На границе Великого леса. Тетралогия (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 119

– Мне послышалось? – слабым голосом спросила Элеонора. – Или они хотят с хтоническим зверьем в сифу играть?

– Вам не послышалось, – мрачно сказал я. – Наталья, Борькина дочь, уже с бобрами договорилась. А что? Обычное же дело. Точно такой же алень Борьке руку по плечо отхватил, а она на нем, как на лошадке катается.

– Что‑то мне нехорошо, – сказал вдруг Чака. – Не в смысле здоровья. Вы не подумайте чего! У меня что‑то в голове от новостей мутится. Мы тут раньше куда проще жили. Было черное и было белое. А теперь напрочь перепуталось все. Я уже не понимаю, кто друг, а кто враг.

– Вот и я ничего не понимаю, Чака, – вздохнул я. – С каждым днем все страньше и страньше…

– Элеонорочка, – Чака галантно пропустил жену в ворота. – Я пойду совсем немножечко подерусь, а потом сразу домой. Я чувствую многообещающие позывы. Кажется, у меня цикл восстанавливаться начал.

– Конечно, иди, дорогой, – кивнула Элеонора. – Только с хтонолосем не борись пока. Ты у меня еще такой слабенький после болезни.

Счастливый Чака убежал, оглашая окрестности свирепым воем, а мимо нас снова пронеслась ватага ребятишек на аленях, но теперь в обратную сторону. Уже заходя во двор, я услышал счастливый вопль гоблина Кузи.

– Я это заснял!

Дзынь!

Мы вошли в аптеку, но Любка так и не подняла головы от телефона. На своих роскошных, с искрой волосах, она теперь носит кокетливый чепчик, а не давешний жуткий капелюх, надвинутый глубоко на уши. Она залипла на каком‑то контенте, столь сочном, что даже мы с Кариной не смогли оторвать ее от созерцания оного.

– Зайки мои! – донесся до меня голос самки тролля. – Что мы с вами знаем о Воронеже? Да ничего мы о нем не знаем, за исключением трех вещей. Первая: это лютое зажопье где‑то за МКАДом, вторая: там почему‑то едят окрошку на белом квасе, и третья: в этом городе живет какой‑то блогер Кузя, который успевает постить свои видео быстрее, чем капитан нашей сборной по футболу. Полюбуйтесь, девоньки, что он выложил в этот раз! Скачки на хтонических оленях по городским улицам! Что еще можно ожидать от людей, которые отвергают окрошку на красном квасе! А сегодня у нас в гостях зоозащитник Божена Сулеймановна Кноппс. Скажите, Божена Сулеймановна, что вы думаете по этому поводу? Не опасны ли такие развлечения для детей?

– Я считаю, что этих детей надо изолировать от общества! В приют их отправить! В концлагерь! – раздался визгливый голос. – У оленей тоже есть права! Они не ездовые животные! Тем более, я не вижу на этом видео седел. А такая посадка крайне вредна для позвоночника диких животных. Она приводит к деформациям их спин. Наше общественное объединение зоологов «Шустрые, Инициативные, Заботливые Активисты» намерено подать жалобу в полицию!

– Прекрасно! – с серьезным видом кивала Катя. – А не желаете ли вы лично поехать и позаботиться о хтонических оленях? По моим сведениям, они претерпевают там жестокое обращение. Посмотрите, на улицах лежат трупы животных. Их там тысячи!

– Мы проведем расследование с привлечением независимых экспертов! – гордо заявила представительница ЗооШИЗы. – Мы не верим в беспристрастность нашей полиции. Более того, мы знаем, что на крови несчастных животных устроен целый бизнес! Их внутренности являются предметом торговли. Мы положим этому конец. Мы поедем в Воронеж и проведем пикеты! Мы привезем еду несчастным зверушкам, которые вынуждены кормиться на улицах города…

– А вас не смущает, – елейным тоном спросила Катя, – что на следующем видео это милое создание съело человека?

– Ничуть не смущает, – отмела все возражения зоозащитница. – Люди – это часть рациона хтонических оленей. В этом нет ничего ненормального. Мы должны с пониманием относиться к потребностям наших диких собратьев.

– Когда вы собираетесь в Воронеж? – уточнила Катя.

