Руса. Архипелаг надежды (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович - Страница 3

* * *

[8] Талант — мера веса. Золотой талант державы Ахеменидов, унаследованный Александром Великим в разное время соответствовал от 25,2 до 26 кг. В данном Цикле он принят равным 25.2 кг. Соответственно вес ядер — 5.04, 2.52 и 1.26 кг. Что лишь немногим меньше встречавшихся в реальной истории 12, 6 и 3-фунтовым чугунных ядер.

* * *

Дозорная бирема карфагенян резко развернулась и поплыла почти по ветру, изо всех сил помогая ему вёслами.

— Похоже, они нас тоже заметили! — с лёгкой усмешкой прокомментировал увиденное Идоменей.

— Вполне ожидаемо, — спокойно отозвался Библиофил. — Слепых в дозор не отправляют. Рассчитай курс и командуй. Задача — выйти «толстушкам» на «догоняющий» курс. Перед боем спустим паруса, перейдём на вёсла и атакуем замыкающего с кормы.

— Их ядра в два раза тяжелее наших снарядов. И у них по две пушки на корме, а у нас на носу лишь одна! — тихо заметил Идоменей.

— Зато наши пушки в разы точнее и раз в десять-пятнадцать быстрее стреляют! — парировал наварх. — К тому же мы атакуем их строем фронта с дистанции примерно в две с половиной — три стадий. Будет пять наших пушек против двух вражеских. Посмотрим, как им такое понравится!

* * *

Догнать дозорную бирему не вышло, она, как и пять оставшихся дозорных спряталась от корсаров за «толстушками».

— Бирем у них больше, на каждой по три пушки. В трусости моряки Нового города замечены не были… В чём же причина? Знают про наши пушки? — задумчиво пробормотал кормчий.

— Сам над этим голову ломаю! Может, конечно, и так. Но скорее всего, нам просто предоставляют возможность убиться об лавраки и бармбунары.

Судя по тому, что удавалось рассмотреть в подзорную трубу, версия вполне разумная. У лаврак было по восемь «тяжелых» пушек с каждого борта, и две «средних» — на носу и корме. Бармбунары имели по шесть «средних» пушек с каждого борта, одну «тяжёлую» на носу и две «средних» — на корме.

— Ладно, бой покажет! — решил Библиофил. — Начнём с книппелей[9]. Огонь!

* * *

[9] Книппель (нид. Knuppel — дубинка) — снаряд корабельной артиллерии во времена парусного флота. Снаряд предназначался для разрушения такелажа и парусов и состоял из двух массивных чугунных деталей (ядер, полуядер, цилиндров), соединённых железным стержнем или цепью.

* * *

Орудие глухо бумкнуло, и два снаряда, которые Руса называл «килограммовыми», вылетели из ствола, вращаясь вокруг соединяющей их толстой цепи. И прошли почти на тридцать шагов левее цели.

— Мазилы! Целиться надо лучше! — прошептал себе под нос Идоменей. Наварх комментировать выстрел не стал, дожидаясь пока не отстреляются остальные корабли. Однако их результаты оказались не лучше.

— Отставить книппели! — скомандовал Библиофил. — Стреляем фугасными!

Двадцать секунд спустя бахнул новый выстрел.

— Есть попадание! — доложил наблюдатель. — В корму, четыре локтя выше ватерлинии!

Командир не отреагировал, и корабли флотилии продолжили огонь. Каждые пятнадцать-двадцать секунд гремел новый выстрел, но далеко не все они попадали в цель. Часть снарядов зарывалась в воду, не долетев, некоторые пролетали над палубой, множество уходило в стороны. Но около трети пробивало корму и взрывалось в трюме «толстушки».

— Бум! — вскоре после седьмого попадания бухнул выстрел с кормы бармбунары, и ядро пролетело буквально в трёх локтях от левого борта флагманской биремы. Кто-то из моряков вскрикнул.

— Бам! — раздался второй выстрел, и ядро пролетело справа, но гораздо дальше.

— Продолжать огонь, сохраняя дистанцию! — скомандовал наварх.

