Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ) - "Архимаг" - Страница 71

— Короче так, Стая. Мы живы, Особняк цел. Всё. Завтра решу все вопросы по мере поступления. На пальцах раскидаю пиджакам, что мы не бродячие щенки, а Род со стальными клыками. А теперь…

Головой махнул в сторону столовой:

— Айда подкрепимся. Нюни отставить, драму терпеть не буду. Без истерик. Понятно?

Боря на автомате кивнул. Рита пробормотала, комкая платье:

— Пойду, лягу… Давление скачит.

— Скатертью дорога, — кивнул я.

После чего мы дружно пошлепали на запахи харчей.

Минут пятнадцать спустя я уже по-барски сидел во главе мощного дубового стола. На мне красовались черные шорты и белая футболка. Розовое дерьмо от тёщи торжественно спалил в камине. Туда этой синтетике и дорога.

Прямо передо мной стоял тазик пельмешей, котлетосы толщиной с кулак, жбан наваристого борща, чан огурцов. Пачка мазика довершала картину.

По правую руку сидит Анжелика. Выглядит уставшей: пот по лбу струится, волосы растрепались, всё ее расфуфыренное платье уделано в муке. Но сияет, зараза, так гордо, словно орден получила лично из рук Императора. Зыркает то на котлеты, то на меня косится. Рецензию ждет.

По левую руку примостилась с хитрой улыбочкой Диана-Водяра. Ложечкой проверяет уровень сметанки у меня в пиале. Чуть сбоку дед Корней жрет соленый огурец, припарковав свой дробаш меж хлебом и салфетками.

За соседним столом наворачивают борщ кузены и кислый дядя Борис.

На фоне с высокомерной мордахой грустит ксеноморфочка Иллириэль. Наливает нам квас с таким видом, будто туда только что харкнула, пока никто не видел.

Нанизал вилкой сразу гирлянду из пяти пельменей. Засовываю в пиалу, где уже ждут сметана с мазиком. Пасть распахнул, зубами щелк — ам.

Черный Желудок аж хрюкнул от удовольствия. Говядинка! Мясцо! Без этой гребаной рунной химии и канцерогенов. Песня.

Жую, глотаю и вещаю в массы:

— Итак, Стая. Все под крышей, барьер держится. Комитетчики за забором прямо сейчас колеса машинам целуют. У нас жратва, тепло и вооруженные бабы у плиты. Сказка, нахрен.

Корней перекусил котлету надвое, крякнул и закивал:

— В кой-то веки вечер удался… Последние пятнадцать лет в дерьме тонули, а тут хоть что-то светлое.

— Светлое? — Борис смотрел на нас с лицом приговоренного. — Да вы оба хоть осознаёте…

Корней цыкнул на Бориса, пригрозив ему котлетой.

— Не слушай его, Яр. Работай челюстями. Завтра твой дурман Чистильщиков отпустит, ну или подкрепление вызовут. Надо что-то решать.

Киваю, накалывая следующую мясную бомбу.

И тут я застыл. Пельмешка остановилась в сантиметре от клыков.

Я что-то упустил. Что-то очень важное. На первый взгляд всё в шоколаде. Дед кряхтит, эльфийка вздыхает, женушки сопят… И всё. До одури правильно, тихо и умиротворенно.

ЕПРСТ!

Где Диана-Мелкая? Моя бешеная сестрёнка? Заноза в заднице с белым хвостом, которая вечно истерит, ломает стулья и базарит не умолкая?

Принюхался так мощно, словно хотел узнать расположение каждой пылинки в доме. Запах Мелкой выветрился. Исчез из особняка подчистую, как отрезали.

Неукушенный пельмень так и остался целым. В башке пульсировала крайне паршивая мысль.

— Так, — я опустил вилку с пельмешкой обратно в тазик. — Где наша Пушистая Катастрофа?

Корней, Борис и Даня неуверенно переглянулись. Так, а вот это мне уже совсем не нравится.

— Диана где? — повторил я. — Почему я дома уже минут двадцать, а никто до сих пор не вынес мозг на тему отстойных шмоток и дешманских духов?

Связи с сестрой я не чувствовал. И это было плохо.

Стая молчала, словно рыбы в рот набрала. Только дед Корней хрустнул соленым огурцом, задумчиво косясь на потолок.

— Тебе лучше самому взглянуть, Яр, — произнес дед. — Мы занесли ее в ванную, но туда сейчас лучше не заходить.

Чуйка внутри молчала. В смысле вообще. Связи с сестрой не было. И это, блин, напрягало.