– В самое ближайшее время! – пояснила госпожа Кноппс, – Мы уже получили грант из нашей головной структуры, авалонского фонда «Вайлд пис без границ». И тогда мы сразу же организуем экспедицию по изучению диких животных Воронежской губернии. Я уверена, наш доклад сотрясет все чиновничьи кабинеты!

– Аминь, – сказала Карина, с интересом прослушав интервью. – Вечная память тетеньке.

Технично здешняя контрразведка потенциальную пятую колонну убирает, – завистливо подумал я. – В моей прошлой жизни все куда топорней делалось. А тут, ты смотри, какая тонкая работа! Приехали в провинцию очередные грантоеды, начали народонаселение смущать, а их там змеежопные собаки съели. Все претензии к собакам, а не к властям. Очень изящное решение, не ловленное, как трехминутный адюльтер в вечерней Паттайе.

Дзынь! У нас посетитель. Да еще какой! Кошкодевочка из Зоотерики. Что ей тут понадобилось? От всех болезней их лечат в башне. Рэкет? Группы поддержки не наблюдаю. Да и за крышу у меня уплачено. Девушка одета в облегающее платьице чуть выше колен, классическое, черное. На плече – небольшая сумочка, на ногах – легкие босоножки без каблуков.

– Слушаю вас, сударыня! – подобралась Любка, погасив телефон.

– Ой, Вольтик, это ты? – замурлыкала кошка, не обращая на фармацевта ни малейшего внимания. – Не думала тебя тут встретить, зая. Чего не звонишь?

– Мы знакомы? – делано удивился я. Эту кошку я знал, и знал очень хорошо. Был у меня непродолжительный, но весьма бурный период в жизни, сразу после смерти Лилит.

– Телочка твоя? – промурчала гостья. – Скажи ей, пусть к нам в башню заглянет. Ей там хотя бы сиськи нормальные сделают.

– Я жена, а не телочка, – ледяным тоном поправила ее Карина. – Проваливай отсюда, шмара дешевая.

– А не то что? – томно усмехнулась кошка.

– А не то башку тебе прострелю, – Карина начала закипать.

– Ничего ты мне не сделаешь. Не захочешь получить проблем на свою зеленую жопу, – усмехнулась кошка, а потом легонько царапнула меня по тыльной стороне ладони. – Звони, жеребец! Мы все скучаем по тебе. Ты был хорош.

Кошка задрала хвост трубой и вышла из аптеки, безбожно виляя задницей. Карина стояла бледная от накатившего бешенства, но не говорила ничего. Вместо нее высказалась Люба.

– Странная она какая‑то.

– Да? – свирепо взглянула на нее Карина. – Любовница моего мужа клеит его прямо при жене. И что же тут странного?

– Кошка странная, – наивно захлопала глазенками Люба. – Они говорят не так. Шипят и слова тянут. А эта как обычный человек разговаривает.

– Странная… – Карина окаменела и начала сбивчиво бормотать. – Коктейльное платье… атлас, глубокое декольте… вечерний вариант. Зачем она надела его утром? Почему не в туфлях? Босоножки визуально укорачивают ноги. Их можно надеть под такой фасон, но ткань должна быть другой, попроще. Хлопок, лен, деним… Она конченая лохушка? Нет, непохожа. Выглядит дорого. Да что тут происходит?

– Пойдем, – потянул я ее в кабинет, подальше от Любы, которая уже вовсю развесила уши.

– Я поняла, – жарко зашептала Карина, когда мы закрыли за собой дверь. – Она не умеет одеваться. И ходить на каблуках не умеет. Это мужик, Вольт. Тот самый маг‑метаморф. Что ему тут было нужно?

– Вот это! – показал я тыльную сторону ладони, на которой виднелись параллельные царапины, и подсыхала рубиновая капелька. – Ему нужна была моя кровь.

Глава 8

Сервитут ВАИ превратился в благоустроенное и пригодное для жизни место в рекордные сроки, буквально за пару дней. Горожане, все до единого, вышли на повторный субботник, не в последнюю очередь для того, чтобы разжиться ливером из набитой дичи. Совсем скоро о набеге хтонических тварей напоминали только два сиротливых пенька на том самом месте, где росли любезные моему сердцу клены. Да еще, пожалуй, отсутствие заезжих торчков радовало усталый глаз. На улицах мелькали только знакомые лица: белые, зеленые, серые и синие. Чужаков сожрали до последнего человека.