Капитан ближнего плавания (СИ) - Номен Квинтус - Страница 44

На разработку курсантами указанных программ отводилось все первое полугодие, и сразу после того, как Николай Михайлович объявил о новом развлечении, в классах и в общежитии сразу начались бурные обсуждения самых разнообразных идей относительно того, подо что можно старые танкеры приспособить. Да и вообще на станции «Рассвет» много где народ стал думать, что со списываемыми корабликами можно сделать. Вообще везде такие обсуждения звучали: народ обсуждал самые, казалось бы, бредовые идеи, причем — поскольку здесь, на Марсе «все друг друга знали», идеи высказывались очень разные, но обсуждать их все же люди старались со специалистами — и до школы очень многие их фантазий взрослых марсиан просто не доходили. Напрямую не доходили, но придуманный когда-то в древности принцип «испорченного телефона» все еще людьми широко применялся и периодически даже самые невероятные предложения дл курсантов доходили. Чаще всего в форме, которая вызывала лишь усмешки, но иногда и кое-что «интересненькое» прорывалось.

В конце сентября три девочки и капитан-наставник Сотникова спокойно сидели в «Трех поросятах» и тщательно дегустировали очередную фантазию Ларисы Викторовны на тему «монгольской национальной кухни». Получилось у нее довольно приятное блюдо, которое все, кроме Светланы, оценили очень высоко. А Светлана, хотя и сказала, что получилось в целом неплохо, заметила, что все же класть ананасы в хорхог — это не самая лучшая идея. Не потому, что невкусно получается, а потому, что «нарушается аутентичность продукта».

Нурия хмыкнула и вслух возразила:

— А ты считаешь, что обязательно нужно все делать по древним рецептам?

— Я не против улучшений, но это же вообще не хорхог получился!

— Ну да, а Лариса Викторовна в меню это блюдо хорхогом и не называла. Получилась такая фантазия на тему хорхога. Это как у вас поучилась фантазия на тему «Горбунка»: вроде бы издали почти то же самое, а корабль-то совсем другой получился, и называется он теперь «Рыбка». Так и здесь, мне кажется, что Лариса Викторовна тоже новое название этому придумает.

— И название, и суть. Но с «Рыбкой» по крайней мере изначально было понятно, что из «Горбунка» сделать можно, а в процессе работы и нового напридумывали немало. А вот во что можно превратить танкер, вообще непонятно: тут и двигатель существенно доработать уже нельзя, потому что он просто слишком маленький, в него даже впихнуть новые блоки не получится. Да и энергостанций к «Водовозам» нам никто уже не даст: танкеров очень много бегает, им в оборотных парках и без того их не хватает. И хватать еще очень долго не будет: для новых танкеров и энергостанции новые выпускаться будут, так что тут только с ремзаводов… и нам не то что новые, но и старые энергостанции никто не даст. А ставить станции от «Горбунков» — так танкер и в хомут с ними уже не влезет. Я уже смотрела: больше в серии подходящих станций не производится нигде, даже у республиканцев.

— А мой папа говорил, что возможно и совершенно новые энергостанции заказать, сейчас завод их в состоянии в полтора раза больше делать, чем производится.

— Это что же за станции такие, о которых даже информаторий не знает?

— Знает, ты просто не там смотрела. Энергостанции от венерианских атмосферников…

Атмосферниками назывались специальные роботы, которых «черпали» газы, необходимые для создания нормальной атмосферы уже на Марсе. Очень непростые роботы, и их было действительно очень много. Пока что азот для Марса доставлялся с Титана, и там эти роботы работали «в комфортных условиях»: температур окружающего воздуха составляла около минус двухсот по Цельсию, так что газ там сразу в танках атмосферника и сжижался, а затем робот вытаскивал на орбиту по семь тысяч тонн жидкого азота, перекачиваемого затем в баржи. А так как сила тяжести и первая космическая у Титана были относительно невелики, то и энергостанции на этих атмосферниках были не особо и мощными.

