Руса. Архипелаг надежды (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович - Страница 20

«Почтенное сообщество» коллективно согласилось выделить лишь половину. Хотя… Хорошо мне говорить «лишь». Вообще-то, два с половиной миллиона драхм — это почти десять с половиной тонн чистого серебра.

Да, любой из Деловых Домов оперировал куда большими суммами, но всё равно, согласие изъять её из оборота и вложиться в достаточно рискованный проект, — это знак высокого доверия к роду Еркатов и ко мне лично.

Тем более, что остальную сумму они тоже согласились выделить, просто на других условиях. Если вкратце, то они давали нам их взаймы. Если у нас всё получится, то возвращать эти деньги Еркатам не придётся, как и платить проценты по ним. Расчёт произойдёт долями в новом торговом проекте.

Ну а если нас постигнет неудача, то платить придётся. Пусть и в рассрочку, пусть под низкие проценты, но — никуда мы не денемся[1]. Как сказал представитель Дома Быков: «Вы этот проект разработали, вы им управляете, и выгод в случае удачи вам тоже достанется больше, чем другим. Согласись, справедливо, что и ваши риски выше!»

Я собирался спорить дальше, но Микаэль аккуратно наступил мне на ногу и прошептал: «Не спорь, на большее они не согласятся! Нам радоваться надо, что они залог потребовали всего на полтора миллиона, а не на полную сумму долга!»

* * *

[1] На современном фондовом рынке существует аналог этой сделки, облигации, конвертируемые в акции. Облигация — долговая бумага, и её покупатель получает не только занятую сумму, но и дополнительный интерес (в виде процентов и/или дисконта). Но иногда эмитент дополнительно заинтересовывает покупателей, предоставляя им возможность (по их выбору) получить деньги или стать совладельцами предприятия.

* * *

М-да-а… «Всего»! Всего на полтора миллиона, чёрт побери! Вот только что прикажете оставлять в залог? Все производимые нами товары идут на продажу, и доходы от их продажи уже учтены в бюджете. Выпустить дополнительные монеты? Увы, и тут наши возможности практически исчерпаны. Парадокс, но хотя рынок продолжает активно нуждаться наших алюминиевых и мельхиоровых монетах[2], но в единицу времени он может принять только строго оговоренные порции, лишь чуть больше, и наступит «отравление», а там и до инфляции недалеко. Сейчас даже наши корабли, идущие в Индию, Китай, Пунт, Даамат или к сарматам, помимо товаров обязательно везут тетрадрахмы, оболы и халки нашей чеканки. И стараются их там оставить.

* * *

[2] Про чеканку тетрадрахм из алюминиевого сплава, мельхиоровых оболов и бронзовых халков довольно подробно рассказывалось в романах «Руса. Покоритель Вавилона» и «Руса. Расширяя пределы…»

* * *

Примерно в таком духе я Микаэлю и высказался, когда карета с нами помчалась обратно. Но лишь привёл его в состояние весёлого удивления.

— Руса, похоже, ты сам не понимаешь, что сделал! — заявил он мне, посмеиваясь. — Ты пойми, я ехал сюда в готовности, что нам придётся занимать все пять миллионов. О, боги! Да я привёз с собой подготовленный перечень ценностей, годных в залог, на десять миллионов. Ведь обычно эти жадные крокодилы требуют, чтобы залог можно было продать за сумму, в полтора раза большую, чем они занимают. И не всё им годится…

— Погоди… — промычал я. — У нас что, есть активы на десять миллионов драхм⁈

— У нас есть гораздо больше, господин Наместник! — криво усмехнулся он. — Но не всё годится в залог. Что-то не возьмут они, чем-то не готовы рисковать мы. Слушай, ты в курсе, сколько получают воины в нашем Патруле?

— Две драхмы в день! — уверенно ответил я.

— Это рядовой воин и в обычный день! — напомнил мне он. — Десятник, пушкарь или снайпер, как ты их называешь, получают уже тетрадрахму. Помощники лекаря — три драхмы. Командиры и механики получают ещё больше. Есть дополнительные выплаты по ранению или болезни. В походе по пустыне или по Верхней Нубии плата удваивается, а южнее Четвертого Порога или на территории ливийцев — увеличивается в два с половиной раза. Да твоя казна только на выплату жалования Патрулю тратит больше двух миллионов ежегодно!

