Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ) - "Архимаг" - Страница 69

Я закрыл глаза. Черный Желудок утробно зарычал, почуяв свежатинку.

Пора забодяжить новенький коктейль. Тэкс, скребем по сусекам… Ага. На самом донышке болтается шмат забористого афродизиака. Того самого, с девятого тёщиного теста. От которого лаборанты потом томограф в десны жахали и называли «любимкой». Берем!

Туда же в топку швырнул горсть эльфийского льда, чисто для объема и морозной свежести. Шлифанул остатками статики от электрошокеров. Чтоб накрыло с искрой.

Внутри глухо чавкнуло. Желудок провернул этот блудняк в «блендере».

Назову Коктейль «Розовый Ублюдок». Смешать, не взбалтывать.

Внизу ни одной бабы. То есть полсотни заряженных, переполненных тестостероном лбов сейчас словят дичайший, неконтролируемый стояк на всё подряд.

Я широко распахнул. Всосал в себя ледяной городской смог. И мощно так, с хрипом, блеванул туманом. Выдохнул, в смысле.

С козырька рухнул кислотно-розовый водопад. Густой кисель с треском искрил статикой, распространяясь вокруг особняка и купола. Волна розовой дряни погребла под собой первые ряды спецназа. Вояки задергались. Кто-то за ствол схватился, лысый командир зенки выпучил и рот распахнул, воздуха набрать для приказа. Но поздно.

Дозу хапнули. Все.

Я облокотился на парапет. Заценим шоу.

Первым поплыл здоровенный лоб у тяжелого пулемета. Он завис, глаза стали стеклянные. Медленно опустил взгляд на свою громоздкую пушку…

И тут здоровенные лапы в кевларе нежненько так, с дрожью, начали наглаживать холодный вороненый ствол.

— Люсенька… — проскулил бугай. Натурально слезу пустил. — Я ж тебя, сучку такую, три недели не чистил. А ты терпишь. Ни единого клина. Безотказная ты моя… Бабы лучше не сыскать. Прости урода…

Шкаф от души поцеловал приклад своей волыны.

Его сосед, водила броневика, тем временем растекся по капоту своей тачки.

— Зая моя… — причитал он, лапая грязное крыло, как девичью талию. — Я ж тебя, прости Господи, в минус тридцать гонял… колодки вон с алиэкспресса влепил. А ты урчала! Как ни в чём ни бывало, родимая! Масла тебе залью… самого крутого, отвечаю!

Командир тем временем схватился за рацию.

— Диспетчерская! — заорал он благим матом, жила на шее чуть не лопнула. — Танюха! Из третьей смены! Короче, замуж пойдешь⁈ Нахрен Комитет! На море свалим, ларек с шаурмой откроем! Танька, сука, люблю не могу!

Динамик ответил неразборчивым треском, но старшой прижал рацию к бронежилету и зарыдал, как первоклашка.

Седой штурмовик из последних сил цеплялся за ящик с гранатами. Но химия снесла крышу и ему. Он пнул пулемет ногой и ломанулся зигзагами в сторону спальников.

— Я Любку найти обязан! — орал он, шлепая берцами по грязной жиже. — Я ей в седьмом классе сумку не донес! Люб-а-а-а!

Следом, как стадо поехавших бизонов, сорвались еще несколько бойцов с воплями: «Ищем баб! Где бабы⁈»

Короче, прошло ровно пять минут, и суровая осада переродилась в слёт влюбленных кретинов. А потом все попросту разъехались кто-куда. Видимо, в поисках тех самых баб.

Я смотрел на это дерьмо, на лице играла клыкастая ухмылка. Тещин тест номер девять сработал как швейцарские часы.

Диана-Лужица всё это время торчала рядом. Рот ладошкой зажала. Вся красная, а плечи ходуном ходили от беззвучного смеха.

— Ты… ты их реально заставил пулеметы с гранатами целовать? — выдавила она, наконец.

— Сами захотели, Водяра, — хмыкнул я. — Мое дело — нужные кнопки в башке прожать. У каждого самца есть тайная зазноба. У кого-то это шестиствольный пулемет, а у кого-то граната. Я че, осуждать буду?

Она ткнула пальцем вниз. Туда, где водила продолжал натирать небритой щекой капот.

— А этот? Ему тоже подсказал?

— А это его личные закидоны. Кто-то любит с тачками возиться куда больше, чем с женщинами. Ну и хрен с ним. Ладно, кино окончено. Валим, пока эту банду не отпустило и они от стыда друг друга не перестреляли. Где там твоя дыра?

