Безжалостное правление (ЛП) - Кейн Моника - Страница 66

Она достает два свадебных платья. На одной вешалке написано мое имя, на другой — имя Софии, как будто наши женихи выбрали идеальное платье для своей любимой невесты.

Желчь поднимается у меня в горле. Мысль о том, что мы должны наряжаться для этого фарса, вызывает тошноту.

— Не понимаю, почему их волнует, как мы выглядим. — София покачала головой, ее темные брови сошлись вместе. — Мы что, будем фотографироваться? Мы что, должны изображать счастливое лицо? — Ее плечи опускаются.

Мне бы хотелось сказать что-нибудь, чтобы успокоить ее, но правда в том, что у нас пока нет плана. Мы обсуждали возможные сценарии, но невозможно предугадать, как все сложится.

София высыпает на стол оставшееся содержимое мешка. Она хмурится и берет в руки косметичку, в которой, похоже, полно косметики и аксессуаров для волос. Из пакета с покупками она достает два комплекта туфель на высоком каблуке, полотенца и чулки. Последний предмет заставляет ее покраснеть.

— Это извращение. — Она протягивает кружевной черный бюстгальтер и едва заметные стринги.

Я вырываю кружевное белье из ее рук и швыряю его через всю комнату.

— Забудь об этом. Сергей никогда не увидит тебя в этом — только если я не имею к этому отношения.

Ее плечи опускаются, и она качает головой. Она выглядит такой побежденной, что у меня защемило сердце.

— Лиза, нам нужно перестать притворяться. Мы в чужом месте, без денег, без телефона и без понятия, где мы находимся. Нас окружают здоровенные, пузатые охранники и люди, которым платят за то, чтобы они держали нас в узде. Я не понимаю, как мы можем сбежать, не погибнув.

— Я знаю, что у нас пока нет плана, но мы добьемся своего. Не сдавайся. — Я так стараюсь быть сильной для нас обеих, но не знаю, как долго еще смогу это терпеть.

София закусывает губу и смотрит в сторону, отказываясь смотреть в глаза.

— Ты хочешь принять душ первой, или я должна?

— Ты первая, — бормочу я.

Она кивает, берет полотенца и, шаркая, уходит в ванную.

Когда срабатывает душ, я слышу ее слабые, приглушенные рыдания. Я сползаю по стене и прижимаюсь к груди, печаль разливается по коже.

Может быть, я обманываю себя, веря, что у нас есть хоть один шанс вырваться отсюда, но какая альтернатива? Лежать в ожидании и принимать любую судьбу, которую приготовил для нас Анатолий? Это не тот вариант, с которым я могу смириться.

Прислонившись спиной к стене, я вспоминаю обещание Романа научить меня сражаться — обещание, которое он никогда не выполнит. Это один из многих моментов, которые я никогда не переживу вместе с ним. У нас украли время.

Даже не имея этих навыков, я слышу, как Роман призывает меня использовать любые средства для побега. Он верил в меня, а мне пора поверить в себя.

Поднявшись на ноги, я снова роюсь в мешке в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить оружием. В косметичке мало что нашлось, но компактное зеркальце можно разбить на острые осколки. Там также есть пинцет и металлическая пилочка для ногтей — при правильном использовании они могут нанести урон.

Я не могу не ухмыльнуться. Тот, кто собирал эту сумку, ошибся, недооценив меня.

Выйдя из душа, София становится покорной. Завернувшись в полотенце, она возвращается в главную комнату, выглядя уставшей и измученной.

— Лизка, ты не сделаешь мне прическу?

— Не беспокойся об этом, — говорю я ей, воодушевленная своими находками. — Я придумала, как нам выбраться отсюда. — Я размахиваю руками над столом, чтобы показать ей предметы, которые я отложила в сторону.

Ее губы подрагивают в замешательстве.

— Я не понимаю.

— Зеркало можно разбить на две части и использовать как лезвие. Пинцет и пилочку можно засунуть кому-нибудь в глаз. Черт, да мы и со шпильками можем проявить изобретательность.

Ее взгляд искреннего удивления заставляет меня рассмеяться.

— Видишь, мы можем с ними бороться.

Она садится на край матраса, ее поза ссутулилась.

