Безжалостное правление (ЛП) - Кейн Моника - Страница 69

Проглотив свою гордость, я умоляю:

— Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста. Это не…

Его рука касается моей щеки, горячая и твердая, прежде чем я успеваю понять, что происходит. Моя голова мотается в сторону от боли. Вцепившись одной рукой в его лицо, я тянусь другой вниз, чтобы обхватить пилочку для ногтей. Сейчас или никогда.

Я хватаю пилочку, как импровизированный кинжал, и резко отдергиваю руку назад. Быстрым движением я со всей силы вгоняю острый конец пилочки в шею Анатолия.

Он рычит и падает назад, его глаза дикие и расфокусированные, как у животного, которое только что подстрелили. Воспользовавшись моментом, я бью ногой, чтобы оттолкнуть его от себя. Он падает на пол, а я вырываюсь из его хватки.

Сердце колотится, я вскакиваю на ноги и бросаюсь в незапертую дверь. Дыхание сбивается, и я бегу по коридору. Движимая отчаянием, я несусь к первому этажу, безмолвно молясь, чтобы за следующим углом не встретить охранника.

У подножия лестницы я ненадолго замираю, раздумывая, в какую сторону идти. Из окна нашей комнаты задняя часть территории выглядела относительно тихой и безлюдной.

Я делаю глубокий вдох и мчусь в сторону, как я надеюсь, задней части дома. Может, это и безрассудно, учитывая мои мизерные шансы на спасение, но альтернатива — сдаться Анатолию, а на это я никогда не пойду.

Когда я захлопываю заднюю дверь, сверху доносится шум, свидетельствующий о том, что Анатолий идет следом. Я ранила его, но не настолько, чтобы он упал.

Задыхаясь, я осматриваю окрестности — охраны пока нет, но я далеко не в безопасности. Слева от меня простирается открытая кустарниковая местность, безжалостно оголенная. Справа от меня земля круто поднимается к вершине утеса. Подъем опасен, особенно на этих нелепых каблуках, но это мой лучший шанс ускользнуть из поля зрения. Если я поднимусь достаточно высоко, то, надеюсь, смогу найти место, где можно спрятаться.

Пока я мчусь вверх, воздух наполняется яростными криками Анатолия. Он сходит с ума и зовет своих охранников на задний двор.

Сердце колотится как барабан, но я вытесняю из головы крики Анатолия и несусь вперед. Взбегая по склону, я то и дело спотыкаюсь, каждое падение тяжелее предыдущего. После третьего падения на землю я срываю каблуки и отбрасываю их в сторону. Босиком не намного лучше: зазубренные камни врезаются в ступни, но я сжимаю зубы и терплю боль, потому что другого выхода нет.

Мне кажется, что прошло несколько часов, но на самом деле это всего лишь несколько минут, когда я бросаю быстрый взгляд назад. От увиденного у меня застывает кровь.

Анатолий приближается ко мне. Прямо за ним, у подножия склона, стоит группа его охранников.

— Тебе лучше не продолжать побег, если ты знаешь, что для тебя хорошо, — рычит Анатолий.

Задыхаясь, я поворачиваюсь и заставляю себя подниматься дальше по крутому склону. Здесь некуда бежать и негде спрятаться; единственный возможный путь — вверх. Я должна продолжать карабкаться и надеяться, что мне удастся обогнать их или, по крайней мере, спрятаться.

Моя энергия быстро иссякает. Даже при бурном выбросе адреналина резервы моего организма истощаются, и я чувствую, как замедляюсь.

Быстрый взгляд назад подтверждает мои худшие опасения — Анатолий настигает меня, а его охранники идут рядом.

— Ты думаешь, что сможешь обогнать меня. Что сможешь спрятаться? Ни хрена ты не сможешь! Остановись сейчас же, или все закончится для тебя очень плохо.

Игнорируй его, игнорируй, игнорируй.

Он хочет, чтобы я сдалась, но к чему это приведет? Если он возьмет меня на руки, я знаю, что мне конец.

Стоя на четвереньках, я заставляю себя карабкаться по зазубренным камням, отчаянно пытаясь двигаться дальше, несмотря на изнеможение, которое грозит захлестнуть меня. Безысходность когтями впивается в мою грудь, но я яростно сопротивляюсь ей. Я не могу бросить Софию, чтобы она в одиночку встретилась с этим ужасом, а Роман ожидал бы, что я буду бороться до последнего вздоха. Он бы не сдался, как и я. Но мне нужен отдых.