Я втянул носом воздух. Чем пахнет дом Волковых? Пылища, старьё, наваристый борщец. Нормально. Но откуда-то сбоку очень слабо тянуло какой-то растительной хренью. Густой, мерзкий такой запашок паники и чистейшей истерики.

Это где-то на втором этажа. А если точнее, то в ванной.

И в этот момент сверху раздался визг тётки Риты.

Я со скрипом отодвинул стул и двинул к лестнице. Анжелика с Дианой-Водной переглянулись и пристроились за мной хвостиками. Кузены тоже подтянулись, чисто из стадного любопытства.

Не знаю даже, что я ожидал увидеть. Но точно не это шапито-шоу.

Рита вжималась в дверной косяк с лицом человека, который зашёл в туалет, а попал на шабаш. Её пудра пошла трещинами, как старая штукатурка. В одной руке она судорожно сжимала баночку с маской для лица, в другой — ту самую резную шкатулку, которую теперь явно не собиралась выпускать даже под дулом дробовика.

— Ярослав! Слава Богу! — взвизгнула Рита, увидев меня. — Там… там что-то захватило ванную! Оно пульсирует! Я только хотела зайти маску для лица сделать, а оно как зашипит!

Я отодвинул тетку плечом.

— Маска тут не поможет, тетя. Тут нужен экзорцист и шпатель.

Заглянул в дверной проем. И присвистнул.

Наша унылая ванная с облупившимся кафелем превратилась в инопланетные джунгли. Везде, на стенах, на зеркале, в раковине, змеились толстые, пульсирующие черно-фиолетовые лозы. Они тихо чавкали, переваривая остатки мыла и шампуня.

А прямо по центру, занимая всю чугунную ванну, висел гигантский, метра два в высоту, Кокон.

Он выглядел как закрытый бутон черного лотоса, сплетенный из живых мышечных волокон и тугих стеблей.

Кокон ритмично сокращался. Тук-тух… Тук-тух… Как огромное, голодное сердце.

— Хтонический звездец, — констатировал я. — Мелкая, ты там окуклилась, что ли? Бабочкой стать решила? Мне и так тошно от твоих вечных бякбякбяков, а теперь это еще и на постоянке будет?

Кокон дрогнул. Зеленая масса на его верхушке пошла волнами, створки напряглись.

ХРРР-Р-Р-Р-ТЬУ!

Кокон смачно так харканул. Прям как гопник за остановкой. Из зеленых недр пулей вылетела какая-то цветастая тряпка, шлёпнулась мне под ноги.

Мелкие кузены хором взвизгнули, отскочили как от проказы. Анжелика из-за моего плеча сморщила нос:

— Фу, какая гадость.

Я ткнул тапочком массу. Как будто что-то знакомое. А, так это ж та дурацкая пижама с единорогами. Смешана с той унылой курткой из полиэстера. И вроде всё. Шмотки абсолютно сухие, но видок у них такой, будто их пожевали, потом ещё раз пожевали и выплюнули.

Оп-па. Раз тряпки тут, значит, Мелкая там. Внутри этой пульсирующей дичи. И, получается, в чем мать родила. Чёрт, если она сейчас выскочит перед Стаей, это будет чертовски неловко.

Кузены и так на грани истерики. Надо как-то защитить их душевное здоровье от прелестей Ходячей Катастрофы.

Шагнул вперед. Пол под тапками пружинил, как долбаный батут из плоти. Что Ди с ним, сделала, что вдруг кафель начал вести себя как резина? Обслюнявила что ль? Надеюсь, это не заразно.

Я протянул руку. Тронул горячую и влажную поверхность кокона.

БАМ!

Тряхнуло так, что зубы клацнули. Мой Чёрный Желудок внутри аж взвыл от щенячьего восторга. Почуял, сука, своих!

Моя сила намертво сцепилась с аурой кокона. И в тот же момент я всё понял.

Кровь не водица, мы ж близнецы. Я свой Желудок приподнял до второго уровня, и силу сестры следом потащило прицепом!

В общем, сестрёнка двинулась к успеху вместе со мной.

Из кокона пулей выстрелили три толстых щупальца с шипами. Змеями обвились вокруг моего предплечья, примотали руку к бутону наглухо.

За спиной послышался визг Риты. Дед Корней с лязгом передернул помпу дробовика, выкатываясь на огневую позицию.

— Яр! Руби тварь! — рявкнул дед.

— Отставить! — рыкнул я. — Смирно, Стая!

Лианы не пытались мне повредить. Они… качали из меня знания. Я спинным мозгом чуял, как по нашей родственной связи туда перетекает моя «Кулинарная синтетика» и правится под личные загоны сестренки.