Я сидел, как пыльным мешком по голове стукнутый. Такие траты. И ведь это только на жалование, а им нужен провиант, кони, верблюды и прочие животные, у патруля есть свои корабли, их нужно снабжать оружием, боеприпасами, доспехами и прочей амуницией. Это сколько же мы тратим? И как я упустил момент, когда мы стали настолько неприлично богаты? Но позориться ещё больше и спрашивать я не стал, а просто выжидательно уставился на нашего финансиста.

— Хочешь услышать, что именно мы можем предложить в залог? — усмехнулся он. — Ну, для начала — украшения и посуду из «небесного металла» и мельхиора. Это монеты мы 'выбрасываем осторожно. А украшений можем сделать много, так что примерно на миллион у нас только всяких там алюминиевых и мельхиоровых ложек с вилками имеется.

Я мысленно крякнул.

— Потом есть запас древесины в сушилках. В Египте с деревом плохо, поэтому местные корабелы используют акацию, а также стебли и корни папируса. Финикийцы используют сосну и ливанский кедр. Эта древесина получше, но для Индийского океана нужен дуб. И сушить его надо как минимум год. Это для самых простых досок. Материалы для силовых элементов сушат от двух до пяти лет.

— Погоди, но ведь мы этот дуб расходуем! Разве можно брать материалы из залога? — удивился я.

— Почему нет, если мы его заменим другим, причём качественным? — в свою очередь не понял он. — Вот ещё примерно на треть миллиона. Причём заметь, им даже интереснее, чтобы мы эти деньги не вернули. Тогда они со временем получат даже не сухой лес, а построенные из него корабли. Они стоят намного дороже, и принесут им немало прибыли.

Я согласно кивнул, а Микаэль продолжил:

— Есть еще коньяк, кальвадос и вина, набирающие выдержку. На три с лишним миллиона, если считать по оптовым ценам.

Тут я не сдержался и присвистнул.

— Кстати, почти половина этого принадлежит лично твоему деду, Дрипетиде и Храму Предков! — добил меня он. — В равных долях.

Нич-чего себе! Мой дедуля, оказывается, только в бухле держит почти пол миллиона? И это — по оптовым ценам? А у меня почему нет? Где справедливость⁈

— А ты у нас в недвижимость вкладываешься! — ответил он на мой невысказанный вслух вопрос. — Как и остальные твои жёны. Да и я. Кстати. Капелеи, таверны, участки поливной земли возле каждого из Порогов, огородики и строения на караванном пути в Новый Хураздан, склады в Александрии Египетской и Александрии Эритрейской… А также в Вавилоне, Яффе, Газе и куче других городков по всей державе. И я, кстати, ежегодно передаю твоим секретарям обновлённый реестр твоей недвижимости.

Ага, передавал, помню. А я каждый раз откладывал «на потом». Надо же, так вот жил, и не знал, что давно миллионером стал.

— Ещё Птолемей передал алмазов почти на полмиллиона, их я тоже включил в список. Всё равно искусных ювелиров у нас не так уж и много, им этого запаса лет на пять хватит. Так чего камням просто так лежать? Украдут ещё! А так пусть вавилонские Деловые Дома их охраняют.

Я улыбнулся, припомнив анекдот о том, как новый русский брал кредит в банке на сто долларов на одну неделю. И оставил в залог свой новенький «Порше». Изнывающие от любопытства работники банка поинтересовались причиной такого странного займа. А он и объяснил, что летал на Мальдивы отдохнуть. «Где ещё я охраняемую стоянку за два доллара в неделю в Москве найду?»

— Поэтому рабов я даже не стал в список включать! — закончил он свой развёрнутый доклад.

— Рабов? — уточнил я. — Каких рабов?

— Ну как же? Вавилонские Деловые Дома начинали с торговли землёй, прочей недвижимостью и рабами! — напомнил мне он. — И под эти активы они охотнее всего дают кредиты. А нам же люди нужны! Вот мы от трёх до пяти тысяч в год и покупаем.