Я прижимаюсь лицом к прохладному камню и перевожу дыхание. Как только я начинаю восстанавливать силы, в воздухе раздается оглушительный взрыв.

Из дома вырываются пламя и дым, а последующая ударная волна едва не опрокидывает меня.

Вот дерьмо! Что, черт возьми, происходит?

Стрельба из автоматического оружия раскалывает воздух.

Это из-за меня?

У меня нет времени выяснять, что происходит, потому что, несмотря на взрыв, Анатолий все еще идет за мной. Он приостанавливается, чтобы выкрикнуть приказ своим людям — что-то об охране имущества и выяснении причин случившегося, — но все равно идет вперед.

— Я же говорил тебе не убегать от меня, маленькая сучка. — Его голос полон яда. — Я поймаю тебя и заставлю страдать больше, чем ты думаешь. А потом я перейду к твоей сестре.

Мой живот сводит от страха, но его слова выводят меня из ступора. Дыхание вырывается из легких, когда я с усилием поднимаюсь на холм, а мышцы кричат в знак протеста.

Внизу продолжаются выстрелы и крики, но Анатолий набирает высоту, он уже достаточно близко, чтобы я могла слышать его рваное дыхание и проклятия, пока я стараюсь держаться прямого пути.

Я совершаю ошибку, оглядываясь назад. В одно мгновение мой палец зацепляется за камень, и я падаю вниз. Боль вспыхивает в ноге, сильная и пронзительная, как будто ее раздробили.

Стиснув зубы, я пытаюсь встать, преодолевая резкий толчок. Я ковыляю вперед, волоча ногу по грязи, но это бесполезно. Огонь пронзает мою ногу, как только я ее использую. Я снова и снова пытаюсь выпрямиться. Идти вперед, даже если придется тащить ногу за собой.

Но это невозможно пересилить. Для меня все кончено.

Единственное, что я могу сделать, это свернуться в клубок и закрыть голову руками, чтобы защитить себя.

Жестоко схватив меня, он переворачивает меня на спину.

Зазубренные камни вгрызаются в мою кожу, жестоко царапая по спине.

Он стоит надо мной, на его лице — маска ярости.

— Как, черт возьми, ты это сделала? — Его рука находит мое горло и сжимает его, пока я задыхаюсь.

Я открываю глаза и смотрю в его мертвые глаза, пытаясь понять, что он имеет в виду. Что я сделала?

— Ты работаешь с Беловым? — продолжает он. — Как? Как ты с ним связалась? Блядь, скажи мне сейчас же.

Его слова сбивают меня с толку, но мне уже надоело бороться. Я боролась до конца, но даже мне нужно смириться с тем, что все кончено. Он победил.

Кто знает, может быть, Роман будет ждать меня на другой стороне. По крайней мере, это приятная мысль.

— Скажи мне, — бушует Анатолий и сжимает сильнее, делая невозможным мой разговор. Черт, я едва могу дышать.

Края моего зрения начинают расплываться в темноте, как вдруг голос, который я никогда не думала, что услышу снова, прорезает воздух.

— Это был не Максим, это был я. Сюрприз, ублюдок. Я вернулся из мертвых.

53

Лиза

Голос Романа звучит так живо, так реально, что сердце замирает в горле и бешено бьется. Может, от отчаяния начинаются галлюцинации?

Затем я открываю глаза.

Этого не может быть. Как это возможно?

От вида его живого у меня сводит живот. Неверие, радость, смятение — все это бурлит во мне.

Реальность возвращается на свои места, когда Анатолия отрывают от меня. Роман откидывает голову Анатолия назад за волосы, его лицо — холодная, стоическая маска, когда он оттаскивает его на несколько футов. Не раздумывая, Роман разворачивает кулак и наносит сильный удар по щеке Анатолия. Он отшатывается назад, из носа течет кровь.

Роман оборачивается и смотрит на меня. В его глазах светится такая забота, что у меня замирает сердце. Я все еще в шоке. Этот человек, которого, честно говоря, я думала, что больше никогда не увижу, здесь, во плоти, спасает меня. Это ошеломляет и поражает одновременно.

Я открываю рот, со мной все в порядке. Мои травмы могут подождать, а убийство Анатолия — нет.