Руса. Архипелаг надежды (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович - Страница 33

— Это не страшно, с духами предков наш настоятель договорится! Да и я сам словечко замолвлю! — оборвал его я.

— Колёса получится делать и ставить примерно вдвое быстрее. А генераторы — примерно в полтора раза, — деловито сообщил он. — Но главное в том, что мы сможем новых людей поставить. Раньше-то именно недостаточное количество мастеров, умеющих спроектировать колесо и генератор, тормозило строительство новых блоков.

— И в итоге?

— Если все расчёты верны, мы построим новую ГЭС втрое быстрее и примерно на треть дешевле! — просто подвёл он итоги. — Выработка электричества снизится на пять-шесть процентов против ранее ожидавшейся, но зато на полную мощность ГЭС выйдет на год-полтора раньше. И цена электричества снизится примерно на пятую часть. Сами понимаете…

Понимаем, всё понимаем. Чем дешевле электричество, тем выше наша прибыль. К тому же есть такая штука, как мультипликативный эффект. Получив электричества на драхму, мы делаем новой продукции на четыре. Примерно, разумеется. Где-то этот коэффициент — всего три, а где-то — и до десятки поднимается.

— А как это выглядит в денежном выражении? — спросил мой дед.

— Я не могу сейчас ответить, уважаемый Тигран! — признался Микаэль. — Ведь ускорение строительства потребует понести расходы раньше, чем планировалось. Придётся заново договариваться с нашими партнёрами.

— И всё-таки? Если примерно?

— Мне кажется, что за счёт идеи нашего юного гения… Я Левона сейчас имею в виду… — пояснил он. — Так вот, мне кажется, что года через полтора мы погасим все наши займы на эту войну. И даже будем иметь миллион-другой сверху!

М-да, вот тебе и пустяки!

* * *

С прошлой главы статы пополнились внедрением разделения труда при изготовлении оборудования для ГЭС.

Глава 15

«Учиться, учиться и учиться!»

Астрономию я никогда не преподавал, даже замещая коллег, и не увлекался ей в детстве, поэтому не был уверен, на какой именно день в григорианском календаре приходится весеннее равноденствие. Смутно помнилось, что эта дата, вроде бы, «плавающая». Кажется, оно приходилось на 21–22 марта[1], но я не уверен, на какой день оно приходилось в 318 году до нашей эры.

Вот в том, что нынче именно этот год, я уверен практически на сто процентов. Сюда я попал как раз в день весеннего равноденствия в тот год, когда состоялась битва при Гавгамелах, а его историки датировали точно и однозначно — 331 до нашей эры. С тех пор минуло тринадцать лет, и начался четырнадцатый, так что считайте сами, если мне не верите.

Но у нас на Первом Пороге весеннее равноденствие — первый день в году. На улице позднее утро десятого дня второго месяца, то есть, скорее всего, второе мая. Почему я озаботился календарными вопросами? Да просто жарко очень! Сорок семь градусов в тени[2]. У нас не каждый год столько в середине лета бывало!

* * *

[1] ГГ прав, что дата «плавает», но ошибается насчёт даты. Например, в период с 2010 по 2060 год весеннее равноденствие приходится то на 19, то на 20 марта. Так что, скорее всего, дело происходит не 2 мая, а 30 апреля 318 года до н.э.

[2] За время климатических наблюдений максимальная температура апреля в Асуане составила 48 С. Максимальная же годовая температура наблюдалась в июле и составила 54 С.

* * *

Поэтому с 10 утра до двух пополудни мы распустили всех на сиесту, и большинство разбрелось перекусить да подремать в теньке, а я лично — рванул в лабораторию. В углу меня ждал заранее собранный перегонный аппарат, к которому я и устремился с неистовством томимого жаждой самогонщика. Правда, на этот раз не в одиночестве, а в компании Пигмалиона, если у меня всё получится, ему придётся масштабировать мой эксперимент.

— Что у тебя там, мастер? — первым делом поинтересовался он.

