка. Прямо за нами на станцию заехала. Зарядила батарею мотоцикла и умотала. Минут десять назад.

– А странность в чем? – напрягся я.

– Да ходит она, как мой бывший взводный, – усмехнулся Митяй. – Ну, чисто мужик.

Глава 10

– Санек! Земеля! – услышали мы в рации фальшиво‑оживленный голос Митяя. – Шашлычную вижу и двух баб около нее. Они в машине сидят. Небось нас ждут, гы‑гы, жеребцов застоявшихся. Ничё так телочки, симпотные, прямо как у нас в Рязани. Подгребайте, я вас тут подожду!

– Уходим с трассы, – поморщился Василий. – Пасут нас.

– Да понял я.

Чутье меня не подвело. Нас вели от самого дома, а впереди ждут машины с рязанскими номерами и крепкими парнями внутри. И ставлю любой зуб на выбор, у них все в порядке с лицензией на огнестрел. Почему нас не прихватили раньше? Почему не грохнули меня в сервитуте, если я им так мешаю? Ответ очевиден. Нас хотят втянуть в какую‑то поганку, замазать по уши и только потом убить. Никакой другой ценности для аристократов мы не представляем. Что это значит? Это значит, что о лобовом штурме поместья нужно забыть. Что у нас в активе? А немного совсем: дети‑маги и Митяй, знающий территорию как свои пять пальцев.