Но «нормальная» атмосфера для Марса была рассчитана с содержанием кислорода в сорок процентов (и давлением в половину земной атмосферы), поэтому кислород возился уже с Венеры. А виде углекислого газа, само собой — но этого углекислого газа для создания требовалось даже чуть больше, чем азота: углерод-то тоже в состав этого газа входил до тех пор, пока его не убирали. А возить углекислый газ было, понятное дело, куда как проще, чем кислород, да и намного безопаснее, так что венерианские атмосферники работали гораздо интенсивнее, да и условия их работы были куда как более напряженными. Там и температура повыше, так что на месте газ не охладить и его поднимали по сути дела в огроомном баллоне высокого давления, очень из-за этого тяжеленьким, и космическая скорость выше на порядок. И чтобы эти атмосферники могли свою работу выполнять, на них ставились энергостанции, конечно, поменьше, чем на буксиры, но все же довольно мощные, восьмидесятимегаваттные. А так как возить с Венеры нужно было очень много газа (его на бардах уже в виде льда перевозили к Марсу), но и производство таких энергостанций было налажено очень немаленькое. Но спустя жалкую сотню лет после начала программы выяснилось, что пока у Флота просто буксиров недостаточно, чтобы обеспечить перевозку всего, что уже существующие атмосферники на орбиту поднять в состоянии — и производство энергостанций резко сократили. Однако завод оставался в полностью рабочем состоянии: с появление буксиров нового поколения опять уже атмосферников хватать не будет. И нарастить производство на несколько сотен таких восьмидесятимегаваттных энергостанций завод мог буквально на полгода. Мог, но не наращивал, так как необходимости в них пока просто не было…

Светлана выслушала сообщение подруги и, скептически усмехнувшись, прокомментировала услышанную идею:

— Нурия, на танкерах стоят станции по триста мегаватт, а на этих, по восемьдесят, танкер сколько времени с астероидов до Марсе лететь будет? Год, два? На танкерах же нет карусели, экипаж в таком полете просто вымрет! Там ускорение от двигателей сколько получится, сантиметров пятнадцать в секунду?

— Ну, я прикинула, где-то двадцать два…

— Ну вот, а по правилам полеты с гравитацией меньше метра допускаются максимум трехмесячные!

— Свет, погоди, не тарахти… — прервала подругу Ира. — Нурия, а ты можешь прямо сейчас просчитать несколько трасс?

— Могу, конечно. А что считать?

— Вот, скажем, астероид идет на тридцать градусов впереди или позади Цереры. Если взять стандартную загрузку танкера…

— Два по сто десять?

— Наверное. И на тяге в двадцать пять процентов от номинала… сколько времени займет отсюда рейс до Цереры?

— Ты что, хочешь на Цереру воду возить? — рассмеялась Светлана.

— Вот, я посчитала, — не обращая на Свету внимания, сообщила Нурия. — четыре с половиной месяца, четь боьше. На самом деле можно и побыстрее: я с папой эту идею обсуждала, он сказал, что энергостанции для веренианских атмосферников там из-за плохого охлаждения мощность такую дают, а у астероидов ее и до девяноста шести поднять будет можно…

— Я бы не рискнула за номинал выходить.

— Так это ты бы не рискнула, а на водокачках у астероидов их именно на девяноста шести и гоняют.

— Так ведь потому и гоняют, что теплом еще и лет плавят.

— Ну да, но у танкеров-то крылья какие: два по триста, а тут нагрузка будет втрое меньше…

— Так, девочки, я гляжу вы уже всерьез это обсуждать стали, — прервала дискуссию Валентина Николаевна, — но, Ир, я тоже не пойму, зачем воду с астероидов на Цереру таскать.

— Не воду. Я же не просто так про тридцать градусов спросила: когда мы собирали «Рыбку», с про Эскималь и вообще про невозможные астероиды много чего узнать успела, так вот: в этом секторе — то есть плюс-минус тридцать градусов от Цереры — находится минимум семь тысяч, а возможно и буле двадцати тысяч «снежков», а которых воды свыше кубического километра, но из них воду брать нельзя, так как там, как и во всех снежках вообще, мелких камней чуть ли не столько же, сколько воды. И камни с них вывозить тоже практически невозможно, туда даже «Горбунок» без риска не подойдет. А если к такой машинке присобачить пару контейнеровозов такого де размера, как и танки, то с ними можно и к «Вампиру» подойти…