Руса. Архипелаг надежды (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович - Страница 18

— Конец игре, гребём к пирсу! — распорядился Мгели.

* * *

— Ну, спасибо тебе, Руса. От всей души спасибо! — поблагодарил он меня при всех. — отличная штука эта твоя баржа! Борта высокие, с миопарона или другой ладьи и думать нечего на абордаж взять. Да и с биремы трудновато будет. И пушки есть, и гребцы не перед боем не изматываются…

— И даже на рулевых вёслах держать никого не надо! — присоединился к его восторгам Полуперс. — Так то у нас во время боя на каждом из пары вёсел по два-три человека стоит. И ещё пара свежих на подмену. А тут — один человек штурвал крутит. Даже старик справляется!

— Этот старик был лучшим плавильщиком у рода Еркатов-Речных! — напомнил я. — И отличным кузнецом.

— Я не спорю, Руса, дед у тебя замечательный! — мягко согласился он. — Но ему уже восьмой десяток идёт, так что силы всё равно не те, что прежде. И к тому же. Я это в похвалу сказал.

— Вы особо-то не радуйтесь! — поспешил я охладить их восторги. — Батарей хватает всего на три часа работы на полной мощности. Потом ещё час-полтора двигатели проработают, но скорость постепенно будет снижаться. Так что основным движителем у вас останутся паруса. А движки — так, чтобы в порт войти и из порта выйти. Ну и для манёвров в бою, разумеется.

— А пушки ты нам какие дашь? — деловито уточнил Савлак. — Стальные, как у Библиофила? Или бронзовые, как у Неарха?

— Вперемежку! — признался я. — А сколько каких — это ещё посчитать нужно будет.

— Ну что ж, посчитаем! Но ты имей в виду, кроме новых кораблей я с собой ещё парочку бирем возьму, их тоже перевооружить придётся.

— Разумеется. И не только пушками, кстати. Дадим вам немного новых ружей и штуцеры. Они, конечно, перезаряжаются долго, зато стоят в семь раз дешевле. Да и выстрел из них втрое дешевле обходится.

— На войне экономить на вооружении — последнее дело, Руса! — недовольно напомнил мне Волк.

— Я знаю. Но и попусту деньги тратить не стоит. Новое оружие тратит деньги так, как будто стреляет драхмами, а не пулями и картечью.

* * *

— Прими мой дар, вождь! — с этими словами Ильдар уважительно наклонил голову, как тут принято приветствовать равных, и указал на внесённые слугами длинные и узкие ящики. — Тут дюжина новых ружей, очень точных и дальнобойных.

— Они лучше карабинов Патруля? — недоверчиво спросил глава племени Леопардов.

— Если правильно их использовать, то да, лучше! — произнёс Экбатани, гордо выпятив подбородок. — Их делают на далеком острове, в моей мастерской, находящейся в далёком городе Сиракузы. Ещё их умеют делать мастера Карфагена. А недавно стали копировать и Еркаты, что живут возле Первого Порога.

— Вот как? Ты говоришь, что Еркаты копируют твои ружья? Должно быть, они очень хороши?

— Из них можно уверенно попасть в человека на четырёх сотнях шагов. Или даже на четырёх с половиной. Пуля летит и дальше, но там уже попасть можно только при большой удаче. И на этом расстоянии она может пробить броню, которой Патруль защищается от ваших стрел.

— Это полезное свойство! — улыбнулся он.

— Кроме того, оно заряжается дымным порохом, так что у тебя не будет проблемы с зарядами. Мы поставим его столько, сколько потребуется. Кроме того, у вас будут пулелейки, так что пули вы сможете делать из свинца сами. Я привёз два бочонка пороха, два таланта свинца и по сотне капсюлей к каждому штуцеру. Их мы тоже делаем сами.

— А недостатки у них есть?

— Есть, доблестный предводитель Леопардов. Заряжается долго. Но если одеть стрелков в нашу броню, пули из карабинов патрульных будут бессильны против них. И вы сможете, не торопясь, отстреливать их.

Сидевшие в палатке одобрительно загомонили, но вождь призвал их к молчанию, подняв руку.

— Дюжины стволов мало! — недовольно сказал он.