— Я в жизни и мухи не обидела, а эти охранники огромные. Мне жаль, что я не могу быть такой же сильной, как ты. Поверь, этот брак — последнее, чего я хочу, но он не стоит того, чтобы за него убивали.

Я опускаюсь перед ней на колени.

— После свадьбы Сергей будет ожидать брачной ночи. Твой первый раз будет с хищником вдвое старше тебя. Я не хочу, чтобы ты испытала нечто ужасное.

Она повесила голову.

— Я тоже, но ничто не стоит того, чтобы мы умирали из-за этого.

Пытаясь скрыть свое разочарование, я мягко сжимаю ее плечи. Я знаю, что она имеет полное право бояться, но мне все равно неприятна мысль о том, чтобы сдаться без боя.

— Мы ценны для них живыми, а не мертвыми, — говорю я.

По прищуренному лицу Софии я понимаю, что не собираюсь ее переубеждать.

— Нам нужно пройти через этот ад, а когда мы окажемся дома, возможно, мы сможем найти выход, — умоляет она. — Если мы сможем передать сообщение Максиму Белову, он ведь сможет нам помочь?

Мои руки дрожат, а на коже выступает холодный пот. Я не скажу Софие, что их жизни тоже в опасности, потому что эта мысль повергает меня в отчаяние. Это уничтожит все силы, которые у меня остались.

Я улыбаюсь и киваю, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. Я беру ее руку в свою.

— Ты права. Мы сильные. Нам нужно пережить сегодняшний день, а потом мы придумаем, как сбежать. — Я не уверена, что верю своим словам, но обнадеживающая ложь лучше жестокой правды.

София испускает дрожащий вздох.

— Нам нужно готовиться. Обещай мне, что не будешь делать ничего безумного. Просто береги себя. Не убивай себя.

— Обязательно. Обещай, что сделаешь то же самое. — С полуулыбкой я добавляю: — Но если у тебя будет возможность отрезать Сергею яйца во сне, сделай это.

Она хихикает.

— Не знаю, как ты меня сейчас смешишь, но я люблю тебя за это. — София крепко обнимает меня, и ее объятия говорят все, что не могут сказать слова.

51

Роман

Когда наш вертолет приземлился на уединенной южной оконечности Санторини, перед нами открылся остров, залитый голубым и белым светом.

Виктор, Павел и Николай сразу же принялись за работу, превращая наше убежище в командный центр, оборудованный ноутбуками, спутниковой связью и мониторами для съемок с беспилотников. Кухонный стол завален различным огнестрельным оружием и тактическим снаряжением, которое мне следовало бы разобрать, но я слишком взвинчен, чтобы сосредоточиться на чем-то одном.

Мысли о Лизе и о том, что она, должно быть, переживает, грызут мою душу. Хотелось бы иметь план получше, способ дать ей понять, что я еще жив, но у меня ничего нет. Моя единственная стратегия — уничтожить Анатолия и всех, кто с ним связан.

К черту. Мне нужно хотя бы сделать себя полезным. Я начинаю собирать арсенал, который мы возьмем с собой, но когда я в третий раз неправильно пересчитываю патроны, Павел бросает обеспокоенный взгляд через всю комнату.

— Мы справимся, — заверяет он меня. — Выйди на улицу, покури. Мы скоро выдвигаемся, и тебе нужно быть во всеоружии.

Николай, занятый настройкой монитора, выпрямляется, достает из кармана куртки фляжку и протягивает ее мне.

— Спасибо, друг. — Я принимаю флягу.

Доверие — это не то, что я легко даю, особенно тому, с кем только что познакомился, но, учитывая обстоятельства, у меня нет выбора. У нас общий враг, а в этом мире этого часто бывает достаточно, чтобы сделать кого-то союзником, по крайней мере, на данный момент.

Лиза находится где-то на этом острове — так близко, но в то же время она может быть и в другом мире.

Анатолий будет страдать за каждый совершенный им развратный поступок, но если он хоть как-то навредил Лизе или Софие, клянусь, я сам вырву ему горло. Я буду мучить его несколько дней, наслаждаясь его криками, как кошка, играющая с мышкой, пока он не начнет молить о пощаде, которая никогда не настанет.

Черт. Мои мысли снова стали мрачными. Я трясу головой и делаю глубокий глоток из фляжки, алкоголь едва сглаживает зазубрины на моих нервах.