Безжалостное правление (ЛП) - Кейн Моника - Страница 1

Моника Кейн

Безжалостное правление

1

Лиза

Синяк под глазом определенно станет проблемой.

Я осторожно прикасаюсь к фиолетовому пятну, морщась от боли.

Покопавшись в ящике для косметики, я нахожу давно забытый персиково-коралловый консилер, запрятанный в верхнем правом углу. Согласно учебнику по макияжу, который я смотрела на YouTube, чтобы скрыть темные круги под глазами, персиковый цвет лучше всего нейтрализует фиолетовые оттенки.

Но я скрываю не поздний вечер. Это синяк, который мой жених поставил мне на вечеринке вчера вечером, потому что я сказала мэру, что его новый план общественного транспорта несовершенен. Я просто констатировала факты, но мне следовало бы знать лучше.

Анатолий ненавидит, когда я говорю о политике.

Он ненавидит, когда у меня есть мнение, которое не совпадает с его.

И он действительно ненавидит, когда я публично с ним не соглашаюсь.

Как только я произнесла эти слова, его лицо ожесточилось. Он ничего не сказал, просто схватил меня за руку и повел в темный угол веранды. Обычно его гнев выливается в ругательную лекцию, поэтому я не ожидала увидеть его кулак.

Это произошло быстро. Он поднял руку и ударил меня сзади. Я вскрикнула от боли, пронзившей мой череп, как удар молнии. Я поднесла руку к лицу, на котором выступили слезы. Мое тело дрожало не только от холодного воздуха, но и от сырого, запутанного узла неверия.

Неверия и страха.

Блеск в его глазах, когда у меня ослабли колени, запечатлелся в моей памяти. Ему это нравилось. Он чувствовал себя сильным. Анатолию ничто не нравится так, как власть, особенно надо мной.

Меня охватила удушающая беспомощность. Раз уж он однажды поднял на меня руку, что помешает ему сделать это снова?

Я слегка морщусь, осторожно нанося консилер на синяк и похлопывая по нему, пока фиолетовый оттенок не исчезает, а затем наношу последний слой, подходящий к тону моей кожи. Я выдыхаю и поворачиваю подбородок то в одну, то в другую сторону под ярким светом зеркала, чтобы убедиться, что ничего не видно. Убеждаюсь, что выгляжу идеально.

Я вздрагиваю от резкого стука в дверь моей спальни.

Не дожидаясь ответа, мама влетает в мою комнату в облаке Chanel No. 5 и абсолютной уверенности. Анастасия Иванова, как всегда, выглядит безупречно: волосы уложены в элегантную прическу, фигура подтянута благодаря частным тренировкам и облачена в последние дизайнерские модели, благодаря глубоким карманам Анатолия.

— Я пришла узнать, не нужна ли тебе моя помощь с прической или макияжем, — предлагает мама так мило, как только может, но мы обе знаем, зачем она здесь на самом деле.

Ее глаза скользят по моему лицу, оценивая его. Должно быть, она заметила синяк сегодня утром — не то чтобы она что-то сказала. Мои родители очень удобно отворачиваются, когда речь заходит об Анатолии, потому что для них он — белый рыцарь, который оплачивает наши счета и поддерживает нас в хорошем социальном положении.

— Мне не нужна твоя помощь, — жестко говорю я. — Где София?

По какой-то причине мама настояла на том, чтобы моя сестра вернулась домой из интерната на званый ужин, который мы устраиваем сегодня вечером. Хотя я не понимаю, зачем это нужно, я всегда рада видеть Софию. Она — единственный светлый огонек в моем мире.

— Она в своей комнате, готовится. Скоро ты ее увидишь. — Мама протягивает руку, поправляя одну из моих сережек. — Мне не нужно напоминать тебе, как важен сегодняшний вечер.

Важен для нее, то есть. Сегодня вечером мы принимаем две самые влиятельные семьи Москвы: Петровичи, семья моего жениха и владельцы крупнейшей в России судоходной компании, и Беловы — моя лучшая подруга Кира и ее муж Максим Белов, который возглавляет самую влиятельную братию страны.

Забавно, что мама никогда не придавала значения Кире, пока та не вышла замуж за Максима в прошлом году. Теперь она относится к ней как к английской королеве, и это сводит меня с ума. По крайней мере, у Киры есть чувство юмора по отношению ко всему этому.