— Прямогонный бензин. Знаешь, что это такое? — дождавшись его утвердительного кивка, я продолжил: — Нефть добывают в Апшероне и перегоняют на месте. Там же, прямо на месте, сжигают и мазут. Керосин используют для освещения и его постоянно не хватает, солярку продают морякам и солеварам, потому что горит она лучше мазута, а перевозить её намного проще. А вот бензин…

— Насколько я знаю, его применяют в зажигательных смесях и как растворитель в некоторых химических процессах, — аккуратно прокомментировал толстяк, демонстрируя свою осведомленность.

Ну да, логично, ведь он переписывался со многими моими учениками, читал выпускаемые нами ежемесячные брошюры с докладами о научных достижениях, а совсем секретными сведениями его снабжал компаньон, Ильдар Экбатани, один из лучших, судя по всему, шпионов этого времени. Да и после перевербовки я Пигмалиону многое доверил.

— Ты прав, но есть у него и другая, повышенная ценность. Сейчас я попробую разделить бензин на индивидуальные вещества. Для этого пришлось отказаться от перегонного куба, он слишком грубый инструмент.

А как собрать и настроить ректификационную колонку я не знал. К счастью, можно обойтись и без неё.

— Здесь нет ничего необычного. Капельная воронка позволяет мне регулируемо подавать бензин в трёхгорлую колбу. Этот термометр измеряет температуру паров перед обратным холодильником, другой — за ним.

— То есть, все вещества, температура кипения которых выше, чем та, которую показывает второй холодильник, возвращаются назад, а те, у которых она равна или ниже, конденсируются во втором холодильнике и уходят в приёмную колбу?

— Именно так! — обрадовался я. Не то, чтобы он удивил меня своим пониманием, но я не был уверен, что он владеет этой техникой разделения смесей. — Вот, как раз начало собираться вещество с температурой кипения 36 С.

Температуры кипения и плавления многих веществ я зубрил, чтобы калибровать термометры. Скорее всего, это пентан, возможно с примесью изопентана. Фракция С5, иначе говоря.

— Как видишь, перегонка практически остановилась. Сейчас мы заменим колбу, и замотаем тряпками часть обратного холодильника.

— Зачем? — с интересом переспросил он.

— Ухудшим охлаждение в обратном холодильнике, и температура паров у него на конце повысится. Только заматывать будем постепенно, чтобы не пропустить начало отгонки следующего вещества.

Заматывали мы не торопясь, но, в конце концов, достигли 68 С, когда начали отгоняться изомеры гексана и циклогексана. Нет, я не рассчитывал получить этим способом чистое вещество, тут, наверняка, имелись примеси гептана, возможно, и немного бензола и других веществ. Ну и ладно! Для моих целей эта смесь, называемая «фракция С6», вполне годилась.

Почти при ста градусах пошёл гептан с примесями, а когда «фракция С7» перестала отгоняться, я остановил процесс.

— Хватит, остальное используем как растворитель[3]! — остановил я процесс. И спросил у Пигмалиона: — Всё запомнил? Теперь тебе придётся этот процесс освоить. Мне особенно нужны те вещества, что осаждаются во второй и третьей колбах. Хотя и первая со временем может пригодиться.

— А что вы хотите получить, мастер? Если не секрет, конечно!

— Нет, это от тебя не тайна, но болтать об этом не следует. Если всё получится, из содержимого второй колбы мы получим бензол, а из третьей — толуол. Сам понимаешь, вещества нужные, но сейчас их мало, и они дороги.

Ну, ещё бы им не быть дорогими! Большую часть этих веществ мы получали из смолы, получающейся при коксовании торфа. Выход не очень велик, ведь производство торфяного кокса только недавно перевалило за тысячу тонн в год, и росло не так уж и быстро.

Уже здесь, на Первом Пороге освоил их синтез из ацетилена[4], но тут всё упиралось в высокий расход электроэнергии. Получалось дорого, да и процесс этот по силам только квалифицированным химикам, которых у меня немного.