Диана-Лужица мгновенно вспыхнула так, что от её плеч натурально пошел пар.

— Ох, Яр, ты как ляпнешь… — она нервно поправила лямку топа, отводя глаза. — Только при других такие вопросы мне не задавай, ладно? Особенно при твоей сестре. А то решат, что у нас супружеские ролевые игры начались прямо в подполье.

Я искренне почесал затылок.

— Какие игры? Люк на схеме круглый? Круглый. Значит, дыра. Или ты хочешь, чтобы я называл его «геометрическим отверстием для эвакуации любимой жены»?

Диана только со стоном уткнулась лбом мне в плечо. О чем это она вообще? Ох уж эти женские намёки.

Мы спустились с крыши и двинулись сквозь проулок за ржавыми контейнерами. В развалинах стеклянной оранжереи под грудой гнилушек и правда оказался замаскированный люк.

Спрыгнули вниз. Нас встретили сырость, плесень, дохлые крысы. Как говорится, полный фарш. Старая земляная магия сгустилась в воздухе, хоть топор вешай. До дома было метров двести, не больше.

Диана шла первой, в ее руках сверкали искры, освещая путь. Я прикрывал тылы.

— Яр, — негромко выдала она, не оборачиваясь. — Вчера, когда ты там дуэлился со всем Северогорском, дед Корней меня как раз тут и вывел. Сдал маменьке. И знаешь что ляпнул?

— Ну?

— «Не ссы, девка. Волки не кидают. Даже если муж твой клинический придурок».

Я крякнул в полумраке. Ну дед. Значит, именно он передал жену без разрешения тёще, так ещё и обзывается. Оборзел в край.

— Философ хренов. Философствует в перерывах между пельменями и отстрелом тушканчиков. Без пельменей оставлю на хрен.

Она промолчала и чуть замедлила шаг. В темноте впереди показался искрящийся барьер Логова.

Ее ледяные пальцы скользнули по моей ладони. Она просто взяла меня за руку. Никакого дешевого пафоса, никаких стервозных вздохов. Просто крепко вцепилась.

Я успокаивающе сжал ее руку в ответ. Самочки любят такое, подбодрю.

— Не бойся, он своих не кусает, — мягко шепнул я, и мы, держась за руки, прошли прямо сквозь барьер. По коже пробежали мурашки статики.

Тоннель уперся в гнилую деревянную лестницу. Я принюхался. Ага, характерный винный запашок. Здравствуй, погреб особняка Волковых.

Стоило ступени скрипнуть под ногой, как сверху тут же лязгнул затвор дробовика и послышался знакомый скрип инвалидного кресла.

Вездесущий Корней на посту.

— Опачки, явился хрен с горы, — пророкотал дед. Его ноздри с шумом втягивали воздух. Унюхал, конечно же. — И жену, чую, вернул. А почему только ее одну приволок, от тебя ещё какой-то бабой прёт. Ты там в клинике медсестру какую в угол зажал? Баб плодишь быстрее, чем клопов.

Я молча выбрался из подвала, взгляд скользнул по рядам винных бочек и бутылок на стеллажах. Корней восседал в своем кресле в паре метров от люка, словно царь на троне.

Я похлопал по полам помятого розового халата, стряхивая пыль. Корней взглядом оценил мой новый прикид.

— Сразу видно, в бабском обществе крутился, — проворчал дед. — Нарядили Волка в розовое и выдрессировали. Лапу уже научился по команде давать, внучок? Или только голос?

Ха, ну раз старикан язвит, значит, в Логове все благополучно.

— Обломись, старый, — лениво произнес я. — Ты чё мою жену выдал тёще без разрешения? А че не монстрам Бездны сразу? Хотя… монстрам было бы лучше. С ними хоть договориться можно.

Дед криво ощерился, опуская ружье.

— Сам виноват, внучок. Надо было шибче хари бить вторженцам. Когда тебя в грязь мордой укатали, я уж всё, решил, сгинул наш Альфа.

Диана сбросила мою руку и вздернула подбородок.

— Эй! Никто меня не приволок! Я вообще-то сама пришла. По своей воле! — отчеканила она с таким аристократическим пафосом, словно была на приеме у императора. Хотя её платье было сильно испачкано грязью и пылью.

Дед уважительно крякнул.

— Нифига себе повороты. А чё там Ленка-то? Вы бы слышали, как она на меня по телефону орала. Я уж думал, она с мясницким крюком за мной выехала.

— Кушает коньяк и закусывает соплями, — я прислонился к косяку. — Наверное, за моё здоровье.