Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ) - "Архимаг" - Страница 47

— И что ты предлагаешь? — глухо, как из-под земли, зарычал дед.

— Я могу вытащить твоего парня, — быстро и четко заговорила Елена, переходя к деловой части. — КМН всесилен, но у моего Общества Целителей есть Медицинский Иммунитет. Если я, как Глава Общества, признаю его своим критическим пациентом на нейтральной территории, Соболев юридически не имеет права сделать ни единого выстрела. Я усыплю твоего волчонка, накрою спасательным щитом и заберу к себе в реанимацию. Соболев останется с носом.

Старик скрипнул зубами. План был дьявольски хорош. Обойти бумажки Соболева другими бумажками. Ювелирный финт ушами.

— А взамен? — жестко уточнил Корней.

— Моя дочь. Живая. И прямо сейчас, — безапелляционно отрезала Елена. — Выведи её через черный ход. Немедленно. Пока твой внук в угаре боя окончательно не съехал с катушек. Иначе я умываю руки, и смотри сам, как твоего хваленого Альфу торжественно сожгут на костре.

Анжелика Голубева перевела напряженный взгляд с телефона на дрожащую Диану-Водяру, а затем на деда. В голове у стервозной девицы явно складывался некий пазл.

Диана же угрожающе шагнула к инвалидной коляске, её белые волчьи уши встали торчком, а глаза полыхнули пламенем.

— Дед… — обманчиво ласково, но с угрожающим рокотом в горле протянула Диана, выпуская призрачные когти на изящных пальчиках. — Только попробуй. Ярик эту самку честно отжал. Она наша добыча. Ты знаешь правила. Добычу не отдают.

Корней сидел неподвижно, как изваяние горгульи. В груди старого Истребителя схлестнулись два абсолютно противоположных инстинкта. Гордость Крови Волковых орала, что нельзя прогибаться и отдавать то, что завоевал Вожак. За такой финт Яр оторвет ему голову и будет прав.

Но мозг опытного полевого командира в минуту прозрения четко осознал: на улице выстраивается расстрельная команда. А мертвым Альфам трофейные самки уже ни к чему.

Пальцы Корнея застыли над кнопкой телефона. Старик тяжело дышал, глядя то на пылающую праведным гневом Диану, то на перепуганную Водную девчонку.

Наконец он перевел взгляд за окно, где Ярослав как раз с диким ревом проламывал кому-то грудную клетку, не подозревая, что на него уже наведены тяжелые прицелы КМН.

Тиканье напольных часов в углу казалось оглушительным, отмеряя секунды до катастрофы.

Дуэльная Арена напоминала уже какую-то скотобойню.

Ярослав больше не острил. Никаких тебе дерзких фразочек про майонез, недожаренные ауры и десерты. Он перестал быть наглым, играющим на публику пацаном.

Очередной дуэлянт из свиты Златогорова отлетел к невидимой границе барьера, вереща от боли и в ужасе глядя на свою руку, вывернутую под неестественным углом.

Волчара стоял в эпицентре этой мясорубки, тяжело, со свистом втягивая раскаленный воздух. С его обугленной, покрытой лопающимися волдырями кожи валил густой сизый пар.

По его телу текла кровь. Как своя, черная и кипящая, так и чужая. Мышцы хрупкого человеческого тела рвались от перегрузок, но он не падал. Чёрный Желудок гудел внутри, словно реактор в форсированном режиме.

Глаза Ярослава окончательно утонули в глухой, первобытной тьме. Радужка и белки исчезли. Монстр больше не произносил ни слова, только хрипел, булькал и утробно рычал, ломая кости очередному аристократу.

Златогоров больше не ухмылялся. Холеное лицо дельца приобрело оттенок несвежего кефира. В его глазах плескался животный, липкий страх, но он продолжал судорожно посылать своих людей на убой. Просто потому, что давать заднюю было уже поздно.

Слишком многое было поставлено на кон. Ратмир, как игрок в казино, просто не мог остановиться и раз за разом повышал ставку.

Павел Соболев стоял неподвижно, как живой памятник имперской бюрократии. Лишь его правое веко дергалось всё чаще и чаще.

Чиновник ждал момента, когда этот выродок наконец выдохнется и упадет. Но Ярослав не падал.