Я вздыхаю и скрещиваю руки.

— Это просто вечеринка, так что не надо делать из нее государственный ужин. Все будет хорошо.

Она хмурится.

— Лиза, мы говорим о твоей будущей семье. Очень важно, чтобы все прошло идеально. Ты получила платье, которое прислал Анатолий?

Мои губы сжимаются в тонкую линию.

— Конечно, получила.

Сегодня утром к нам домой доставили богато украшенную подарочную коробку, подаренную моим женихом-засранцем. Внутри было платье, пара дизайнерских туфель, украшения и записка спрятанная в букет роз: "Прости, это никогда не повторится".

Платье белое, облегающее и, несмотря на дизайнерский ярлык, дрянное. Именно так, как он любит, чтобы я одевалась.

Моя мама постоянно твердила о его щедрости, но его так называемые подарки — это всего лишь еще один способ контролировать меня. Все в моем сегодняшнем облике выверено так, чтобы угодить ему. Мои длинные темно-русые волосы уложены волнами. Мой макияж дымчатый и сексуальный, а россыпь веснушек на носу скрыта слоем тонального крема. Я даже пользуюсь одним из двух приемлемых парфюмов, которые он выбрал.

Той девушки, которой я была раньше, — той, что предпочитала массивные украшения, облегающие платья и небрежные пучки, — больше не существует. Ее обменяли на кольцо с бриллиантом и ежемесячное пособие.

— А теперь, если ты меня извинишь, мама, мне действительно нужно переодеться.

Она игнорирует этот не слишком тонкий намек, аккуратно заправляя прядь волос за уши.

— Из тебя выйдет прекрасная невеста.

Я напрягаюсь.

— Когда-нибудь. Ты имеешь в виду, что однажды я стану прекрасной невестой.

Я надеялась и молилась, что смогу откладывать свадьбу так долго, как это только возможно. Если дата будет назначена, то кошмар станет реальностью. Это означает переезд к Анатолию и, в конечном счете, рождение его детей. Я окажусь в ловушке, из которой не будет выхода.

В ее глазах вспыхивает раздражение.

— Дорогая, тебе двадцать пять лет, и ты не молодеешь. Неужели ты думаешь, что такой мужчина, как Анатолий, будет ждать вечно?

— Я не собираюсь торопиться с замужеством, пока не почувствую, что готова.

— Торопиться? Вы помолвлены уже год. — Она хватает меня за руку, и ее пальцы впиваются в мою плоть, разрушая иллюзию теплого момента между матерью и дочерью. — Нам нужно, чтобы этот брак состоялся, Лиза. Ежемесячное пособие, которое предоставляет Анатолий, щедрое, но его просто недостаточно для удовлетворения наших потребностей. И не забывай, что именно ты настаиваешь на этой ужасно дорогой школе для своей сестры. Если бы нам не приходилось платить за обучение…

— Это не обсуждается, — говорю я, мой голос напряжен. Почему она заговорила об этом сейчас?

Ее глаза сужаются.

— Ты помолвлена, и свадьба — естественный следующий шаг. Как только вы поженитесь, Анатолий позаботится о том, чтобы папа получил прибыльную должность в совете директоров Петровых. — Она делает паузу, выражение ее лица становится жестким. — Подумай о будущем, Лиза. Это касается не только тебя. Это касается всех нас. И Софию тоже.

Вот оно. Мама знает мою слабость. Все, что я делаю, я делаю для Софии. Без денег Анатолия мы бы оказались на улице, а у моей сестры отняли бы комфортную жизнь и прекрасное образование.

Мое горло сжимается, а внутри разгорается гнев. Я испытываю искушение напомнить ей, что, если бы она обуздала зависимость моего отца от азартных игр и не была так одержима стремлением сохранить видимость семьи, мы бы не оказались в этой переделке. Но у меня нет настроения читать наставления о том, что "семья превыше всего, чего бы это ни стоило", поэтому я молчу. Она все равно перевирает все, что я говорю.

Я выравниваю дыхание и обращаюсь к ней как можно спокойнее.

— Анатолий занимается семейным бизнесом, пока его отец лечится от рака. Свадьба — последнее, о чем он думает.