«Без снарядов мы не останемся, запас большой!» — подумал он про себя. — «Но каждый фугасный снаряд обходится в семь тетрадрахм. Да и ствол, судя по результатам испытаний, выдержит всего три-четыре сотни выстрелов. Каждая минута боя золотой получается!»

Руса жаловался, что взрыватели срабатывают не одинаково. Один взрывается сразу же, пробив борт, другие успевают пролететь десяток-другой локтей, третьи вообще взрываются, пробив и второй борт. А около четверти — вообще не взрывается.

Наверное, поэтому, хотя в корму бармбунары было уже три десятка попаданий, никаких видимых изменений не происходило.

— Бам! — прогремел новый выстрел кормовой пушки. В этот раз они били не по флагману, а по ближайшей биреме. — Бум! — прогремел второй выстрел и ядро пробило борт биремы на высоте гребной палубы. Несколькими мгновениями позже пораженный корабль начал сильно забирать влево. Похоже, больше всего пострадали гребцы дальнего, левого борта.

— Продолжать огонь! Держать дистанцию! — твёрдо скомандовал он. На «подранке» вытащили вёсла, и корабль потихоньку отставал, вываливаясь из строя. Но отстали они не сильно. Судя по тому, что удалось рассмотреть в подзорную трубу, там ставили паруса, так что смогут следовать за остальными кораблями, держась слегка в отдалении. Разумно, кстати. Если отстанут сильнее, на подранка набросятся вражеские биремы.

— Да-дам-м-м! — грохнул грандиозный взрыв, и корма обстреливаемой ими «толстушки» исчезла, разметавшись на множество обломков. Оставшийся обломок опрокинулся на бок и начал тонуть.

— Продолжаем преследование! — скомандовал Библиофил. — Огонь на догоняющем курсе с дистанции в две стадии!

* * *

Бой вышел тяжелым для обеих сторон. Осознав, что «толстушки» уязвимы с носа и кормы для точных и скорострельных пушек корсаров, карфагеняне начали стараться поймать их биремы под бортовой залп, да и их парусно-гребные корабли тоже вмешались в бой, превратив его в свалку.

Когда одна из наших бирем подставилась под выстрел картечью и «выкатилась» из боя, Библиофил скомандовал отход. К этому моменту им удалось зажечь вторую бармбунару и утопить ещё две биремы противника, так что их не преследовали.

— Извини, Руса, мы без добычи! — виновато сказал он мне при встрече. — Да и две трети груза они смогли довезти, лавраки-то целыми остались.

— Ничего, за битого двух небитых дают! — зло усмехнувшись, припомнил я подходящую поговорку. — Четыре корабля вернулись, люди опыта набрались… А они вас теперь бояться будут!

* * *

В статах с прошлой книги появились алюминиевая бронза, книппели, фугасные снаряды, электрический четырёхколёсный броневик, руль и винты у самоходной баржи.

Глава 2

«Есть у меня пара мыслишек»

— Выпьем за наших героев! — прокричал какой-то забулдыга на всю капелею «Золотое Руно». Несколько лет назад её открыл прижившийся в Александрии Египетской колх, но на чужбине люди тянутся к землякам, поэтому чуть позже она стала любимым местом всех колхов, айков и выходцев из Трапезунда и других полисов Понта Эвксинского[1].

* * *

[1] Напоминаю: айки — одна из народностей, ставших предками современных армян, в описываемое время — государствообразующий народ Армянского Царства. Колхи — одни из предков современных грузин. Жили не только в царстве Колхидском, но и в Кавказской Иберии, а также за пределами этих царств. В частности были соседями рода Еркатов Речных, жили на другом берегу реки Хураздан (нынешнее название — Раздан). Трапезунд — нынешний Трабзон. Крупный греческий полис. Понт Эвксинский — так древние греки называли Чёрное море.

* * *

Разумеется, посиделка в капелее, особенно в припортовой, — это вам не симпосий! Народ другой, нравы грубые. Хотя слух посетителей всё равно услаждали флейтистки, да и вино пили охлаждённым и разбавленным. Пусть и разбавляли едва-едва.