В какой-то момент над раскисшим от крови и грязи переулком повисла тишина. Никто больше не переступал светящуюся черту. Желающие «отстоять честь» резко закончились.

И тогда вперед вышел Борис Громов. Здоровяк-чемпион не собирался драться, он не применил ни единого заклинания. Громов просто шагнул к границе Арены и закрыл оскалившегося, задыхающегося Волчару своей широкой спиной.

— Хорош! Тормозим эту херню, — пророкотал он, обводя тяжелым взглядом трясущихся аристократов. — Слишком далеко зашли, господа, не? Эта, мать её, дуэль, никакого отношения ни к чести, ни к благородству не имеет. Вы просто скармливаете пацану мясо, надеясь взять его измором.

Затем Громов медленно обернулся к Ярославу.

— Парень, угомонись, — примирительно заговорил чемпион, подняв ладони вверх. — Ты доказал всё, что мог. Ты крутой, круче нас всех. Просто отдай девок, и все разъедутся по домам.

Ярослав лишь глухо зарычал, с клыков сорвалась густая капля черной слюны.

Соболев изящно поправил очки и сделал шаг вперед.

— Комитет не ведет переговоров с похитителями, Борис, — холодно отрезал он, брезгливо кривя губы. — У меня на руках официальный ордер на обыск. Особняк Волковых подлежит досмотру. Женщины будут найдены и возвращены родителям без каких-либо исключений. Отряд, приступить к выполнению!

За спиной чиновника послышался лязг и топот. Те самые «Чистильщики» КМН, элита, заточенная на подавление магов, слаженно, по-военному четко двинулись к покосившимся воротам усадьбы, игнорируя дуэльный круг.

Услышав их тяжелые шаги, Ярослав дернулся. Его раздутые ноздри судорожно втянули воздух.

Чужаки. Идут в Логово. К Стае. К самкам и детенышам.

Свирепый животный инстинкт напрочь перекрыл жалкие остатки человеческого разума. Чёрный Желудок взвыл, требуя защитить территорию.

Ярослав резко присел и просто вышвырнул себя за пределы золотого круга. Парень сделал в воздухе немыслимый кубильт, прямо поверх голов онемевшей толпы.

Магическая Арена Правопорядка, не рассчитанная на то, что дуэлянт покинет её до официального финала, выдала сбой. Золотые буквы Имперского Уложения истошно заморгали красным, зашипели и с противным визгом рассыпались в пыль.

Ярослав приземлился точно на ржавый забор своего поместья. Застыл на корточках, вцепившись призрачными когтями в металл.

Он запрокинул окровавленную морду к серым небесам и издал пробирающий до печенок волчий вой.

Все те углы и камни, которые он ночью методично метил своей концентрированной альфа-мочой, мгновенно отозвались.

Земля содрогнулась. Из почвы, прямо по периметру забора, с оглушительным гулом ударили столбы фиолетового света. Они слились высоко в небе, накрыв всё родовое поместье Волковых непроницаемым, пульсирующим темным куполом. Глухая волчья защита намертво отрезала Логово от чужаков.

Один из бойцов Чистильщиков вскинул тяжелый излучатель и всадил в новорожденный барьер концентрированный заряд. Но выстрел просто расплескался по фиолетовой поверхности, как сырое яйцо по бетону, без единого шанса.

Ярослав не затерпел. Размытой черной тенью он сорвался с забора. Метнулся к стрелявшему Чистильщику быстрее, чем тот успел передернуть затвор, вырвал массивный излучатель прямо из бронированных перчаток и… с жутким хрустом раскусил ствол оружия пополам. Обломки микросхем и металла брызнули из его пасти на асфальт.

В следующую же секунду на Ярослава уставились два десятка черных стволов. Бойцы не стреляли без команды, но пальцы дрожали на курках.

Соболев наконец-то удовлетворенно вздохнул. На его лице расцвела хищная улыбка чиновника, чей план сработал безукоризненно.

— Волков самовольно покинул Арену. Совершил вооруженное нападение на спецотряд при исполнении, — скучающим, ленивым тоном прокомментировал бюрократ, глядя на рычащего Яра. — Все видят, это не человек, а Тварь Бездны. Согласно сто тринадцатому пункту Имперского Уложения я лишаю его всех человеческих прав и Подданства Империи. Присваиваю объекту статус угрозы А-класса. Нейтрализовать.