— Я привёз ещё полсотни дробовиков и три дюжины пистолетов. Да, они гладкоствольные и стреляют не так далеко и точно, зато прекрасно работают против обычных ополченцев с копьями.

После этих слов вождь не стал обрывать ликование приближённых, да и сам изобразил удовлетворение.

* * *

— Вот это — конденсатор. Как я вам рассказывал, он может накапливать электрический заряд при довольно высоком напряжении. Сейчас я замкну этот контакт, и он начнёт разряжаться, пропуская ток через вот эту катушку. Хотя нет, лучше ты замкни, Левон! — поощрительно улыбнулся я одному из самых перспективных своих учеников. Нет, по части химии Пигмалион сын Хирама пока оставался непревзойдённым, но этот оказался весьма одарён в области физики. И особенно — по электрической части. Он просиял и, быстро подбежав, щелкнул рубильником. Я продолжил: — Я выяснил, что катушка как бы сопротивляется тому, чтобы через неё протекал ток, и поэтому он нарастает постепенно. Это свойство я назвал индуктивностью. Чем выше индуктивность катушки, тем медленнее нарастает ток.

Слушатели внимали. Вообще-то, я тут собрал самых перспективных, так что не удивительно.

— Однако, когда конденсатор окончательно разряжен, именно индуктивность катушки заставляет ток продолжать течь в том же направлении, тем самым заряжая конденсатор, но уже с противоположной полярностью.

— Учитель! — поднял руку Левон. — Получается, индуктивность для катушки подобна инерции в механике?

— Именно! — просиял я. — Но на этом процесс не останавливается. Со временем ток останавливается, и конденсатор начинает гнать его в обратную сторону.

— Как у маятника часов? — сообразил Левон.

— Ты снова прав. Только наш маятник совершает одно колебание за две секунды. А тут процесс явно намного-намного быстрее.

Я даже знал, разумеется, насколько он быстрее. Этот конкретный колебательный контур должен генерировать короткие волны. Таковыми считаются радиоволны с длиной волны от десяти до ста метров, и я выбрал тридцать, как среднее геометрическое. Если поделить скорость света на длину волны — получим частоту, то есть десять мегагерц. Да, за секунду наш контур совершает десять миллионов колебаний. Вот только я это не измерил, а вычислил, опираясь на знания будущего

— Но главное в другом, дорогие мои мальчики! Как и ожидалось, при этом катушка и конденсатор нагреваются. Исходя из экспериментально подтверждённого мной закона сохранения, вся энергия конденсатора должна была перейти в нагрев. Однако выяснилось, что часть энергии делась неизвестно куда.

Тут я назидательно поднял палец. Разумеется, я знал, что она ушла с излучением. Но у моей задачей было не только и даже не столько вложить им в головы готовые знания, сколько продемонстрировать методику научного поиска.

— Я начал искать, и выяснил, что если изменить конструкции вот таким способом, потери мощности станут максимальными. Эту деталь я назвал антенной.

— Учитель! — а это уже Леонид интересуется. — А куда пропадает часть энергии?

— А сам как думаешь? — улыбнулся я. — Не догадываешься! Но это же элементарно! Раз она не остаётся внутри конструкции, значит — излучается наружу. Как бывает с излучением тепла. Или света. Вот только это — не тепло и не свет.

— А можно это излучение как-то уловить? — вернул себе инициативу Левон.

— О! Правильный вопрос. Давайте пройдём в соседнее крыло… Видите, тут я поставил такую же антенну. И присоединил к ней похожую конструкцию из конденсатора и катушки.

— И что? — нетерпеливо поинтересовался чей-то голос из задних рядов.

— И ничего. К сожалению, сигнал сюда доходит рассеянным, даже если мой приёмник его улавливает, мощность слишком мала для обнаружения.

Не думал, что вздох разочарования может быть настолько слитным. Пришлось продолжить

— Тогда я придумал вот эту штучку, она называется когерер. Обычная лампа, из которой я откачал воздух, а между электродами поместил железные опилки. Их сопротивление велико, поэтому ток через когерер течёт, но не очень большой. Однако! Под воздействием излучения, уловленного антенной, сопротивление опилок уменьшается[1].